Созвездие Большого Пса

В феврале Равенкло с разгромным счетом проиграл Гриффиндору, что сразу подняло красных до второго места в турнирной таблице. Если они смогут повторить такой же трюк с Хаффлпаффом, то вполне могут победить по очкам. Этот день был официально объявлен траурным всей слизеринской командой. Теперь им было недостаточно полагаться на победу в следующем матче. Счет с которым Слизеринская команда должна была выиграть у Хаффлпафа должен быть ещё более впечатляющим, а значит нужна была тактика и упорные тренировки. Флинт в кои-то веки взялся за дисциплину в команде и наконец прекратил соревнование между Мередит и Драко, пообещав, что если они будут тратить своё время не на тренировки, а на козни друг другу, то следующий матч будет играть Патрик Руквуд: бывший ловец команды, который отказался от спорта ради подготовки к ЖАБА. Альтаира мало интересовали все эти перипетии, но избежать их было сложно, команда стала невыносимой и вездсущей. Им не хватало выделенной им комнатушки, обсуждения продолжались и за завтраком в Большом зале, и в гостиной после отбоя, и даже в библиотеке, если там чудесным образом оказывалось больше чем два спортсмена за раз. Мальчик даже перестал ходить и наблюдать за тренировками команды. С началом нового семестра расписание немного разгрузилось, хвосты по учебе не успели накопиться, так что времени стало больше. И первокурсники неожиданно узнали, что помимо учебы и квиддича в школе есть множество клубов. В принципе, они знали об этом и раньше, но время на них появилось только сейчас. Выбор был огромен настолько, что разбегались глаза. Но, к сожалению, не во все клубы допускались первокурсники. В настоящий дуэльный клуб, который возглавлял профессор Флитвик допускались студенты с пятого курса, а в егерский клуб, который подробно изучал дикую природу и даже делал вылазки в Запретный лес — только с седьмого. Так что Альтаир начал перебирать занятия по очереди, справедливо полагая, что можно остановиться на чем-то одном, когда конкретно это одно ему понравится. Пока что музыкальный и художественный клубы были отброшены за неимением талантов. В общем, дети были настолько заняты, что День Святого Валентина застал их врасплох. Это был самый обычный день, который должен был начаться со сдвоенной Трансфигурации. Ребята зашли в Большой и были просто ошарашены ударившим в глаза розовым безумием. Розовый был везде: факультетский стяги были перекрашены, на столах стояли вазы с цветами, а в воздухе вместо свечей парили какие-то лепестки. К тому же, по всему залу разносился приторный аромат каких-то цветов. Но это было ещё не самое ужасное. Самым отвратительным оказались «валентинки». Гномы в невообразимых нарядах расхаживали между столами и отвратительными голосами передавали послания, которые из их уст звучали издевательски. Это привело к тому, что студенты довольно быстро перестали передавать нормальные сообщения, и начали использовать гномов для того, чтобы передавать гадости. Первокурсники как раз вышли из кабинета заклятий обмениваясь мнения о контрольной, которую неожиданно устроил Флитвик. Конечно, большая часть первокурсников, за исключением разве что равенкловцев, сходилась во мнении о том, что давать контрольную без предупреждения — нечестно и подло. Как и всегда в пятницу, они столкнулись со вторым курсом, который ждал своего урока под дверью. Малфой косился на Гарри Поттера, явно подыскивая повод сцепиться, но увидев раздосадованную малышню, переключился на другую жертву. — Эй, Мередит, сколько очков ты потеряла на этот раз? — он бы может и хотел называть её по фамилии, как делал со всеми кто был ему неугоден, но у Драко язык не поворачивался называть её Слизерин. Как впрочем и у большинства учеников. Вместо ответа Мередит показала ему средний палец. Очень не вовремя. В коридоре как раз появился Перси Уизли, староста гриффиндорцев. Альтаир закатил глаза, предчувствуя длинную и унылую речь о манерах, которыми так славился Перси. К счастью для первокурсников, в этот момент появился маленький, косолапящий (впрочем, они все косолапили) гном с крылышками. — Эй, ты, Гайи Поттей! — проскрипел он, расталкивая учеников. Ребята остановились и заинтересованно повернулись к Гарри Поттеру. Мальчик быстро смекнул, что ничего хорошего от гнома он не получит и попытался ретироваться, но не тут-то было. «Купидон» метнулся ему наперерез, колотя по ногам кого ни попадя, настиг его и крепко схватил за сумку. — Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей, самолично, — объявил он, неумолимо забренчав арфой. — Только не здесь! — вырвался Гарри. — Стой смийно! — хрюкнул письмоносец, дернув его к себе. — Отпусти меня! — разозлился Гарри, рванул сумку, раздался хлопок, похожий на выстрел, сумка лопнула, из нее посыпались книги, волшебная палочка, перо и пергамент, последним упал пузырек с чернилами и, конечно, разбился. Альтаир после инцидента с зельем, уже не питал теплых чувств к Гарри Поттеру, однако Мередит почему-то бросилась помогать мальчику, и ему не оставалось ничего кроме как присоединиться. — Репаро, — Альтаир направил палочку на лопнувшую сумку и получил благодарный кивок от Поттера. Мальчик выглядел очень несчастно, видимо это и побудило Мередит помочь ему. И тут произошло самое ужасное, гном тронул пальцами струны игрушечной арфы, издавшей несчастный протяжной звук и начал декламировать: Его глаза хоть видят слабо, Но зеленей, чем чаодея жаба, А волосы его чейней тоски, Чейнее классной гьифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сейдце мне отдал, Геой, что с Темным Лойдом совладал! Альтаир честно пытался не расхохотаться, но не смог сдержать мерзкое хихиканье. Поттер покраснел ещё больше, бросил свои вещи и расталкивая толпу просто сбежал по коридору, так и оставив свои вещи на полу. Кое-как запихнув их остатки, Альтаир отдал сумку его растерянным друзьям, которые стояли так и стояли столбом, переглядываясь между собой. Впрочем, с этим инцидентом ребята совсем забыли о времени, так что колокол оповещающий о следующем уроке стал неожиданностью. Второй курс небольшой струйкой начал просачиваться в класс, а вот первокурсники со всех ног рванули в подземелья, где их ждало зельеварение.

***

Естественно, почти весь первый курс получил отработки после занятий. У профессора Снейпа итак было поганое настроение весь день, а тут ещё и ученики практически полным составом опоздали на занятие. Так что вечер пятницы вышел отвратительным: им пришлось отдирать грязные котлы после занятий старшекурсников. Воняли они хуже тролля, так ещё и зелье попалось по консистенции напоминающее жвачку-цементку из Сладкого королевства. Закончили уже поздно вечером и расползлись по гостиной почти не разговаривая друг с другом. На выходных Альтаир провел почти все время, пытаясь разобраться в фигурной трансфигурацией: это было заданием для вступления в клуб трансфигураторов. Нужно было превратить маленький кусочек дров в деревянную фигурку. Вроде бы ничего сложного, но фигурка медведя почему-то постоянно оплывала, словно была из воска. Мальчик устроился на диване, с деревяшкой и палочкой, неподалеку от окна, ведущего в Озеро. Как ни странно, но оттуда лился пусть странный и холодный, но все-таки свет. У него почти получилось, когда рядом уселась Мередит, спустившаяся из девичьих спален. В руках она держала толстую тетрадку в кожаной обложке. — Ты не мог бы передать это Джинни за обедом? Марк опять назначил тренировку не вовремя. — Конечно, — пробормотал Альтаир, удерживая палочку на морде будущего медведя. Он плавно вел палочкой вдоль головы, пытаясь сформировать уши. Но появление девочки заставило его потерять концентрацию и уши стали кошачьими. — Мерлин, да что с тобой не так?! — воскликнул он, обращаясь к медведю. Он со стуком поставил недомедведя на журнальный столик и перевел взгляд на тетрадь. — А что это? — Это же дневник Джинни, помнишь, она в него постоянно писала? — Мередит выглядела удивленной, что он его не узнал. Альтаир пожал плечами, он как-то не обращал внимания. — Ладно. А откуда он у тебя? — Хороший вопрос, — уклончиво ответила девочка. — А знаешь какой вопрос лучше? Откуда он у Поттера? — Мередит! Только не говори, что ты стащила его из сумки! — Нет, что ты. Я подняла его с полу, — фыркнула Мередит. Впрочем, она увидела что Пьюси спускается с лестницы со своей битой, и тут же пристроилась хвостом за ним, чтобы отправиться на поле не дожидаясь капитана. Альтаир вздохнул и вернулся к своему медведю. Он уже успел понять, что в трансфигураторы ему не податься, но фигурку хотел закончить принципиально. Медведь должен быть побежден. Не прошло и пяти минут, как его отвлекли тяжелый шаги: это Флинт почему-то прихрамывая, подошел к его дивану. — Поттер, где твоя подружка? — он оперся на тумбочку, где лежала тетрадь и автоматически взял его в руки и пролистал. — Она уже с Пьюси ушла, — не отвлекаясь от трансфигурации ответил Альтаир. — А, ну ладно, — Флинт тяжко вздохнул и бросил тетрадь ему на колени. — Миленько. И он тяжело пошагал из гостиной. Альтаир нервно вздохнул, такими темпами с медведем ему не справиться, так что недоделанная фигурка полетела в пламя камина, а мальчик взял тетрадку в руки и удивленно повертел. Плотная кожаная обложка, золотое тиснение на переплете гласящее «1942». «Мередит что-то напутала» — подумал мальчик. Смысла в этом и правда было мало. Тетрадь была у Гарри, к тому же дата пятидесятилетней давности. Это точно не мог быть дневник Джинни. «Я только на первую страницу взгляну» успокоил свою совесть Альтаир. Читать чужие записи, конечно, нехорошо, но он только глянет чей там почерк (хотя почерка Поттера он не знал) и вернет тетрадь хозяину. «Том. М. Реддл» гласила гордая надпись на первой странице. Между прочим почерк был прекрасный, с завитушками и совсем далек от каракулей его однокурсников. Это ещё больше заинтриговало и он открыл следующую страницу, позабыв о своем обещании, но страницы были пусты. «Миленько» прозвучал в голову голос Марка. Интересно, на что квиддичный капитан так среагировал? Он ещё немного полистал дневник в поисках каких-то записей, но не нашел ничего и сунул в сумку. Надо будет отдать его Гарри при первой же возможности.