El Alma

Риддл, с трудом сдерживая усмешку, подергал ручку, проверяя, хорошо ли закрыта дверь, и нарочно неторопливо повернулся к юноше. В первый момент было невероятно смешно смотреть на то, как он весь аж сжался от страха, почти дрожал, хотя, было совершенно не понятно, чем сейчас вызван этот страх. Но он чувствовался в воздухе особым пьянящим ароматом. Однако миг триумфа прошел, и магу стало необъяснимо обидно, оттого что парень его боится, ему не нужно было это. Когда-то он многое отдал бы за такое отношение к себе, за страх со стороны Поттера, но теперь ему нужна была душевная близость, а с этим все шло не так уж гладко, хоть общение и сдвинулось с мертвой точки, но все равно оно было каким-то шаблонным. - Не бойся, - проговорил Лорд, не зная, что еще можно сказать. Гарри только кивнул, стараясь успокоиться. На самом-то деле, бояться вроде бы было нечего, но никак не удавалось, какое-то внутреннее чувство не давало этого сделать. Видя, что его слова практически не возымели успеха, и, не зная, что и как еще сказать, маг, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, шагнул вперед и притянул парня к себе, заключив в объятья. Тот рванулся было, но физические силы явно были не равны, и все усилия последнего оказались безрезультатны. Смирившись с положением вещей, Гарри не придумал ничего лучше, как замереть без движения, искренне надеясь, что тогда Риддл все-таки успокоится и отпустит его. Но стоять так было неудобно, даже скорее неуютно, чувствовать себя прижатым к другому телу и выдыхать куда-то в район ключиц своему похитителю. Отодвинуться хоть капельку же не представлялось никакой возможности, все, что оставалось – это поднять голову, как юноша и поступил. Какой-то миг он зачаровано смотрел прямо в алые глаза Вольдеморта, а затем мир вокруг словно стал плавиться, распадаться на части. И вот сам не понимая, как, Гарри видел одновременно ясно и четко словно три реальности. С одной стороны он продолжал различать бедную обстановку комнаты вокруг и алые глаза Риддла, в то же время перед внутренним взором четко стоял момент из собственного прошлого: дядя Вернон, весь красный от гнева и с торчащими усами, громко расписывал какой-то пустяковый проступок племянника, тряся зажатым в руке ремнем. А сам он, тогда еще лет семи от роду, сжался в углу, гадая, только ли его отлупят или еще и запрут в кладовке без еды. Третья сцена была ему ранее невиданной и показалась шокирующей. Он видел довольно просторную комнату, посреди которой стояла просто огромная кровать, застеленная черным шелком. На этой кровати были двое, мужчина и женщина, причем обоих он знал. Риддл по-хозяйски сжимал бедро Беллатрикс, другой рукой, наматывая волосы на кулак, он заставлял женщину отклонить голову назад и жадно целовал ее в шею. Лестрейндж же лишь стонала сквозь зубы, правда более это походило на едва сдерживаемые крики боли, чем на проявления удовольствия. Она едва касалась кончиками пальцев плеч Лорда, словно боясь дотронуться слишком сильно. Правда видел он это словно через туман, образы расплывались, и только он собрался было присмотреться получше, решив, что такая информация о враге явно не будет лишней, как мир снова разлетелся на куски, и он вновь видел только свою комнату и алые глаза Тома. В первый момент Гарри показалось, что это все еще не обычная реальность, так как ему показалось, что у Лорда не бьется сердце, а его собственное колотится с удвоенной силой. Но спустя несколько томительно долгих секунд он понял, что их сердца просто сокращаются в абсолютно одинаковом ритме, это пугало, поскольку казалось странным и неправильным. По изменившемуся взгляду Поттер понял, что маг видел то же, что и он, и испугался было, что за случайно подсмотренную сцену ему сейчас не поздоровится. Все-таки эпизод явно был не для случайных глаз и вряд ли мужчина хотел бы выставлять это на всеобщее обозрение. Однако Риддл отпустил парня, разжимая свои объятья и отступая на пару шагов назад, увиденное произвело на него сильное впечатление, неважным даже показалось, что парень видел их с Беллатрикс. Молчание было натянутым, словно струна, неуютным и давящим. - Это было твое воспоминание? – нарушил он тишину. - Да, - поспешно кивнул юноша. – Мое, давно, из детства, - зачем-то прояснил он очевидное, решив, что лучше уж обсуждать этот не очень приятный эпизод из его прошлого, чем хоть как-то касаться увиденного им. Он чувствовал себя словно запачканным, грязным, как будто он сам участвовал в этой ужасной сцене или словно подглядывал в замочную скважину. - Тебя что, били в детстве? – с искренним удивлением спросил Томас, присаживаясь на край кушетки. - Частенько, любовью родственники меня не баловали, - торопливо проговорил Поттер, садясь рядом, стоять казалось глупым. - Ни за что бы не подумал. Тебя считали Избранным, никогда бы не подумал, что с тобой так обращались. Мне… - Еще скажи, что тебе жаль! – не выдержал Поттер, разговор уже стал сильно напрягать, он не любил обсуждать эту тему, а уж тем более с Темным Лордом. Хотя он прекрасно помнил, что не должен был срываться, что это было не в его интересах, да и это подвергало опасности настолько дорогих ему людей. Но все равно никак не мог справиться со своим характером, и его несло дальше. - Еще скажи, что тебе жаль, что ты убил моих родителей, что разрушил мое детство! Скажи, что не хотел этого! – выпалив это на одном дыхании, он замер, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце и внутренне сжимаясь от предчувствия чего-то непоправимого. Однако бури не последовало. - Нет, - холодно проговорил Риддл, отчетливо выделяя голосом каждое слово, – я не жалею ни об одном своем поступке. Ни об одном. Более того, если бы мне представился шанс все повторить, я ничего бы не изменил. И снова убил бы твоих родителей, - жестоко продолжал Томас, но закончил несколько более мягким тоном. – Но мне жаль, что тебя избивали в детстве. Мне жаль, что у тебя не было нормальной жизни. Но ни о чем больше я не жалею, понял? - к концу своего монолога волшебник совсем придвинулся к юноше, практически навис над ним. Но в этот раз Поттер не испугался, в нем что-то словно сломалось, стало плевать на все, на себя, на других. Краем подсознания парень понимал, что потом очень пожалеет об этой несдержанности, что никогда не простит себе, если по его вине что-то случится со школой или кем-то из его друзей, но все это будет потом. А сейчас он смело вскочил, отталкивая Вольдеморта назад, но это была только попытка, Лорд отступил на пол шага и схватил юношу за плечи. За всеми странными событиями и разговорами он так и не успел натянуть хоть майку, не говоря уже о рубашке. - А ну успокойся! – буквально прорычал Томас, до синих отметин сжимая горло юноши и тряся его, почти приподнимая над полом. - Или ты забыл, что подписывал? Но ты же всегда прав! Тебе же все можно, да!? Так вот запоминай: это не так! Больше это не так! И это теперь твой дом. Запоминай, я не буду повторять. Гарри же не мог пошевелиться, на него словно наложили парализующее заклятье, а слова волшебника змеями вползали в мозг и медленно-медленно доходили до сознания, на смену недавней браваде пришли страх и опустошение. Внутри словно стало пусто, и эта пустота заползала в сердце, непреодолимо захотелось сжаться в комок и зарыдать от безысходности. Он едва высвободился из рук Риддла, что стоило в дополнение к синякам еще и получения весьма чувствительного удара спиной об пол при падении. Отодвинувшись поближе к кушетке, Гарри попытался было претворить свое желание в жизнь, но и этого ему не удалось сделать. Одним сильным рывком Том поднял юношу с пола и снова притянул к себе. Он чувствовал, как тот дрожит, но вырываться не пытается. А Гарри неожиданно для себя почувствовал, что впервые за время своего пребывания в замке чувствовал себя хотя бы в относительной безопасности. Паника отступала так же быстро, как и нахлынула, но по-прежнему хотелось сидеть вот так неподвижно, глупо и доверчиво прижимаясь к кому-то сильному и мудрому. И ни в коем случае не думать, не анализировать, чтобы не разрушить это хрупкое равновесие, хотя бы не сейчас. Измученному сознанию просто необходима была эта передышка. Лорд чуть заметно не то усмехался, не то улыбался, водя рукой по черным спутанным волосам своего пленника. Всего-то небольшое мысленное вмешательство с его стороны, и такой поразительный результат. Самым трудным оказалось внушить парню ощущение безопасности, похоже, оно вообще не было ему знакомо. Это было даже не подчинение чувств и сознания, к которому маг решил ни в коем случае не прибегать, а лишь легкое искажение. Достаточным оказалось только подкинуть пару мыслей в подсознание, да навести дисбаланс в эмоциях, и Поттер сам потянулся к нему, как к единственному возможному источнику защиты. Конечно, это скоро пройдет, но вместе с постоянным воздействием крестражей могло дать неплохие результаты. Пока же мужчина жадно ловил каждое проходящее мгновение. Разум был как никогда ясен, а мысли четкими, безумие словно совершенно исчезло, а перед внутренним взором открылись затуманенные им до этого горизонты. Не дожидаясь, пока юноша окончательно осознает, к кому он прижимается, волшебник встал, позволяя Гарри безвольно повалиться на кушетку. Собрание Пожирателей было как всегда однообразным и мало результативным, в Министерстве официально объявили о назначении Пия на пост министра, были сменены командующие аврората и некоторых стратегически важных отделов. За этим, конечно, последовали некоторые увольнения, часть из ушедших наверняка присоединилась к Ордену Феникса, но это уже почти не имело значения. Орден был обречен, это был только вопрос времени, не требовалось даже везение, кучка отчаявшихся упертых безумцев не могла ничего противопоставить его хорошо организованной армии, кроме своих последних надежд. Но их попытки сопротивления все больше напоминали Риддлу трепыхания рыбки, которую выбросили на берег, и которая все никак не могла крошечным разумом понять, что обречена и умрет. Амбридж удачно проводила политику уничтожения магглорожденных, суды и разбирательства следовали один за другим, Азкабан постепенно заполнялся противниками нового режима, но камер пока хватало, ведь все верные сторонники Вольдеморта были уже давно на свободе. - Мой Лорд, - почтительно поклонился Малфой, медленно приближаясь к трону, когда собрание уже было окончено. – Позвольте внести предложение? - Говори, - милостиво кивнул Лорд. У Люциуса порой бывали вполне здравые идеи, только вот воплощение их порой подкачивало. - Следует взять Хогвартс штурмом, Вы всегда об этом мечтали, и откладывать более нет смысла. - Знаешь, очень мало кому позволяется указывать мне, что следует дальше делать. Но, так и быть, в честь того, что сегодня у меня прекрасное настроение, ты избежишь заслуженного наказания, и даже более того, я объясню тебе, какая мне от этого выгода. Если оставить школу в неприкосновенности и даже объявить об этом во всеуслышание, то мы снизим сопротивление людей. В школе находятся сотни детей, и их родители будут у нас практически в подчинении, каждый из них будет больше всего бояться, что я все-таки решу сравнять это место с землей. У самых сильных всегда есть слабое место, для любого нормального родителя – это ребенок. К тому же, силы нашей армии не безграничны, Хогвартс прекрасно укреплен еще стараниями старика, штурм обойдется нам дорого. Это последние и единственные объяснения и комментарии, которые я даю по этому поводу. Следующий, кто поднимет вопрос о штурме школы, узнает мой гнев во всех ипостасях. Запомни и передай, - закончив свой монолог, Темный Лорд поднялся с трона и, легонько повернувшись на каблуках, исчез. Люциус в задумчивости окинул взглядом тронный зал, в словах Его Лорда четко прослеживалась логическая линия, во всем этом был смысл, но что-то все же казалось непоследовательным. Какая-то мысль все время ускользала от него, но никак не удавалось ее вычленить из всех остальных. Гарри проснулся только ближе к вечеру, состояние разбитости улетучилось, осталось только опустошение, он нарочно долго умывался холодной водой, раз за разом выплескивая ее пригоршнями на лицо. События прошлого дня одни за другим обрушивались на голову словно огромные, тяжелые мешки с камнями. Все произошедшее казалось неправильным, ужасным и нереальным. Он не мог объяснить ни действий Лорда, ни своих порывов. Сама мысль о том, что рядом с Вольдемортом он может быть в безопасности, казалась абсурдной, но вместе с тем юноша никак не мог вытравить из души то ощущение спокойствия, которое испытал вчера. Он словно был на своем месте, словно был целым, сейчас же в груди снова была та удушающая пустота, как будто из него вынули часть души. Это было глупо, но ничего поделать с этим юноша не мог. Он уже почти решился кинуться искать Риддла и требовать от него объяснения своим странным состояниям, ведь наверняка это было его рук дело, но все порывы парня разбились, как волны о берег, о плотно запертую дверь комнаты. Он попробовал было барабанить в нее, кричать, даже попытался вышибить, но только сильно ушиб себе плечо. - Это сумасшествие, он просто хочет свести меня с ума, - повторял Гарри как заведенный, но слова уже давно не доходили до его сознания, а в голове всё звучали холодные и жестокие слова Риддла о том, что, если бы представился шанс, он бы повторил все сначала, ничего не меняя.