Сынки-папики

Хёкдже стоял в коридоре и наблюдал, как Донхэ радостно обнимает Эмбер. Обещавшийся приехать сводный брат девушки отзвонился с просьбой простить его, поэтому она решила отметить Рождество с семьёй Хэ. Все уже были в сборе, так что Эм оказалась последней из приглашённых гостей. Хэ что-то спрашивал, помогал ей раздеваться, подсовывал тапочки – в общем, уделял всё внимание ей, совершенно не замечая несколько ревнивого взгляда Хёка. Когда Эмбер разделась, ребята прошли мимо него, и только девушка приветственно кивнула головой, как-то с сожалением посмотрев на мужчину. Рождество всегда было самым радостным праздником в году для Хёкдже, особенно после того, как в его День Рождения погибли Шивон и Суён. Воспоминания о Рождестве начинались ещё с детдомовских дней, когда воспитатели организовывали самый шикарный праздник для детишек и проводили весёлые конкурсы. В память Хёка из того времени лился радостный детский смех и тепло, а сейчас ему было как никогда холодно. И дело не только в открытом балконе, где курил Хичоль. На мужчину никто не обращал внимания. Всё торжество Хёкдже готовил самостоятельно, думая, что к вечеру, когда соберутся все гости, он станет главной звёздочкой. Какой, мол, молодец, так хорошо всё подготовил, но… Сонмин у балконных дверей ждал Чоля, с которым они в последнее время слишком тесно сдружились. Канин самозабвенно флиртовал со своей новой девушкой. Его напарник Кюхён с жадностью в глазах наблюдал за Мином, при этом увлечённо играя на своём смартфоне. Рёук раскладывал по тарелкам вкусности (которые, кстати, Хёкдже стряпал сам и никто ему не помогал!), а Йесон пристально следил за телодвижениями своего возлюбленного. Соседка по этажу, навязавшаяся на празднество, ходила по квартире как по музею, задерживаясь даже около самых элементарных совместных фотографий семьи Ли. А Донхэ ни на шаг не отходил от своей подруги, что-то ей рассказывая, показывая и, в свою очередь, слушая её саму. – Просто грандиозно, – озлобленно прошипел Хёкдже. О ногу мужчины кто-то потёрся, он подумал, что это Хибом, который, видимо, чувствовал его нелестное расположение духа. Но удивлению Хёка не было преград, когда рядом с одним котом он увидел ещё и второго. – Хичоль, мать твою! – прокричал он на всю квартиру. – Мать мою не трогай, сколько раз повторять?! – в балконном проёме появился виновник сего ора, выдыхая тонкой струйкой табачный дым в гостиную. – Чего надо? – Откуда ЭТО? – Хёкдже указал на сиамскую кошку, всё ещё трущуюся о его ногу. – О-па-на! – Чоль вжал голову в плечи, осознавая, что зря это он наступил на свои же грабли и уже не в первый раз не предупредил хозяина квартиры о появлении нового питомца. – Это Шампань, давно хотел вас познакомить, – старший скрылся на балконе, от волнения закуривая вторую сигаретку, не покончив с первой. – Насколько давно? – рыкнул ошарашенный Хёкдже. – Месяца… два!? – послышалось с балкона. – Ты знал? – вопрос был адресован Донхэ, который лишь пожал плечами, не отвлекаясь от разговора с Эмбер. – Чуде-есно~ Снизу послышалось мяуканье, требующих к себе внимания кошек. Мужчина присел на корточки, на что немедля среагировал Хибом и прыгнул ему в руки, цепляясь коготками за одежду и ласкаясь о его шею. Второй кот продолжал тереться о его колено. – Значит, тебя Шампань зовут… Ответом послужило мурлыкание животных, которое немного успокоило Хёкдже. Он прошёл в гостиную и сел в кресло, расположив Хибома и Шампань на своих коленях, которые немного потоптались, а найдя удобное место, улеглись, закрыв глаза, но продолжая урчать в руках, гладивших их. Через какое-то время Хёк вместе с котами задремал: Хёк от усталости, коты за компанию. Их разбудил громкий хлопок, и, когда мужчина открыл глаза, то увидел разноцветные конфетти, оседающие на пол, и несколько пар глаз, уставленных на него, только вот Донхэ смотрел в другую сторону. – Я предлагаю игру! – заявил Хичоль, а Хёкдже поёжился от его восторга. – Садимся в круг, каждый себе в порядке жребия выберет наказание, а дальше задаём друг другу компрометирующие вопросы. Понятно? Все воодушевлённо закивали, но вот у Хёка очко сжалось, предчувствуя что-то неладное. Вытащив из чёрного мешка бумажку с надписью «Правда или рюмка соджу», он немного расслабился, но после первых же вопросов проклял своих же друзей, которые спрашивали то, о чём некоторым знать было не положено. Хёкдже пьянел стремительно и уверенно, думая, что, чем быстрее он свалится, тем меньше ему зададут вопросов. Но как же лучший друг не нагадит ещё больше. Хичоль то и дело заставлял его что-то жевать, запивать спиртное соком, чтобы градус меньше был, а то и вообще вместо соджу воду подливал. Где-то на грани разума и забытья Хёк услышал последний вопрос, который сорвал крепкие до этого заслонки его сдержанности: – Ты любишь кого-нибудь? – Себя я люблю, себя! – прокричал мужчина, поднимаясь со своего места, и, пошатываясь, направился в свою комнату. – Я помогу, – видя, что Хёкдже с трудом перебирает ногами по полу, Донхэ плюнул на свою обиду и решил помочь любимому человеку, всё равно потом не вспомнит. – Аха, поговорить со мной захотелось? – Хёк тянул слова, на пьяную голову трудно было нормально говорить. – Просто ты сам не… – Я всё могу сам! – перебил Хёкдже парня и оттолкнул его от себя, с виду уверенно стоя на ногах. Донхэ спиной ударился о стену и, шипя от боли, зло посмотрел на мужчину. – Что? Не нравится? А я так себя чувствую всю последнюю неделю! – старательно проговаривая каждое слово и стойко выдерживая тяжёлый взгляд Хэ, рычал Хёк, вкладывая в каждое предложение все накопившиеся чувства горечи. – Я к тебе всей душой, а ты отталкивал, я ударялся, раз за разом. Больно от этого, понимаешь? Больно! – Хён, я… – Что ты? Давай скажи, что извиняешься и что любишь, – глаза парня округлились, и только успевшая появиться вина за свои поступки вновь сменилась гневом. – Ну, а что? Неправда разве? – Да пошёл ты! – Куда это? – Хэ было оттолкнулся от стены, чтобы уйти от неприятного разговора и вообще с глаз Хёкдже, но тот его остановил, прижав обратно спиной к стене. – Что на это скажешь? – Хёк перестал себя контролировать уже давно, даже совесть заглохла под количеством выпитого. Он наклонился и коснулся своими губами губ парня. – Ты же хочешь этого? – ещё один лёгкий поцелуй, но чуть дольше предыдущего. Донхэ упирался руками в грудь Хёка и отчаянно сопротивлялся самому себе. Конечно, он хотел, хотел большего, но не когда Хёкдже в таком состоянии. Старший не отвечает за свои действия, он даже не понимает, что делает. Но парню сложно было его оттолкнуть, сложно морально, душа и сердце ликовали, заставляли тело им подчиняться. – Мм-м… Хэ довольно простонал в поцелуй, а услышав сладостный голос, Хёк совсем забылся и начал более требовательно целовать его. Посасывать губы одну за другой, слегка покусывать и тут же зализывать место укуса горячим язычком. Донхэ самоотверженно ему отвечал, периодически глотая воздух мелкими порциями. Хёк немного отстранился и посмотрел в лицо парня, который, перестав чувствовать ласкающие прикосновения желанных губ, приоткрыл глаза и столкнулся со взглядом хищника. Не ожидая увидеть подобного, он слегка приоткрыл рот, который тут же в новом поцелуе накрыл Хёкдже своим. Он провёл языком по зубкам младшего, прошёлся по нёбу, нежно втянул язычок Хэ и стал его посасывать. Парень улыбался в поцелуе на подобные действия Хёка, выгибался в спине, чтобы быть к нему ближе, плавился от прикосновений его рук к своей шее и коже головы. Что-то для него новое, ранее непознанное, совершенно не то, что он себе представлял, мечтая о поцелуе с Хёкдже. Было гораздо приятнее, мужчина дарил ему незабываемые ощущения, крепко обнимал его одной рукой, другой ласкал кожу плоского живота под футболкой. Губы обоих уже покраснели, а на щеках играл румянец, но останавливаться совершенно не хотелось ни одному, ни другому. – Вы пожалеете, если продолжите! – рявкнул Хичоль оттаскивая Хёка от Донхэ за воротник рубашки. Парень зло посмотрел на Чоля, поправляя на себе футболку и вытирая слюну вокруг губ. А Хёкдже находился в каком-то коматозном состоянии, дезориентирован, будто землю из-под ног ему выбили. Осмотрев всех гостей, он расплылся в широкой улыбке – всё-таки ему удалось стать звёздочкой, на него смотрели несколько не менее шокированных пар глаз. Довольно усмехнувшись, мужчина упал без сознания, продолжая по-идиотски улыбаться. – Теперь помогай, – безапелляционно буркнул Хэ, смотря на Хичоля, и подошёл к человеку, который буквально минуту назад его целовал, а сейчас валяется ни живой, ни мёртвый. – У кого-то завтра будет болеть голова, – не вписавшись в поворот, вернее вписавшись головой Хёкдже в косяк двери его комнаты, присвистнув, сказал Чоль. – Сволочь! – беспокоясь за своего Хёка, не сдержался Хэша. – Эта сволочь твою личную жизнь устраивает! – Полегче нельзя? – Можно, но долго, как ползком до Пекина. – Спасибо, – укрывая Хёкдже одеялом, пролепетал парень. – Не за что. Потом расскажешь, как он в постели, – Чоль игриво подмигнул. – Как видишь, спит, – огрызнулся Донхэ. – Я хочу с ним остаться… – Тебя там Эмбер ждёт. – Да, знаю… Проснулся Хёкдже в четвёртом часу ночи с шумящей болью головой и противной какой во рту. Беднягу мучил сушняк, да такой, что язык к зубам прилипал. А в мыслях моментом появились картинки событий последнего вечера. Мужчина уткнулся носом в подушку в попытке самоубийства, но, почувствовав шевеление сбоку от себя, поднял голову и увидел двух кошек, которые синхронно потягивались и растопыривали пальчики на передних лапках, выпуская коготки. – Что ж вы не у своего хозяина-то..? – просипел Хёк, поднимаясь с постели. Путь до кухни со спасительным графином холодной воды был долгим и тернистым. То какая-нибудь спящая особа отклячит своё копытце под ноги Хёкдже, то откуда-нибудь из дальнего угла донесётся странный звук, пробуждающий в его сознании мысли о существовании барабашек, то кто-нибудь причмокнет или томно вздохнёт… Добравшись, наконец, до верного друга всей семьи – холодильника, Хёкдже выругался вслух, благо никого не разбудил. Как назло, в графине воды не оказалось, даже дно было сухим – засуха, по-видимому, царила не только во рту Хёка. Найдя бутылку с любимым апельсиновым соком Донхэ, мужчина мысленно пообещал купить ему взамен ещё парочку таких же и залпом осушил половину, глубоко вздохнул от облегчения и добил остатки сока. Возвращаясь обратно в свою комнату, Хёкдже заглянул к Хэ. Тот ещё не спал, а вместе с Эмбер резался в какую-то игрушку на компьютере. Хёка ребята не услышали – на головы у них были надеты большие наушники. Оставшись незамеченным, мужчина проглотил комок странных, одолевающих его чувств и, прикрыв дверь в комнату Донхэ, направился к себе. Девушка стала для Хэ близким человеком, и понимание этого угнетало Хёкдже. А что если чувства Донхэ изменятся? Только погасив в себе ревность и властное желание собственничества, Хёк погрузился в сон без сновидений – подсознание не хотело подкидывать каких-либо идей для ночного мыслительного процесса. Самые различные чувства боролись друг против друга, и ни одно не уступало. Когда-то познанная Хёком любовь шла в разрез с той привязанностью, которую он испытывал к Донхэ, зависимость от него не давала здраво мыслить. Хёкдже боялся, что если он потеряет и Хэшу, то его жизнь точно будет кончена. Без этого паренька он не мог представить ни одного дня, он привык уже по утрам видеть заспанную мордашку, вечером желать спокойной ночи. Всё, что мужчина делал когда-либо, было направлено на пользу и благо Донхэ. А если исчезнет цель, зачем продолжать самоотверженно стараться? Ради чего? Хёкдже опять забыл, что жить стоит в первую очередь ради себя самого. Утром, которое наступило для Хёка после обеда, в квартире уже царила шумиха. Все проснулись и начали заниматься кто чем. Рёук занял свою излюбленную позицию – облачённый с милый фартук и большие для его рук варежки-прихватки он самозабвенно хозяйничал на кухне. Йесон сидел в кресле гостиной и попивал неприятно пахнущий растворимый кофе, время от времени поглядывая в сторону своего психолога. На диване ещё посапывал Канин, а его возлюбленная расположилась рядом с ним и перебирала пальчиком его пушистые ресницы. Чем-то недовольный Кюхён ушёл ещё во время провоцирующей игры Хичоля, который, кстати, сидел за кухонным столом с газетой в руках, который год уже стараясь косить под примерно-приличного холостяка. – Где Сонмин? – выйдя из своей комнаты с большим махровым полотенцем на плече, спросил Хёкдже. – Здесь я, – голос послышался со стороны коридора, а затем появился и его обладатель. – Соседку твою домой отводил, – Мин скривился весь, будто лимон зажевал. – Она здесь ночевала? – Нет, утром пришла снова. – С пирожками! – подхватил Рёук, взглядом показывая Хёку на тарелку с хлебобулочными изделиями явно не домашнего вида. – О как! – Они съедобные, сам проверял, – из-за газеты показался нос Хичоля, на котором он своим изящным указательным пальчиком поправил очки, сроду им ненадёванные. – Не знаю, как вы, а я не хочу есть… – Хёкдже двинулся с места и пошёл в ванную комнату. Через пару-тройку секунд щёлкнул дверной замок. – А как же мой супчик? – Я его съем, милый, – обиженно надувшего губки Рёука со спины обнял Чонун и уткнулся носом ему в шею. – Для тебя я другое приготовил, – глаза младшего засияли влюблёнными огоньками, и он повернул голову для поцелуя. – Может, вы нежничать пойдёте в другую комнату, ну или хотя бы на балкон. Завидно всё-таки! – грубо прошипел всё ещё хмурый Сонмин, а после его слов из-за газетки снова показался любопытный нос Чоля. – Где вообще молодёжь? Почему они ещё не встали? Они что, встречаются? – Захлопнись уже! – рявкнул на всё больше раздражающегося Мина Хичоль. – Эмбер здесь для того, чтобы вызвать ревность. – А я думала, меня по-дружески пригласили, – девушка усмехнулась, весело смотря на краснеющего Донхэ, который вышел из своей комнаты сразу после неё. – Кто тебя вечно за язык тянет? – уютно устроившись в руках Йесона, разочарованно проговорил Рёук, помешивая в плошке салат из фунчозы. – Всё в порядке, я рада, что помогла, – Эмбер лучезарно улыбнулась и присела рядом с Хичолем за обеденный стол. Напротив девушки взгромоздился на стул Донхэ, кивая всем по порядку вместо «Доброго времени суток, господа!». Сонмин занял своё место, и все выжидающе посмотрели на Рёука, который, довольствуясь объятиями Йесона, не обращал ни на кого более внимания и продолжал размеренно водить ложкой в глубокой посудине с салатом. – Ну, раз Хёкдже не голоден, можно и без него начать, – будто выпав из астрала, заговорил, наконец, младший Ким и начал раскладывать приготовленную им еду по тарелкам. – Да неужели! – Как не голоден? – удивился Донхэ, оглядывая кухню и прилежащую к ней гостиную в поисках Хёка. – Тебе объяснить, что значит «не голоден»? – Не язви, Релла, – огрызнулся парень на старшего. – Ну, так иди и сам спроси… – Я это… – Что, после вчерашнего теперь стесняешься? – Я не знаю как себя вести с ним… – Как обычно, – в разговор вклинился Йесон. – А если он подумает, что я не придал значения его поступку или мне вообще всё равно? – Тогда выбрасывай победные флаги и чувствуй себя королём. – Лёд тронулся, а ваша с ним война подошла к своему логическому завершению, – поддакнул Чолю Сонмин. – Вы так думаете? – Конечно! – А что, если он меня вчера с кем-то спутал? – С кем, например? – С моим отцом… биологическим… – Вы с ним не похожи, я же говорил тебе уже это, – из-за спины послышался тихий и несколько грустный голос Хёкдже. – И как долго он здесь? – парень посмотрел на хитро улыбающихся Хичоля с Эмбер и тяжело вздохнул. – Я думал, вы в моей команде… – Думать уже надо сердцем, а не умом, – пролепетала девушка, прикрывая лицо руками. Донхэ развернулся и увидел Хёка, стоящего в паре метров от него в одном полотенце на бёдрах. С его волос на плечи падали капельки воды, скатывались по накаченной груди, спускались ниже, обрисовывая кубики пресса, и тонули в кромке полотенца. С шеи на длинной цепочке свисал кулон в форме императорской короны. Хэ сглотнул накопившуюся слюну и неосознанно потянулся к своему кулону, теребя его через ткань домашней футболки. Хёкдже тем временем немного смутился под пристальным взглядом младшего, наклонил голову и рукой взъерошил свои волосы, отчего все его мышцы соблазнительно задвигались. А эта чёртова блядская дорожка..! Донхэ тяжело задышал, безрезультатно стараясь усмирить своё сердце, которое необузданно билось в груди, гулко отдаваясь в висках. – Оделся бы хоть… – пробубнил парень, пряча свой горящий взгляд и натягивая полы футболки. – А что? Стесняешься меня? Старый стал, обмяк весь? На колкие слова Хэ не стал отвечать, поднялся на ноги, схватил руку Хёкдже и потащил его за собой в свою комнату, совершенно не обращая внимания на удивлённые взгляды оставшихся на кухне пяти пар глаз и, наконец, проснувшегося Канина и его девушки. Запихнув мужчину в тёмную комнату с зашторенными окнами, Донхэ развернулся к двери, закрывая её и в панике соображая, что делать дальше. Сердце не унималось, а накатывающее волнами возбуждение затуманивало каждую здравую мысль, приходящую ему в голову. – Давно я у тебя здесь не был… Хёкдже подошёл к столу Хэши, за которым они с Эмбер сидели ночью, и провёл по столешнице рукой, а затем сжал пальцы в кулак. Что-то внутри неприятно заскрипело – душа уже была не первой свежести. Мужчина понимал, что та же Эмбер куда больше подходит Донхэ, но отпускать парня уже было не в его силах. Если последнюю ночь он спал под угаром спиртного, то предыдущие проводил в думах, в которых находил десятки «за» и «против» романтических отношений с Хэ. – Что теперь между нами? – тихо спросил Донхэ, украдкой посмотрев на Хёка и потупив глаза в пол. Парень уже подпирал спиной дверь, а пальцами вцепился в дверную ручку, чтобы хоть как-то унять дрожь во всём своём теле. – Что теперь между нами? – немного с другой интонацией повторил Хёкдже, и не посмотрев на Хэ. – Ты… ты любишь меня? – Я всегда тебе искренне об этом говорил. – Но это другое, – возмутился Донхэ, проглатывая горечь безответности своих чистых чувств, и шагнул в сторону Хёка, который стоял к нему боком. – Донхэ, у меня седина уже появляется, даже знаешь где..? – Хёкдже схватился за полотенце, но посмотрев на смутившегося парня, решил повременить с этой затеей. – Больно нужен я тебе такой… – Нужен! Иначе бы всего этого не было! – Чего «этого»? Мм-м, Донхэ? Парень издал гортанный рык и, сорвавшись с места, быстро подбежал к Хёку. Хватая мужчину за шею, он притянул его к себе, сам приподнялся на цыпочках и впился в его губы горячим поцелуем. Хёкдже с недолгой заминкой, но ответил, обнимая Хэ, сцепляя руки в кольцо за его спиной. Они оба наслаждались поцелуем, плавились от ощущений, старались запомнить этот момент, а вдруг он не повторится… – Я не смогу тебя отпустить, – оторвавшись от мягких и таких соблазнительных губ Донхэ, Хёк втянул в себя воздух с ароматом шампуня парня, уткнувшись носом ему в волосы и целуя его в лоб. – И не надо, – Хэ влажно коснулся губами шеи Хёкдже, а затем заглянул в его глаза. – Я люблю тебя. – Кажется, я тоже. Хёкдже натянуто улыбнулся – он до последнего не мог смириться с тем, что идёт на поводу своего сердца, которое отчаянно желает любить именного этого парня, а не кого-либо другого. Но открыть свои чувства вот так сразу, он всё же не мог, ещё немного подождать, удостовериться, свыкнуться. А потом уже время само всё разложит по полочкам. Донхэ же, наверно, впервые в жизни почувствовал такую лёгкость на душе, что если бы не руки Хёка, прижимающие его к чужому горячему телу, он бы испарился, исчез с лица Земли. Ему было достаточно того, что его перестали отталкивать, принимали его желания и отвечали на них. Пока что и этого хватит, но Хэ знал, что теперь сможет добиться и большего, гораздо большего.