Что имеем, не храним, а потерявши... пытаемся вернуть.

— Примите меры, Андрей Витальевич!       Это было уже неделю спустя. С Инной все стало только хуже. Она была бледная, успела осунуться и обзавестись мешками под глазами. И это в семь лет! — Она сегодня во время разминки легла на пол и уснула! Не понимаю, как развод может мешать ребенку спать! Может быть, я веду себя грубовато и лезу не в свое дело, но совершенно точно знаю, что при любом стечении обстоятельств ребенок должен быть здоров, особенно в начальной школе. Сейчас она пропустит тему там, потом тут, на танцах, потом уснет на математике, на русском и так далее. Вы же должны понимать, что это банально мешает ребенку учиться, Вы же взрослый человек! — волосы лезли мне в лицо, но было не до них. Мы стояли посреди танцевального зала, я оперся о станок и изрекал воспитательную речь. Андрей Витальевич внимательно слушал меня и ни разу не перебил. Наконец, вроде бы, моя тирада закончилась и надо было приготовиться воспринимать то, что понесется мне в ответ. Вот только не очередное «извините», умоляю!       Мужчина вздохнул. — Вы правы. Вы абсолютно правы. Мне нечего вам сказать. — Нет уж, будьте добры, скажите, — я продолжал кипеть. Он такой спокойный, поражаюсь! У него семилетняя дочка в полумертвом состоянии, у него развод, наверняка еще работа, я тут со своими высказываниями… а он спокоен. Либо ему действительно по барабану, либо он в принципе человек неконфликтный, либо он уже сам настолько замотался, что просто больше не может огрызаться, как это делаю я. Пришлось немного остыть. Человек же не железный, в конце концов.       Между нами повисло молчание. Мужчина смотрел куда-то в сторону, а я прямо на него. — Неужели Вас вся эта ситуация самого еще не доконала? — более спокойным тоном наконец сказал я.       Андрей Витальевич посмотрел на меня и, грустно усмехнувшись, кивнул. — Тогда Вам же будет лучше разобраться быстрее.       Мужчина еще раз кивнул и вышел из зала. Я остался один и осел на пол. Ну что за жесть? Если бы такая ситуация произошла со мной, точно бы не мусолил все это черт знает сколько времени, и не выплескивал все на невиновных. Сразу бы съехал от жены и судился с ней дистанционно. С ребенком, конечно, тоже не знаю, что делать, признаю, но можно, в конце-то концов, сразу пойти в суд и разобраться с этим вопросом с юридической точки зрения. Хотя, не моя жизнь, нечего тут думать, «а вот я бы». Это я бы, а то он, она, они. И ребенок, ну конечно. К бабушке, что ли, отправили бы на время всего этого балагана…       Сегодня, то бишь во вторник, группу Инны мне перенесли на пять, и девочка пришла одна. Я не знал, довезли ли ее до здания, или она сама шла от дома, так что старался об этом не думать.       Она сегодня выглядела бодрее и я с облегчением вздохнул. Значит, скорее всего, со всем уже разобрались в выходные. Но дальше меня ждал грандиозный сюрприз. И так, представьте. Полвосьмого вечера. Сижу у себя в кабинете. Все прекрасно, занятия закончились полчаса назад, и тут стук в дверь. — Максим Альбертович…       Как же меня тогда напугал этот детский голос из темноты, вы себе не представляете. Я схватился за бешено колотящееся сердце и глянул на дверной проем. Там стояла Инна. Мои брови поползли вверх. — Максим Альбертович, родители, наверное, забыли, что мне сегодня раньше. Можно я у вас посижу, а то в коридоре темно… — А?.. Д-да, конечно. Господи прости, ну и напугала ты меня. Заходи.       Девочка прошмыгнула в комнату и села на стул возле принтера, держа в руках рюкзак. И тут я начал осознавать. То есть ребенок все-таки из дома сам дошел сюда, сидел в темном коридоре полчаса, и, естественно, по темноте теперь боится идти домой, даже если у нее есть ключи. А телефона, очевидно, нет. — А ты родителям не говорила? — Говорила, — отозвалась девочка, — но, наверное, забыли. — А номера родителей не знаешь?       Девочка помотала головой. Я знал, что в документах у меня записан телефон ее мамы, но честно, был без понятия, где эти документы лежат. — Ты одна сюда шла? — На автобусе. — Уроки хоть сделала? — Почти, у меня математика осталась. — Дома? — Нет, с собой, — и малышка достала из рюкзака сначала пакет с формой, а потом учебник и тетрадь. Со школьным портфелем ходит что ли? — Иди сюда, садись, — я встал с места и указал на свой стул, — тебе помочь?       Инна неуверенно кивнула и уселась за мой стол. Открыла учебник и тетрадку… — Пятнадцать плюс десять? — Двадцать пять. — Угу, а восемь плюс четыре? — Д-десять?.. — Нет, давай подумаем. Восемь плюс два будет десять. И еще два? — Двенадцать. — Угу. Ну вот и все. Только пиши аккуратно. — Максим Альбертович, а вы что в школе проходили? — Ой, ну… много что в школе было. — А вы хорошо учились? — Да… очень, — ну да, конечно, пятерка была только по физкультуре. Четверки тоже не по многим. По химии вообще всегда была твердая двойка, которую мне «волшебным» образом в конце каждой четверти подтягивали до тройки. Из списка возможных медалистов меня вычеркнули вообще в начальной школе, как мне кажется. Но, по основным, типа русского и алгебры у меня было четыре, что неплохо.       Тут в дверь постучали, и голову сунула Женя. — Макс, там за ребенком… — Да неужели? — саркастически ответил я и кивнул Инне, чтобы собиралась.       В слабо освещенном коридоре стоял Андрей Витальевич, с довольно встревоженным выражением лица. Кажется, ему было стыдно. Инна выскользнула из моего кабинета и побежала к папе. Тот улыбнулся ей и виновато посмотрел на меня. — Ничего не говорите, просто идите домой, — я уже начал смеяться от абсурдности ситуации. — Извините, спасибо вам — все-таки проронил тот и повел веселую Инну к выходу. Меня же пробрал дикий смех. — У кого-то нервы шалят, — выплыла из-за моего плеча Лиза. Я тут же перестал смеяться и тяжело вздохнул. Нервы шалят, да еще как. С такими учениками и их родителями у кого угодно нервы подорвутся.       Через час я уже заходил в квартиру, а еще через час видел уже десятый сон. Как бы мне в одном из этих снов работа не приснилась…       В пятницу Инну на занятиях не увидел. До этого Оля в среду тоже. Ну, мало ли, заболела девица, с ней вполне возможно. Я в детстве болел очень редко, что мне, как ребенку с не самыми лучшими оценками, очень не нравилось. Все контрольные приходились на меня. Болел в школе раза три, и то недолго, дольше недели меня дома никто не оставлял. Но в эти недолгие дни я был самым счастливым на свете ребенком с температурой под сорок.       Выходные обещали быть скучными и абсолютно неинтересными. У меня, наверное, у единственного, кроме нашего начальства, у кого нормальные человеческие выходные являются свободными. У Оли выходные в субботу и четверг, у Иры в воскресенье и то только потому, что она вовсе одна у нас. У Жени не знаю, не спрашивал, у Лизы тоже, но, очевидно, что в субботу и воскресенье она пашет как лошадь, раз уж я расслабляюсь. Хотя, у нее, вроде бы среда мимо и что-то еще. Все-таки не помню. В общем, с расписанием повезло только мне, и я этим нагло пользовался.       Проснулся с утра пораньше в два часа дня и еще полчаса висел в телефоне. Сколько же я мучился с этой розеткой возле кровати, это какой-то ужас. Надо было выйти в магазин и купить продуктов. Почему-то людям всегда кажется, что мне присуще всегда питаться котлетами и овощными смесями из магазина. Но. Я. Никогда. И никого. Не пущу. На свою. Кухню. На ней могу готовить только я, и я ее приватизировал. Если хоть раз приготовлю что-нибудь на чужой кухне, то она автоматически становится моей, и на следующий раз я уже учу всех готовить. Наверное, именно поэтому мама не пускает меня на свою кухню. Они с отцом живут в Сочи и ко мне приезжают редко. Они уже пожилые люди, поскольку ребенком я был довольно поздним и единственным. Тут уж скорее мне к ним ездить каждое лето и на Новый год. Мама все время говорит, что «на своей работе вполне мог бы найти себе симпатичную девушку». Я с ней был полностью согласен, пока меня не отшили все по очереди. Нет, все не настолько плохо, Ире с Женей встречаться даже не предлагал. Ира раздражает, а Женя хоть и прикольная, но в груди ничего не ёкает. Оля с Лизой полные противоположности, но они обе довольно хорошие люди и всегда готовы поддержать, но Оля сразу дала понять, что ей никто не нужен. Хотя она прекрасный человек, спокойный, тихий, добрый, хотя и не самый симпатичный. Но, на мой скромный взгляд, это не так уж и важно. А вот Лиза — бес ходячий. И если сейчас она стала немного спокойней, то когда мы с ней только познакомились, это был тихий ужас. Там уж не она бегала от меня, а я от нее. Видимо, ее вторая половинка смогла это перетерпеть и дождаться более спокойной версии Лизы. Я же начал обращать на нее внимание, только когда она успокоилась, но, очевидно, ей никто тогда уже был не нужен.       Я дошел до «Магнита», находившегося в соседнем доме, и начал лавировать между полок и стеллажей. В итоге мне пришлось затариться моющими средствами в ванную, которую, очевидно, буду завтра оттирать. Так же накупил всего для первой необходимости по типу молока, муки и хлеба, поперся в мясной отдел. За нормальным мясом мне предстояло идти еще дальше, так что тут я взял только курицу, расплатился и пошел в ближайшие торговые ряды. Там был минут через пятнадцать с не таким уж и легким пакетом в руках. Обратно было идти еще тяжелей, так что дома я уронил пакеты на пол и понял, что еще немного и мои пальцы пришлось бы ампутировать.       Так же когда-то думал, когда только начинал заниматься танцами. Какие же мозоли там все себе натирали. Стирали кожу до мяса, особенно на ногах. Все мы, люди, побитые жизнью, но вспоминая один определенный день в средней школе, когда думал, что уже никогда больше не буду ходить, я до сих пор содрогаюсь, хотя бывало и хуже. Разложив все продукты по местам, я решил немного отдохнуть, да и голову опять надо было промывать. Впрочем, как и каждые два дня. В горячей ванне было тепло и уютно, так что завис там надолго. Но завтра все равно оттирать надо. Разводы везде, ржавчина на кране, душе. Плесени только не хватает.       Так-то я человек вполне чистоплотный, в своей квартире всегда порядок. Но до таких крупных разборок, как та же моя захламленная комната или протирка шкафов, у меня вечно не доходят руки. Поэтому надо собрать силу в кулаки и все-таки хотя бы за ванную приняться. В конце концов, стыдно уже в таких условиях находиться. Когда сушил голову, мне внезапно позвонила Оля. — Макс, ты дома? — Да, а что? — Можно зайти к тебе? Мне в твой район было надо, а я время перепутала и приехала на два часа раньше. Не хочу торчать в машине. — Конечно, заходи. Восьмой этаж. — А квартира? — Семидесятая. — Хорошо, сейчас буду.       Я по-быстрому дотер голову полотенцем, переоделся в приличную домашнюю одежду и понесся открывать домофон. Волосы так и остались влажноватыми, но это точно не смертельно, так что переживу.       Я открыл дверь квартиры, и из лифта как раз выплыла Оля. — Помешала? — Нет, даже рад, что ты пришла.       Оля разделась и прошла на кухню. — Эх, октябрь уже… — вздохнула та. — Да? — искренне удивился я. Когда успел? — Середина, — Оля немного помолчала, — меня до сих пор волнует история с Инной. — Я уверен, что все будет в порядке, она вроде стала выглядеть здоровей, хотя, сейчас, вероятно болеет. — В своем районе ее маму видела, она сказала, что они с мужем развелись и ребенок переехал вместе с ним куда-то… не знаю куда. Так что сейчас они, наверное, занимаются переездом. — Значит, тем более не стоит волноваться. — Мои родители тоже разводились, но уже в моем сознательном возрасте, и я не помню, чтобы мне было так же плохо физически, как этой девочке. Она сейчас в другую школу переводится, у нее забот по горло, хотя она такая маленькая. Мне ее даже жалко. — Просто постарайся об этом не думать, — выдохнул я. — Поиграть не хочешь? — Смотря во что…       Оля ушла через полтора часа, и за это время о работе мы больше не заговаривали, если эту ситуацию можно назвать работой. На часах было уже шесть. Но я решил выйти и прогуляться. Просто воткнуть наушники в уши и пойти, куда глаза глядят. Я начал так делать еще в школе и продолжаю до сих пор, поэтому все самые страшные закоулки района знаю наизусть. Прошел мимо школы, которая находилась в соседнем доме от меня. Из нее выходила моя старая учительница по физике, поэтому поспешил обойти школу с другой стороны. Однажды я не рассказал ей закон Ома, и она припоминала мне это каждый раз, как видела.       И так, обогнув школу, в полвосьмого вечера я оказался дома и был готов снова ложиться спать, хотя еще даже солнце не село. Честно, меня это мало волновало, и я повалился на диван, на котором проспал до двух ночи, потом пошел умылся и перекочевал на кровать.       Мне снился мой класс химии. Не знаю, почему именно он. Там никого не было, и я просто вышел в дверь и пошел вниз по лестнице на второй этаж, где тоже было пусто. Потом зашел в кабинет нашего классного руководителя — учителя истории — и сел на свою обычную третью парту на первом ряду. Посмотрел в окно и резко понял, что со мной рядом кто-то сидит. Это оказалась Оля. Хотя она была старше меня на три года и училась в другой школе. — И что ты тут делаешь? — спросил я. — Жду. — Кого?       Но тут в дверь просочилась маленькая фигурка. Это оказалась Инна. Она взяла Олю за руку и повела вон из кабинета. Я встал и пошел за ними. Мы пришли на первый этаж, где у нас находилась началка. Инна зашла в один из кабинетов, а мы с Олей остались стоять в коридоре. — Ее заберут, пойдем.       И мы пошли к выходу. Дверь в школу открылась и я проснулся. Сердечно себя поздравляю. Мне официально начала сниться работа. Это. Просто. Уже. Финиш.