Сынки-папики

Донхэ сидел на диване в гостиной с планшетом в руках и наблюдал за носящимся по квартире как таракан Хёкдже. Мужчина за двадцать минут уже поменял три рубашки, пять галстуков, столько же ремней и пар запонок, неизменным оставались лишь чёрные брюки, которые Хёк считал счастливыми. В каждом новом одеянии он пробегал мимо Хэ на кухню и интересовался мнением Хичоля, а душа парнишки тонула в ревности. Почему Хёкдже не спрашивает его? Куда вообще он собирается? – Я хорошо выгляжу? – вопрос, задаваемый уже в -дцатый раз, вывел Чоля из себя. Он отбросил утреннюю газету, которую так и не смог нормально прочитать, поднялся из-за кухонного стола и с вызовом во взгляде посмотрел на Хёка. – Оу-у, – удивился он, рассматривая даже как-то помолодевшего друга. Тёмно-синие джинсы, обтягивающий чёрный джемпер с закатанными рукавами, часы на белом ремешке и пара серебряных колец – просто и со вкусом, более того, самому Хёкдже такой образ шёл куда больше, чем какой-либо другой. – Идеально! И только попробуй что-то изменить! – Хичоль погрозил своим изящным пальчиком и поспешил покинуть прежнее место пребывания. – Я тебя тогда точно в розовые тряпки Сонмина одену! – Хён, куда ты собрался? – тихим голосом напомнил о своём существовании Донхэ. – Я… Донхэ, я потом тебе всё расскажу, тороплюсь сильно. Запинаясь об разбросанные игрушки Хибома, которые смутно напоминали пожёванные игрушки для взрослых его хозяина, Хёкдже пробежал в коридор, накинул на себя дутый пуховик и закрыл входную дверь с другой стороны. Донхэ недовольно фыркнул, но предпринимать что-либо не стал – он предпочитал доверять Хёку, иначе – слишком больно думать о том, какой может оказаться правда. Вновь погрузившись в электронный мир планшета, Хэ не заметил, как стрелки настенных часов у кухонного окна встретились на цифре «7». Соскочив с дивана, он начал метаться по квартире, подобно тому, как это делал Хёкдже. Парень быстро собирался, чтобы успеть на встречу, назначенную на восемь часов в городском парке, где часто проходили батлы. Только сегодня Донхэ ехал туда не для того, чтобы выиграть в очередной раз, а наоборот – научиться. Эмбер – последняя соперница Хэ, приятная девушка со стойким характером и просто хороший друг, каковым она стала для парня буквально за пару недель. По счастливому стечению обстоятельств они снова встретились на следующий день после их спарринга. Донхэ тогда возвращался домой с тренировки у Сонмина, на улицы уже опустился тёмный осенний вечер, своей витающей в воздухе сыростью не предвещающий ничего хорошего. Не успев дойти и до остановки, парень весь промок. Холодная одежда прилипала к телу, а в кроссовках хлюпала вода. И без того крайне редко весёлое настроение было испорчено до невозможности. Забежав под крышу остановки, Донхэ вымучено вздохнул и чертыхнулся, когда ему на нос упала очередная капля воды с капюшона. – Привет, – знакомый женский голос заставил Хэ удивиться. Он улыбнулся девушке, которая так была похожа на смазливого мальчишку, и плюхнулся на скамью рядом с её гитарой. – Погодка сегодня отменная, не правда ли? Донхэ только кивнул в ответ, ему совершенно не хотелось думать о промозглости, ощущаемой его телом, и холоде, давящем на душу. После пары минут молчания, у ребят всё же заладился разговор, который быстро перерос в увлекательную беседу. Они даже свои автобусы пропускали, но когда пришёл последний на тот день автобус Эмбер, ребята попрощались, обменявшись номерами телефонов. В следующую их встречу, девушка пригласила Донхэ зайти в кафе её родителей. – Научишь меня играть? – спросил парень, наблюдая за хрупкими пальчиками Эмбер, которые перебирали струны старенькой гитары. Они сидели за дальним столиком – излюбленное место девушки во всём кафе, лакомились пирожным и запивали его ароматным чаем с фруктовыми добавками. Где-то на фоне песни современных исполнителей сменяли друг друга, но различить неумелую игру Донхэ было можно. К пятому такому занятию Эмбер обречённо вздохнула, сказав, что её новому другу слон оттоптал уши ещё наверно в раннем детстве. Хэ смутился и лишь посмеялся над данным фактом, но тайно от Эмбер продолжил заниматься гитарой – Ким Рёук, хороший друг его семьи, в свободное от работы время давал уроки мастерства в детских домах, на которых присутствовал и сам Донхэ. Когда парень попал в больницу, Эмбер стала первой и единственной, кому он позвонил. Девушка сразу же прибежала к нему, но тот не проронил и слова, поэтому она решила оставить его одного. После того, как Хэ выписали из больницы, и он вернулся домой, Эмбер часто приезжала в его район до тех пор, пока растянутые связки Донхэ не зажили. – То, что я люблю мужчину, значит, что я гей? Хэ видел в Эмбер лишь друга, хорошего и верного, но ему казалось, что девушка питает к нему что-то гораздо более тёплое. Зачем бы она тогда приезжала каждый раз чуть ли не на другой конец города? Поэтому на одной из таких встреч он открыто признал свои чувства к другому человеку. – Тогда я тоже гей, – усмехнулась девушка, весело улыбаясь и сверкая глазами. – В смысле? – Ну, я тоже люблю мужчину. Только он мой брат. Правда, сводный… – А он мой отец. Я больше пятнадцати лет считал его родным, а оказалось, что он лучший друг моих умерших родителей. – Ты скорбишь по ним? – Я их ни разу не видел. Правда, фотографию моего биологического отца он носит в своём бумажнике… – Может..? – Я не знаю… Продолжение того разговора не было желанным, поэтому оба переключились на другую тему, хотя вновь вспомнившаяся боль ещё долго оседала на дно души. Ребята делились друг с другом всем: и наболевшим, и радостным; ничего не утаивали, даже недоговаривать редко получалось. Они быстро стали близкими друзьями, породнились как брат и сестра. Донхэ принял Эмбер в своё сердце, немного потеснив Хёкдже, но парню так было легче – девушка согревала куда больше, чем Хёк, который слишком медленно разбирался в своих чувствах и привязанностях и не подпускал к себе Хэ. – Эм, прости, засиделся, – выскакивая из такси, сказал Донхэ и, запнувшись за порог машины, чуть не упал. – Я уже замёрзла тебя ждать, – девушка улыбнулась, приветствуя друга, и поправила на плече ремень от гитарного кейса. – Пойдём к родителям, у них сегодня какое-то особое меню. Хэ не был против, подхватил Эмбер под руку, и они направились в уютную тёплую кафешку на соседней улице. Холодный декабрьский ветер придавал щекам здоровый румянец, заставлял ребят прижиматься друг к другу в поисках согревающего тепла, а говорить совершенно не хотелось – с близким человеком приятно и помолчать. – Скоро Рождество, с кем собираешься отмечать? Сытно накушавшись, Эмбер протёрла руки салфеткой и начала доставать гитару из чехла. Донхэ же доедал свой супчик с кусочками курицы и грибов. Добавочная порция оказалась лишней, но отказываться от неё он не собирался. – В кругу престарелых мужиков, как обычно, – улыбаясь, ответил парень. – Им сколько лет-то? Говоришь так, будто бы они уже пенсионеры. – Хёкдже почти сорок, остальные на два-три года старше или младше. – Мм-м, в самом соку ещё, да? – девушка начала заливисто смеяться. – Да ну тебя… Сама-то где будешь? – Дома, брат приедет… – улыбка на лице Эмбер приняла несколько печальный вид. – Прости, Эм, но ты никогда не пробовала выглядеть для него более женственной? Не пойми неправильно, но я не сразу признал в тебе девушку. – Пробовала, до того, как не узнала, что и он у меня голубых кровей. – Так вот почему ты в тот раз сказала: «Тогда я тоже гей»? – Да… Хотела бы я, и правда, быть парнем, чтобы он полюбил меня. – Не переживай, всё образуется… – Ой, смотри моя учительница, – не слушая детских доводов Донхэ, Эмбер посмотрела ему за плечо и заговорчески улыбнулась. – Она с мужчиной, неужели, мужу изме… – Это мой Хёкдже, – прошипел парень, наблюдая, как этот самый его Хёкдже дружелюбно улыбается какой-то незнакомой женщине, которая ему отвечает не менее светлой улыбкой. Донхэ нахмурился и повернулся обратно лицом к Эмбер. «Вот почему он так торопился и ничего мне не сказал… Интересно, а как он на это отреагирует?!», – парень ненадолго задумался, а посмотрев на гитару в руках девушки, опомнился, засветившись хорошей идеей. – Можно? – Да, конечно, – Эмбер над столом передала Хэ инструмент. Тот развернулся боком к всё ещё смеющейся парочке и начал играть, мастерски обращаясь с нейлоновыми струнами. Девушка удивилась – в последний раз её гитара в руках Донхэ фальшивила, выдавала неприятные звуки, а сейчас… Плавная мелодия разливалась по всему кафе, привлекая внимание посетителей. Родители Эмбер даже телевизоры с музыкальным центром повыключали, чтобы было лучше слышно игру парня. Ритм ускорился, а поза Хэ стала более напряжённой. Он прижал корпус гитары к себе и наклонил голову к грифу. На высокой ноте песнь оборвалась. Парень расслабился, выпрямляясь и переводя грустный взгляд на Хёкдже, который, не отрываясь, смотрел на него с восхищением в глазах. Со стороны послышались первые хлопки аплодисментов, но Донхэ ещё не закончил – мелодия возобновилась с тихих постукиваний по деревянному корпусу гитары, а затем в ход пошли тонкие струны с однотипными повторениями и добавлением новых элементов на остальных струнах. Донхэ закончил свою завораживающую игру, закинул голову назад и шумно выдохнул от облегчения. У него получилось заполучить внимание Хёка, на протяжении всей игры тот смотрел только на него, Хэ кожей ощущал его взгляд. После восхищённых оваций и посвистываний, Хёкдже поднялся со своего места и подошёл к Хэ, ведя за собой и ту женщину, на что парень внешне лишь поморщился, внутри же он сгорал от ревности и непонимания, а главным образом от страха – что если он останется один?! – Сора, знакомься, это мой Донхэ! – мужчина обнял Хэшу и нежно поцеловал его в висок. – А это моя сестра, Донхэ. Представляешь, у меня есть сестра! Парня как ледяной водой окатили. Он смотрел на женщину и чувствовал свою вину перед ней. Она ведь так похожа на Хёкдже, особенно когда улыбается, как только он мог в момент возненавидеть её, ревновать к ней? Щёки Донхэ от стыда залились краской, руки сжались в кулаки, а губы растянулись в извиняющейся улыбке. – Приятно познакомится, Донхэ! Можешь звать меня просто Сора. Женщина протянула ему руку раскрытой ладонью, за которую Хэ тут же ухватился, поднимаясь со своего места. Сказать что-то внятное и членораздельное он не мог, поэтому только глупо улыбался и немедля кивал на любой заданный ему вопрос. «Где ты научился так играть?»

«У друга Хёкдже…»

«У тебя клёвая тётя, поверь мне :3»

«Она мне не тётя, а сестра Хёкдже…»

«Одно другому не мешает ^^»

«Что если бы твой брат был бы тебе родным? Не мешало бы?»

«Мне хватает и того, что я девушка и не интересую его…»

«Прости…»

– С кем-то переписываешься? – поинтересовался Хёкдже, прерывая безмолвную тишину в машине, и посмотрел на Донхэ, сидящего на соседнем сидении. – С Эм… – парень ответил будто бы на автомате, не отрывая взгляда от экрана своего мобильника. – Мм-м, – задумчиво протянул Хёкдже, возвращая своё внимание к дороге. – Она кажется хорошей девочкой. Могла бы стать тебе… – Хён! – Что хён? – Не начинай, пожалуйста, а! – Я пекусь о твоём будущем, – Хёк бросил обиженный взгляд на Донхэ, который всё также смотрел на мобильник, но Эмбер больше не писала. – Позволь мне самому его выбирать. – Знаю я, что ты в данный момент выбираешь. Со мной у тебя нет будущего… – Что? Ни одного шанса? – Донхэ, я в два раза старше тебя, мне придётся отказаться от родительских прав и опекунства, люди не так поймут… – Тебя только это волнует? – Нет… Я не люблю тебя так, как ты того хочешь… – Почему ты не можешь полюбить меня так, как я тебя? Мм-м? Ты же любил моего настоящего отца… – Откуда ты знаешь? – не слишком-то и удивляясь, спросил мужчина, но от волнения сильнее сжал руль в руках. – Релла… Я же наверняка на него похож? – Нет, совсем нет, Донхэ… – Расскажи, каким он был, я стану таким же… – в глазах Хэ горела надежда. Сам того не замечая, он цеплялся за любую ниточку, которая бы смогла удержать Хёка около него. – Хоть что-то, но должно же быть схожее, мм-м? Голос там, или глаза… Может, руки или характер? – В том то и дело, что вы совершенно разные! – Хёкдже повысил голос. Ему было больно вспоминать давно умершего друга, было больно думать о том, что когда-то и он любил всем сердцем. – Твой отец никогда не поступал так, как ты, он не заставлял меня волноваться, да что уж говорить, твой отец был идеалом, которого тебе никогда не достичь, даже имея его гены! Пожалел Хёк о своих словах через пару дней после этого разговора. Донхэ обиделся на него, сильно обиделся. Стал игнорировать любые попытки выйти на контакт с ним, молчал, не отвечал на вопросы. Хёкдже даже почувствовал себя одиноким, хотя в квартире всегда слышалась возня. Хэ болтал с Хичолем, игрался с Хибомом, переписывался с друзьями в сети, вечерами к нему стала приходить Эмбер, они вместе разучивали новые песни, но на Хёкдже парень совершенно не обращал внимания, словно его и вовсе не было рядом. Зачем он только это сказал? Как он мог сравнить двух разных людей, хотя и связанных кровью? Хёкдже в собственном доме не находил себе места, но он был рад, что на этот раз Донхэ никуда не уходил. Парень продолжал учиться, посещал дополнительные занятия, от батлов он временно отказался, так как больная нога ещё давала о себе знать. После недельного игнора, Хёк совсем расклеился и вместо того, чтобы отправиться домой после изнурительного рабочего дня, он вместе со своим коллегой поехал до ближайшего бара. – Ты же не пьёшь… – удивился Йесон, когда его друг заказал бармену бутылку дорогого Бренди, два бокала и закуску. – А ты прав, – грустно улыбнулся Хёкдже, прося принести ещё и сока с фруктами. – Меня споить хочешь? – Мне просто одиноко… Если не хочешь, можешь не пить, просто посиди со мной… – Шутишь?! Не каждый день такое предлагают, а на заработок простого рабочего часто не раскошелишься. – Может, в управленческом звене поработаешь? Я бы мог на тебя компанию оставлять, уходя в отпуск. – Нет, спасибо. В производстве я себя чувствую, как рыба в воде. – Рыбка… – выдохнул Хёк, снова вдруг погрустнев и задумавшись. – Что у тебя с сыном? – Хёкдже покорёжило от последнего слова – он уже привык не считать Донхэ своим сыном, но чувства к нему остались прежними, хотя из-за страха потерять даже усилились. – Недопонимание… – На почве чего? – Любви? – пожал плечами Хёк, закидывая в рот очередной кусочек банана. – Всё так серьёзно? – Всё непонятно. Я пока не могу дать ему то, чего он хочет. – Пока? – Не знаю, Йе. Сам уже запутался. Я люблю его, но не так, как когда-то любил Шивона. А больше таких сильных чувств я ни к кому не испытывал. – Шивон и Донхэ разные люди. Один тебя не любил, другой любит. И чувства к ним тоже могут быть разными, – Чонун на какое-то время задумался, а Хёкдже будто бы его и не слушал – продолжал смотреть куда-то в сторону, поедая фрукты и запивая их соком. – Скажи, с каким цветом у тебя ассоциируется Шивон? – Пепел, земля, какой-то грязно-серый, выгоревший. – Лето? – Ярко-голубой. – Сладость? – Молочно-шоколадный. – Секс? – Серо-буро-малиновый с продрисью. – Почему? – Редко встречающийся. – Лес? – Древесно-зелёный. – Донхэ? – Незапятнанно-белый. – Боишься, что с тобой он опустится? – Нет, он до сих пор не известен для меня. Донхэ всегда был для Хёка загадочным. Казалось бы, за пятнадцать лет совместной жизни можно было изучить его вдоль и поперёк, но Хёкдже каждый раз открывал в Хэ что-то новое. Ему это нравилось, рядом с таким человеком было интересно жить – познание не бывает скучным. Но чем старше Донхэ становился, тем больше тайн у него появлялось. По какой-то причине, открыв свои чувства Хёку, парень спрятался от него по всем остальным статьям. Необъяснимые поступки, странное поведение, то Хэ ластился к Хёкдже, то огрызался на него, часто язвил и в то же время не уставал повторять, что любит. Донхэ считал, что так привлекает к себе внимание Хёка, Хёк же путался и отстранялся всё больше. – Меня сестра нашла, – Хёкдже мотнул головой, стряхивая все лишние мысли, и перевёл разговор на другую тему. – Сорой зовут. Она тоже росла в детском доме… – А ваши родители? – Они уже умерли, но когда Сора их искала, узнала обо мне. Потом у неё появилась собственная семья, и поиски были приостановлены. А позже и я затерялся. В институте искусств не знали, куда я пошёл учиться после того, как забрал у них свои документы. – Счастлив, наверно? – Не думал, что я не один такой… – Донхэ такой же… – разговор снова вернулся к парню. – Кстати, в день, когда Донхэ с Сорой познакомились, я узнал, что он умеет играть на гитаре, да так виртуозно. – Да, Рёук рассказывал, что парнишка на его занятиях появляется. – Я не знал об этом… – У каждого есть свои тайны. – Да, но мои карты уже давно раскрыты… Невозможно знать другого человека также хорошо, как и самого себя. Навыки, умения – это одно дело, чувства – совершенно другое. Они скрыты, завуалированы от глаз всех окружающих до тех пор, пока ты сам о них не скажешь. Хёкдже это плохо понимал, а Донхэ молчал. Его «Люблю тебя!» для Хёка было сродни «Хочу есть». Естественно и не требует объяснения. Хёкдже тоже любил своего Хэшу, сильно и бескорыстно, не требуя чего-либо взамен. Порой оба забывались и проводили приятные минуты вместе, нежась в объятиях друг друга, смеясь над одним фильмом, готовя праздничный ужин. Но старшему этого было достаточно, младший же хотел большего. – Ты никогда не хотел его поцеловать? – Я его часто целую, – вспоминая лёгкие прикосновения своих губ к виску или лбу Донхэ, Хёк, не задумываясь, ответил на вопрос Йесона. – Нет, ты не понял. Так, чтобы ноги в коленях подкашивались у обоих? – Н-нет… – Но? – слыша сомнение в голосе друга, Чонун пытался добиться правды – не зря его вторая половинка психолог с большой буквы. – Он мне как сын… – Да ты просто боишься, что и тебя могут любить! Привык отдавать всё всем, о себе никогда не думаешь. Сам-то чего хочешь? – Хочу любить Донхэ, – Хёкдже казалось, что он совершенно не контролирует свои слова, но на каждое его слово сердце радостно отзывалось в груди. – Хочешь любить, потому что он любит тебя или..? – Потому что он мне нравится как человек. – Какого он цвета? – Моей любви?