Созвездие Большого Пса

Но приступить к поискам они не успели. Буквально через пару дней окаменелыми нашли того самого хаффлпафца, которого Поттер спасал от змеи, и почему-то Безголового Ника, что особенно напугало окружающих. Никто и никогда не мог заподозрить, что с приведением можно сделать хоть что-то. Это противоречило всем законам природы, магии и здравого смысла. После этого случая, им запретили перемещаться без сопровождения старост или преподавателей, что сильно осложняло ребятам жизнь, но зато не давало Мередит убежать и заняться расследованием. Альтаир облегченно вздыхал в таких случаях, поскольку он уже представлял свое бездыханное тело в Больничном крыле и безутешную маму. А иначе это и не могло закончиться. А вот гриффиндорцев это почему-то не останавливало. Гарри после того как все окончательно ополчились на него, кажется и вовсе слетел с катушек и принялся преследовать слизеринцев с удвоенной силой. Он появлялся словно из ниоткуда: в библиотеке, в Большом зале, в подземельях возле строя слизеринцев дружно шагающих на занятия. — Ты здесь откуда, По-оттер? — насмешливо спросила Мередит, когда он в очередной раз догнал их в коридоре. Она переняла у Малфоя манеру тянуть первый слог в фамилии отчего обоих Поттеров передергивало от отвращения. — Нам нужно поговорить, — шепотом произнес Гарри. — Не тут. Полночь, коридор на втором этаже, возле надписи. Он отстал от строя на пару шагов и тут же затерялся в подземельях, словно растаял в воздухе. Мередит завертела головой, пытаясь понять куда он делся, но так и не обнаружила. Впереди них были их однокурсники возглавляемые Хиггинсом, который был крайне недоволен, тем что ему приходится заниматься малышней, а позади лишь пустой коридор с подрагивающими огоньками факелов. — Как он это делает? — нахмурилась девочка. — Спроси Малфоя, это он у нас специалист по Поттеру. — Он со мной не разговаривает. — Почему бы это? Естественно, вечером они никуда не пошли. Даже если бы они хотели (а Мередит, откровенно говоря, очень хотела), то они все равно не смогли бы выбраться из подземелий и не быть пойманными Снейпом. Последние пару недель настроение декана было отвратительным, отработки он раздавал налево и направо, а котлы в подземельях уже можно было использовать вместо зеркала. На следующей утро Гарри выглядел очень обиженным и кидал на них злые взгляды из-за гриффиндорского стола. Альтаир лишь развел руками и вернулся к намазыванию тоста черничным вареньем. — Странные они, нет бы просто подойти и поговорить, — пожаловался он девочке. — Да гриффиндорцы вообще говорить не любят, я смотрю, — скривилась Мередит. Вчера на занятиях она попыталась все-таки поговорить с Джинни, но та молча шарахнулась от них. От дружеской атмосферы, с которой начался учебный год — не осталось и следа. Если так все пойдет и дальше, то к концу года всё станет так же как у старших курсов: холодная ненависть, и взаимные гадости время от времени. К счастью, семестр подошел к концу и наконец на Хогвартс-экспрессе они отправились в Лондон. Дорога пролетела в мгновение ока, и Альтаир только вышел из вагона, как попал в объятия матери. — Как ты подрос, — Джейн поцеловала его в щеку, взлохматила волосы и шутливо нахмурилась. — А шапка где? — Ну, мам… — смущенно произнес Альтаир и натянул воротник повыше, наивно надеясь, что однокурсники не заметят его позора. — Ладно-ладно, — рассмеялась женщина. Она забрала у него чемодан, взяла за ладонь и мальчик ощутил как мир неожиданно сжался в одну точку, а затем будто насильно протолкнул его сквозь тонкую трубку. Они появились на аппарационной площадке Косого переулка и Альтаир закашлялся и часто-часто заморгал, пытаясь ресницами убрать выступившие слёзы. Ощущение было на редкость отвратительным. Он бы пожалуй предпочел пролететь это расстояние на метле, или переместиться камином. Пока шли мама задавала кучу вопросов и, конечно же, расспрашивала об учёбе. Альтаир с гордостью поведал ей о том, что стал лучшим учеником на курсе, о новых книгах, о знаниях… И старательно избегал темы нападений происходящих в школе. Одно он знал точно: если мама узнает об окаменениях, она в жизни его не отпустит обратно в Хогвартс. Как оказалось Джейн снимала комнату у одной из старых ведьм, живущих в Косом переулке. Домик был непропорционально тонкий, высокий и нависающий над соседним магазинчиком зелий. Тонкие и высокие окна, разместившиеся на канареечного цвета стенах больше были похожи на бойницы. Они зашли внутрь, поднялись по скрипящей, подгнившей лестнице на третий этаж, где была одна небольшая комнатка, в которой и жила Джейн. Старая софа у стены, полка забитая книгами и старый стол со стулом у окна, который был завален разными деталями и чертежами. Посреди комнаты стоял распахнутый сундук, из которого явно доносился ароматный запах домашнего пирога.

***

После свободы Хогвартса жизнь дома казалась уже не такой привлекательной. Конечно, Альтаир соскучился за матерью, к тому же её Хогвартские домовики не могли сравниться с её стряпней, но свободы все-таки не хватало. В замке он был предоставлен сам себе, а здесь был слишком окружен опекой. Он не мог сам пройтись по переулку или полетать на метле, мама контролировала когда он встает и когда ложится, заменить сытный обед перехваченным бутербродом тоже была непозволительная роскошь. К тому же, нижние два этажа занимала хозяйка дома: миссис Томпсон, которая была особой ворчливой и подозрительной. Альтаир предпочитал лишний раз не выходить из комнаты, чтоб не наткнуться на прищуренный взгляд старухи, которая уже успела заподозрить что он таскает её сладости из шкафа. Единственная радость — приглашение госпожи Морриган мать все-таки приняла, хоть и с некоторой опаской. Они аппарировали к домику в полдень перед Рождеством. На этой части острова уже выпал снег, и лес вокруг сверкал, принарядившись в зимнюю вуаль. Под снегом угадывалось несколько тропок, но их уже успело замести. — Джейн! Вы приехали! — они обернулись на радостный возглас. Альтаир уже с трудом вспомнил имя мужчины: Райли О’Ши, но прекрасно помнил его внешность. И надо сказать, за эти полгода она поменялась. Мужчина отрастил короткую, но густую рыжую бороду, на груди его болталась связка каких-то амулетов, а сам он кажется прибавил в росте и плечах. — Сложно не принять приглашение хозяйки, — Джейн положила руку на плечо Альтаира и опасливо посмотрела на дом. — Да уж, — Райли расхохотался, будто она сказала какую-то понятную им шутку. Он повел палочкой, и кучка дров, которую он леветировал, подлетела к поленнице и аккуратно уложилась. — Вы заходите внутрь, не мерзните. Хозяйка скоро вернется из лесу. Сначала Альтаиру показалось, что домик не изменился с их прошлого приезда, но он явно увеличился на пару комнат. К тому же, гостиная выглядела куда обжитие: на столе валялись школьные учебники, к стенке была прислонена новенькая метла, а на стене между вязанками трав была закреплена парочка движущихся детских рисунков. Неожиданно снаружи раздался громкий, прокатившийся словно гром во время грозы, гав. Альтаир едва не подпрыгнул и с опаской выглянул в окно. — Ты! — огромную гривастую собаку он узнал сразу. Тот явно заметил мальчика и закрутился вокруг себя, избивая себя по бокам собственным хвостом. Затем он встал на задние лапы и ткнулся носом в стекло. — Это что за чудовище?! — в ужасе спросила Джейн. Как бы Альтаир не пытался объяснить, что собака знакомая и не причинит ему зла, но на улицу его не выпустили. Мистер О’Ши разделял опасения его матери и был согласен, что к незнакомым существам лучше не соваться. Пес первые пять минут вёл себя прилично, только поскуливал, заставляя холодок пробегать по коже. Больше всего его скулёж напоминал вой баньши, что естественно не добавляло ему доверия. Но уже через пять минут он начал скрестись в дверь, снимая с неё древесную стружку и вызывая панику у взрослых. Мать так и вовсе схватилась за палочку. К счастью, Морриган с дочерью вернулись из лесу раньше чем пес смог ворваться внутрь. Женщина шагала по снегу не оставляя следов, зато вот дочка, которая тащила тяжелую корзинку, проваливалась в снег до самых лодыжек. Её щеки раскраснелись и почти сравнялись с рыжим цветом волос, мантия была распахнута, а изо рта вырывался парок. Увидев пса она уронила корзинку и всплеснула руками, а на лице появилсь улыбка. «О, а собак она любит не меньше кошек» — подумал Альтаир, наблюдающий за ними из окна. Морриган тем временем махнула рукой и пёс сделал пару шагов назад и сел на задницу, но его хвост продолжал метаться из стороны в сторону, загребая снег будто лопата. — Вы уже здесь, гости дорогие, — произнесла Морриган заходя внутрь и отряхивая снег с шубы. В её глазах плясал лукавый огонь. — Отчего ж собачку-то не пустили? Скучает ведь питомец. — Альтаир, ты ничего не хочешь мне сказать? — строго посмотрела на него мать. Мальчишка развел руками. Потусторонней собачке все же надоело послушно сидеть на снегу и она рванула внутрь дома, едва не застряв в двери. Альтаир был сбит с ног и был облизан, а в гостиной сразу стало очень тесно. — Да это не собака, а теленок какой-то… — пробормотал Райли, отодвигаясь подальше. Альтаир уже приготовился умолять взрослых не выгонять «несчастную собачку» на улицу, но, к счастью, все отвлеклись на корзинку, которую Мередит аккуратно поставила на стол. Из неё донесся громкий детский плач. Райли побледнел, Мередит резко перевела свой взгляд на корзинку, а Альтаир постарался не думать о том, что может быть внутри. — Тише-тише, — засуетилась девочка, убрала одеяльце, которым была закрыта корзина и достала маленькое, странное существо. С ребенком его можно было перепутать только обладая большой степенью близорукости. Очень большой. У него было худенькое тельце, с проступающими косточками, круглые голубые глаза и подрагивающие, в такт плачу, острые ушки. — Да это же домовёнок, — первым догадался Альтаир, вспоминая существо, которое чудом избежало смерти от рук Гарри. — Какой он мелкий. — Это она, — сердито поправила его Мередит, пытаясь укачать всё больше кричащее создание. — Её зовут Микки. — Откуда она у вас? — удивленно спросила Джейн. Она посмотрела на то, как девочка пытается скорее утрясти, чем успокоить создание и не выдержала. — Давай лучше я. — А кто его знает, — пожала плечами Мередит и с облегчением отдала кричащую малышку. — Мы вчера костер подготовили, для вечернего ритуала. Сегодня отнесли туда подношения, а там вот это. Уже снегом успело присыпать. Пока мама успокаивала домовушку, пес уже успел пригреться и свернуться в клубок у камина, а на боку у него устроились дети. Взрослые накрывали на стол, обсуждали свои взрослые проблемы и домовых. Райли предположил, что домовушку выкинул кто-то из деревни: среди жителей ходило суеверие, что когда в доме рождается домовой, то кто-то из семьи умрет. Глупость, конечно, но волшебники, в принципе, были склонны верить в дурные приметы. — Дурные приметы, — с сарказмом повторила Морриган. — Вон, ещё одна дурная примета у камина греется. Альтаир, ты бы хоть имя ему дал, а то негоже созданию безымянным бегать. — Имя? — Альтаир удивленно посмотрел в глаза собаки. Тот свел их к носу, и его морда приняла просящее выражение. — Назови его Крохой, — хихикнула Мередит. Ответом ей был короткий, но внушительный рык, и девочка тут же замолчала. – Я… Я подумаю. — А прикинь как круто было бы его в Хогвартс взять, — прошептала ему на ухо Мередит, и Альтаира передернуло, когда он представил что будет если Снейп увидит его в подземельях с этим животным. К тому же, вряд ли пес подружится с котом Рэймонда, который частенько приходил поспать на кровати Альтаира.

***

Ближе к полуночи они отправились в лес делать подношения. Поттеры никогда не проводили таких ритуалов, Альтаир в них читал только в исторических книгах, но Райли утверждал, что в этой части островов такие ритуалы очень распространены. Много старых семей — много старых традиций. Райли вообще был особо болтлив в эту их встречу. Эти полгода он провел в учениках госпожи Морриган, удивительным образом совмещая это с работой в Мунго, так что он успел освоится и привыкнуть к присутствию древней ведьмы. Более того, он даже осмеливался вступать с ней в споры, доказывая что ритуальный костер нужно было складывать из осины, а не из березы. Так что он был разговорчив, и смел. Даже, пожалуй, слишком смел. Альтаир успел заметить как мужчина незаметно и аккуратно коснулся ладони его матери, а она даже не отдернула руку. Это было возмутительно, но сказать ему было нечего: сформулировать свои мысли о неподобающем поведении он так и не смог. К тому же, рядом была Мередит, которая не замолкала ни на секунду и пыталась объяснить как работают ритуалы. Честно говоря, из её объяснений он понял только то, что это такие же суеверия, как и выкидывать маленьких беззащитных домовух зимой в лесу, но тактично ничего не сказал. На поляне уже было сложено огромное, в человеческий рост кострище, которое доверили поджигать ему. У Альтаира от волнения задрожжали руки, так что нужное для инсендио движение он смог вырисовать только со второго раза. Зато костер разгорелся почти сразу, с шумом и треском пожирая поленья. На поляне сразу стало тепло, а снег у подножия костра начал таять. После того как огонь загорелся, Морриган приманила небольшой стол, на котором уже были разложены ингредиенты: травы, фрукты, мертвая маленькая птичка, и несколько порошков. Ведьма заговорила величавым речитативом на незнакомом языке, который не был похож ни на латынь, ни на древнеанглийский. Альтаир ощутил как у него кружится голова. Морриган бросила в костер порошок со стола, и огонь в ответ плюнул искрами. Стало тяжело дышать. Альтаир схватился пса, чтобы не упасть, ощущая как ноги его не держат. Он довольно грубо дернул его за шерсть, пытаясь удержаться на ногах, и пес пододвинулся ближе, поддерживая его со спины своим боком. Ведьма продолжала говорить и говорить, её слова начали сливаться одно за одним, а от подношений костер начинал дымить разными цветами, будто реагируя. Это была странная магия, которая будто вместо воздуха затекала в лёгкие и насильно заставляла дышать её. Мальчик закинул голову, чтобы взглянуть на небеса и не смог узнать звёзд. На него смотрело чужое небо, а звёзды блестели какими-то чужими цветами. Он в панике поискал знакомые созвездия, но не нашел ни Медведицы, ни Большого пса. Даже полярной звезды, и той не было. Виски сжало болью, а глаза начало жечь, словно звёзды не хотели чтобы он на них смотрел. Они не хотели открывать ему свои тайны. Голос ведьмы был совсем далеко, в нём были отзвуки ураганов разрушающих города и цунами, которые накрывают острова, лесные пожары уничтожающие все живое и шелест песка в пустыне. Он заливался в уши, словно вода и отдавался эхом в черепной коробке. А затем резко все закончилось. Будто он вынырнул с большой глубины и жадно схватил ртом воздух. В его руке была мертвая птичка, а пламя перед ним полыхало с ревом пожирая всё что давали ему люди. — Кидай. И загадай желание, — подсказала мама. Альтаир ещё раз несколько ошалело огляделся. Но теперь над ним было родное небо, рядом сидела Мередит, мечтательно глядящая в огонь, а Райли почему-то слишком уж близко стоял к матери. Это вызывало неприятные, дискомфортные ощущения в районе груди и он кинул птицу в огонь с одной лишь мыслью: «Хочу увидеть папу». Они ещё недолго пробыли на поляне, пока догорал огонь. Разделили между собой мясной пирог, который взяли с собой. Досталось даже псу, которого Альтаир неожиданно решил назвать Йолем. — Плохое имя, — задумчиво сказал Райли, отхлебывая вино из кружки. — Там почти нет рычащих звуков. Он его не запомнит. Йоль в этот момент оскалился, словно намекая, что не стоит критиковать его хозяина. Альтаир успокаивающе постучал пса по спине, и тот завилял хвостом. Наконец, кострище окончательно догорело и повинуясь взмаху палочки пепел взвился в воздух и разлетелся по лесу. Они медленно пошли к дому, спотыкаясь об корни в слабом свете люмоса. Дорога, которую они преодолели за двадцать минут, растянулась на час. Все медленно переставляли ноги, утомленые и молчаливые.