straw hat

У Се Ляня прекрасная дама сердца. Она умна, прилежна, вежлива и имеет достойное образование. Так говорят люди, не знающие Кю Ван так, как её знал он. И Се Лянь, и Кю Ван имели родовитые корни. Оба — наследники двух довольно крупных и сильных кланов, которые решили объединиться путём женитьбы, а главы даже не удостоили их правом голоса. Кю Ван мечтала путешествовать и быть свободной, пока её личная служанка помогала ей с корсетом. Се Лянь мечтал о покое и тихой жизни, в то время как родители забивали его историческими книгами (пустыми и бесполезными, ведь все эти люди давно мертвы и даже не были удостоены вознесения на Небо), уроками фехтования и другим «важным вещам». Кю Ван, оставаясь с ним наедине, обычно была улыбчива. Она признавалась ему в любви, рассказывала свои тайны, и Се Лянь доверял ей свои тоже. Они были юношей и молодой девой, обязанными жить вместе и быть мужем и женой, хотя хотелось петь и нестись вместе с ветром вдаль, научиться играть на какой-нибудь флейте или сяо и ни от кого не зависеть, даже друг от друга. Они любили друг друга, словно брат и сестра. Но на большее они были не способны. Ушло около восьми полных лун для того, чтобы им становилось внутренне всё скучнее друг с другом, даже если внешне никто из них ничего не показывал. У них ушла одна полная луна, чтобы они начали ненавидеть друг друга за слабости и за излишнюю осведомлённость о самих себе, даже если раньше сами посвящали другого в тайны. Но всё равно никто ничего не заметил. И несмотря на всё это, год после их свадьбы прошёл почти… спокойно. А потом их страну сожгли до тла, а самих заставили смотреть на то, как крестьяне умирают один за другим. Родителей повесили на столбы и начали проклинать, надеясь, что те восстанут из мёртвых, после чего их можно будет убить ещё раз. И Се Лянь, и Кю Ван были серьёзно ранены, но им удалось убежать достаточно далеко от города с трупами. Кю Ван превратилась из улыбчивой девы в ходячий труп, и через несколько месяцев она совершила самоубийство, до этого не произнося ни слова множество наполненных страхом часов. Се Лянь, смотря на её тонкую шею, пронзённую кинжалом, лишь тяжело вздыхает. «Рано или поздно, — думает он, — это всё равно бы случилось». Он не плачет по ней. Зашедший в дом Сан Лань с презрением кривится, но смотрит достаточно спокойно. Однако не удерживается и бросает обеспокоенный взгляд на Се Ляня. — Ты… в порядке? — В полном. Се Лянь улыбается, не обращая внимания на прыгающий и смеющийся рядом с ним глюк, коим была Кю Ван. «Даже сейчас она не хочет покинуть меня окончательно».        С Сан Ланем, думает Се, гораздо легче. Он понимает его с полуслова, они живут, помогая друг другу, и ему плевать, что на самом деле рядом с ним находится один из князей демонов, чьё имя будоражит слух всех вокруг. «Я не хочу умирать, слышишь? Не хочу!» Ему впервые в жизни так хорошо, как он себя не чувствовал ни разу рядом с Кю Ван. А она всё смеётся и плачет рядом с ним, рассказывая о своих наивных девичьих проблемах, пока Се Лянь пытается с помощью своей ленты расправиться с нечистью. Вот уже около сотни лет прошло, думает он, глядя в зеркало, но она всё никак не пропадает. Остаётся с ним, тянет на дно, медленно и неуверенно, стеснительно и расчётливо, чтобы было хуже, страшнее, неприятнее. — Гэгэ, ты там застрял? Се Лянь улыбается, но всё равно затыкает уши так, чтобы не слышать криков его собственной галлюцинации. Голова кружится, в глазах мутнеет от усталости и которой бессонной ночи. «Помоги! Помоги мне! Пожалуйста, А-Лянь!» С Хуа Ченом дороги расходились у них множество раз, что уже и не сосчитать, но вот сошлись вновь. Се Лянь не хочет терять его. И не хочет показывать слабости, как когда-то сделал это для неё. Но Сан Лань уже стоит рядом и держит мужчину за плечо. — Гэгэ? Крики, вопли и ненастоящие брызги крови перед глазами, словно воспоминание, перемешанные с её хихиканьем. Се Ляня не держат ноги, ему хочется спать, но воображение заставляет его оставаться в сознании, пока кошмары не становятся неотъемлемой частью всего сущего. Он — Небожитель. Но всё равно не может избавиться от мерзости, которая его мучает. — Се Лянь, посмотри на меня. Се Лянь открывает глаза кое-как, понимая, что уже сидит на коленях, опираясь на мужчину. Хочется начать извиняться, но сил не хватает, и он только моргает, смахивая слёзы. — Не слушай. «Я не могу не слушать того, кто так громко кричит». — Пожалуйста, не слушай. Сконцентрируйся на моём голосе. Поговори со мной. Се Лянь сглатывает и мотает головой из стороны в сторону, продолжая закрывать уши, но Хуа Чен настойчиво хватает его за запястья. — Она в твоей голове. Если ты закроешь уши, она продолжит, как ни старайся. «Откуда ты знаешь, что это она?» — Пожалуйста, не слушай её, — просит Хуа Чен. И Се Лянь не слушает.