El Alma

Гарри с легким стоном повернулся набок и провел рукой по лбу. Ужасно раскалывалась голова, и он чувствовал себя ужасно разбитым. Он попытался понять, от чего возникли такие неправильные после сна ощущения, но воспоминания о предыдущем вечере путались. Через пару секунд он понял, что снова находится в спальне Риддла, правда, самого мага в комнате не было, но из ванной слышался шум воды. Юноша сел на кровати, намереваясь первым делом встать, а потом уж решить, вернуться ли в свою комнату или попробовать поговорить с Волдемортом. Сначала он обнаружил, что из одежды на нем остались только брюки. Ботинки обнаружились в комнате, причем один около двери в коридор, а другой около дивана, футболка же словно и вовсе испарилась. И тут вернулись воспоминания: обреченно застонав, парень сел прямо на пол и запустил пальцы себе в волосы, при этом отчаянно мотая головой: - Не верю - не верю… Не верю! Этого не может быть! Не со мной… - но в памяти как назло всплывали все новые и новые картины вчерашнего вечера, все более яркие и будоражащие. Вот он целует Лорда, повисая у него на шее, жаркие объятья в коридоре, Томас бросает его на кровать и стягивает запястья ремнем, а дальше только темнота… Он же не мог забыть, если что-то было? Или это защитный механизм памяти? И что теперь делать? Хотелось сбежать от всего этого, даже от своих мыслей, забиться в угол, запереться в своем личном и безопасном пространстве, чтобы никто-никто не трогал… Но в замке Темного Лорда Волдеморта таких мест не было, во всяком случае, не для него. Он даже не принадлежал самому себе, не говоря уже о том, чтобы иметь здесь действительно свой собственный угол. Его комната - здесь это были только пустые слова - просто тюремная камера с удобствами, которую ему выделил Вольдеморт по каким-то своим личным и непонятным причинам. При мысли о Риддле стало еще хуже, неясность воспоминаний о вчерашнем дне делала абсолютно непонятным, как вести себя с мужчиной, и менее всего он хотел бы разговаривать с ним сейчас, когда еще не разобрался сам в себе. Словно назло, как раз стих шум воды, и еще через несколько секунд послушались шаги, чуть слышно скрипнула и открылась дверь ванной. «Все, что угодно, только бы не сталкиваться с ним сейчас», - пронеслось в голове у парня. Внутри поднималась паника. Вскочив на ноги и проскочив мимо вышедшего Тома в освободившуюся ванную, он захлопнул дверь и трясущимися пальцами закрыл защелку, потом привалился спиной к двери и обессилено сполз на пол. Через дверь он слышал, как что-то удивленно и, как показалось, насмешливо кричит Риддл. Гарри никак не отреагировал на это, надеясь, что его тогда оставят в покое. Несколько минут он сидел просто глубоко дыша, стараясь успокоиться. На секунду ему показалось, что все это только ужасный сон, наваждение, насланное Лордом. Окрыленный этой надеждой, парень вскочил на ноги и приблизился к большому зеркалу, висевшему на стене. И не смог сдержать разочарованного вздоха: губы были немного припухшими, на нижней запеклась кровь. На шее и груди виднелись четкие следы засосов, на боках и талии синяки по форме четко напоминающие отпечатки пальцев. Последняя надежда рухнула, с новой силой навалилось чувство ничтожности и презрения к самому себе. Самым паршивым было то, что он прекрасно помнил произошедшее вчера, но не мог объяснить своих поступков. Он никогда не умел мыслить логически и искать ответы, и сейчас, как никогда, не хватало Гермионы, которая, конечно бы, тут же нашла всему объяснение, нашла бы решение, как тогда, теперь уже кажется невероятно давно, когда на втором курсе именно она разузнала все про василиска… И сейчас бы она, конечно же, тоже нашла решение. Только вот Гермионы здесь не было, да он всё равно не решился бы рассказать ей о произошедшем вчера - было стыдно, да и это казалось каким-то слишком личным, тайным, чтобы посвящать в это кого бы то ни было. Но что-то же должно было объяснять его вчерашнее поведение! Он раз за разом прокручивал в памяти эпизоды вчерашнего вечера, стараясь припомнить все до мелочи, ведь разгадка всегда кроется в мелочах… Гермиона, конечно, смогла бы объяснить все или хотя бы сказала, что все это только всплески гормонов в молодом организме или что это от безнадежности и одиночества… Только вот когда он сам придумал все эти объяснения, они нисколько не утешали и не ободряли. Кроме того, что было еще хуже, от воспоминаний о вчерашнем он почувствовал возбуждение, и от этого чувствовал себя ужасно грязным. Торопливо поднявшись с пола, он ринулся под душ, включил напор воды на полную мощность и принялся ожесточенно тереть себя какой-то грубой тряпкой, подхваченной с пола, словно старался стереть с тела следы вчерашнего вечера, стараясь стереть сам факт произошедшего, хотя прекрасно понимал, что это не поможет. Чтобы остыть, он сделал воду настолько холодной, насколько это вообще было возможно, и упрямо стоял под сильными струями, не смотря на то, что зубы давно уже в прямом смысле слова застучали от холода, а губы посинели. Он не знал, сколько прошло времени, и, когда терпеть холод больше просто не было сил, он негнущимися пальцами выключил воду и выбрался из душа. Поскользнувшись при этом, он расшиб локоть о кафель в кровь, но не обратил на это внимания. Парень подхватил из стопки полотенце и обернул его вокруг бедер, снова уселся на пол, даже не думая о том, что он холодный, что он простудится. Все это не имело значения, юноша словно впал в какой-то ступор, но это ему словно даже нравилось, потому что мысли перестали быть такими назойливыми, и удавалось хоть как-то абстрагироваться от них, перестать думать. Резкий и требовательный стук в дверь вырвал его из такого приятного и желанного сейчас состояния. - Ты собираешься выходить? – голос Риддла ударил по нервам словно хлыстом. Гарри только сильнее обнял колени и промолчал. Конечно, хотелось закричать, чтобы он убирался, оставил его в покое, но парень не решился. Какое решение, когда он был связан контрактом, от которого зависела жизнь самых дорогих ему людей? Когда он даже сам не был уверен, что действительно хочет это крикнуть? Стук повторился, затем раздался едва уловимый слуху металлический звон. Поттер посмотрел через плечо и увидел, как открывается задвинутая им щеколда. Вольдеморт несколько секунд стоял на пороге, затем ни слова не говоря подошел и сел на пол рядом с гриффиндорцем, не обращая внимания, что на нем были надеты новые брюки, а пол залит водой. Несколько минут они сидели в молчании, Гарри только дрожал и старался не оборачиваться и не смотреть на сидящего рядом волшебника. Риддл тщательно подбирал в уме слова, чтобы начать разговор. Он не привык никому ничего разъяснять, ни перед кем объясняться. Но теперь уж точно ситуацию никак нельзя было пустить «на самотек». Слишком потерянным, расстроенным и опечаленным выглядел парень, и что-что, а доводить его до нервного срыва или вовсе сумасшествия абсолютно не входило в планы мага. - Гарри, выслушай меня, - наконец, заговорил Лорд, понимая, что в этот раз Поттер первым не начнет разговора. – Я хочу объяснить тебе… - Мне не нужны твои объяснения! – практически выкрикнул юноша и тут же закусил губу, сдерживая рыдания. Нервы были на пределе, казалось, еще несколько минут, и он вообще перестанет понимать, что происходит вокруг. – Думаешь, я ничего не понимаю?! Ты... Ты просто маньяк! - А я сказал, что ты меня выслушаешь! – прикрикнул Томас, но тут же постарался смягчить интонации, понимая, что его пленник готов удариться в истерику. - Домовики по ошибке налили тебе в еду приворотное зелье, а я не сразу это понял… - только многолетняя привычка контролировать все свои действия и поступки позволила Волдеморту удержаться от того, чтобы не сорваться на мальчишку. За свою жизнь он видел многое, и мало что могло действительно заставить его выйти из себя, но Гарри Поттер относился к этим немногим вещам. И в последнее время это странное влияние, похоже, усилилось. Какое-то время парень не отвечал, только изредка хлюпал носом: - Я тебе не верю. Резким движением мужчина схватил парня за плечи и развернул лицом к себе, но тот с каким-то слепым отчаянием рванулся прочь: - Не трогай меня! – однако, поскользнувшись на мокром кафеле, юноша уже через два шага потерял равновесие и растянулся на полу. Маг поспешно вскочил на ноги, только сейчас спохватившись, что слишком обеспокоился душевным состоянием своего пленника и абсолютно забыл про физическое. А между тем, глупый гриффиндорец уже довольно долго сидел практически голым и замерзшем на холодном полу. - Вставай немедленно! – преодолев разделяющее их расстояние, Том схватил парня за предплечье, силой заставил подняться на ноги и практически вытолкал из ванной. Он видел много истерик, но, в данном случае, он, пожалуй, впервые не мог уйти, оставив все, как есть. В комнате, схватив с кресла шерстяной плед, он накинул его на плечи парня, укутывая и прижимая к себе. Тот, к большому облегчению Лорда, не вырывался больше, а наоборот - замер в нелепой позе, скрестив на груди руки, и вздрагивал, постукивая от холода зубами. - Гарри, выслушай меня, - легонько встряхнув юношу за плечи, Риддл добился того, чтобы тот поднял голову и посмотрел ему в лицо. – Мне незачем тебя обманывать сейчас, незачем врать, понимаешь? - Просто ты всегда держишь свои причины при себе, - тихим и безжизненным голосом проговорил Поттер. Что ж, это, пожалуй, было правдой, и мужчина лишь раздосадовано фыркнул: кажется, придется все разъяснять, самостоятельно юноша сейчас явно был не в состоянии размышлять логически. - Если бы зелье тебе подлили по моему приказу, наверное, я бы не хм… остановился на полпути. Верно? - Ты мог стереть или изменить мне память, - так же безжизненно, словно парню вдруг стало абсолютно наплевать на все вокруг и на себя в том числе. - Мог, но ты прекрасно знаешь, что я не сторонник полумер – я стер бы тебе абсолютно все воспоминания и, конечно, легко убрал бы все физические следы произошедшего. Или же оставил бы все воспоминания… - на несколько секунд снова воцарилось молчание. Поняв, что Гарри явно не собирается снова спорить или делать глупости вроде самозапирания в ванной, маг отошел от своего пленника, взял с рабочего стола палочку и легким взмахом заставил дрова в камине разгореться жарким пламенем. Приобняв за плечи, он подтолкнул парня к кровати и накрыл одеялом, которое юноша тут же натянул по самый подбородок, только сейчас осознав, что из одежды на нем только полотенце, которое неумолимо сползало. Щелкнув пальцами, Лорд вызвал домового эльфа, который принес большую чашку дымящегося горячего шоколада. - Выпей, ты замерз, - проговорил Риддл, передавая чашку в руки парня. Тот дрожащими руками взял ее, поднес к губам, но практически тут же опустил, едва не облившись при этом густым напитком. - Там нет зелий, - усмехнулся Вольдеморт, присаживаясь на край кровати. – В твоем состоянии просто-напросто опасно давать какое-либо еще снадобье. А если бы я хотел убить тебя, то нашел бы более простой метод или напротив - более изобретательный, - пояснил мужчина, разглядывая мальчика пристальным взглядом, пытаясь понять, пришел ли он в себя настолько, чтобы оставить его одного и отправиться по своим делам. Гарри глянул на него каким-то затравленным и вместе с тем обиженным и доверчивым взглядом и сделал небольшой глоток. Теперь, лежа в мягкой и теплой кровати, юноша отчетливо ощущал, что на него навалилась просто нечеловеческая усталость, ныли мышцы, веки казались просто свинцовыми. И только огромное количество мыслей в голове не давало уснуть: казалось, его разум обезумел, пытаясь найти столь необходимые ответы на мучительные и мучавшие вопросы. Допив шоколад, он поставил опустевшую чашку на тумбочку возле кровати и нерешительно повернулся к Томасу, решившись на вопрос: - Даже если я поверю, если я верю, что это не ты и не по твоему приказу подлили, но… Но под действием зелья был я, и это не отменяет и не объясняет твоих действий… То, что ты меня…. Со мной… - он замялся, было сложно сформулировать, да и некомфортно говорить об этом, тем более под пристальным взглядом Риддла. – Ты же не гомосексуалист, я же видел тебя в воспоминаниях с Лестрейндж… Томас заливисто и, пожалуй, даже искреннее рассмеялся, откидываясь на подушки. - А тебя шокирует возможность сексуальных отношений между мужчинами? - Но… Ну, это же неправильно… - уже не очень уверенно проговорил юноша, распахнутыми глазами смотря на мага. - Вижу, маггловские предрассудки не обошли тебя стороной, - уже не такая веселая усмешка. – А Дамблдор, вечно пропагандирующий силу магии любви, не счел нужным прояснить для тебя некоторые вещи. Видишь ли, в мире магов это считается нормальным, никому нет особого дела, кто с кем развлекается в постели, в конце концов - это личная жизнь каждого. Я же, в принципе, признаю только наслаждение, и уже вторичное дело, как и с кем его получать… - Ясно, - только и смог ответить Гарри. И без того очень слабая надежда, что Риддла могут не привлекать гомосексуальные отношения, развеялась, как дым. Исходя из воспоминаний о детстве Томаса, которые он видел в думосбросе директора, Поттер мог предположить, что, будучи непонятым в приюте, где он жил, Риддл сделает все, чтобы ничем не отличаться в худшую сторону от настоящего мага. Что ж, это было так, и от маггловских предрассудков ему удалось избавиться окончательно, если они вообще когда-то и оказывали на него влияние. Гарри не знал, о чем еще, да и стоит ли вообще говорить. Ничего не было сказано, но все и так стало понятно. Парень прекрасно понимал, что ничто не заставит Лорда отказаться от исполнения своих желаний, оставалось только загадкой, зачем ему понадобилось вести всю эту игру с «душевной близостью». Впрочем, возможно, в этом Риддл тоже находил какое-то свое особое удовольствие, наслаждаясь загнанным и запуганным состоянием жертвы, а чужие мысли всегда оставались для Гарри неразрешимой загадкой. Он и в своих-то редко мог разобраться. Вольдеморт пугал его сейчас, как никогда в жизни, потому что сейчас он, как никогда сильно, проник в его жизнь. Маг казался абсолютно нереальным со своим холодным и отточенным разумом, до мелочей продуманными решениями и, казалось, полным отсутствием эмоций. Человек просто не мог быть таким нечеловечным, но вместе с тем, вот он сидел рядом на кровати, улыбался своей холодной полуулыбкой, которая, однако, не выражала ни доброжелательности, ни теплоты. Но как бы Поттер не убеждал самого себя, что это не так, сейчас Томас остался единственным осязаемым человеком в его жизни. Все остальные постепенно превращались просто в воспоминания, воспоминания о какой-то другой жизни, о каком-то другом нем. И не удавалось, никак не удавалось убедить себя, что он по-прежнему просто ненавидит этого человека, теперь к ненависти прибавились страх, смирение, привычка и нужда. И этот эмоциональный раздрай, внутреннее раздвоение, пугали, потому что с каждым днем Гарри все чаще казалось, что в нем живут два абсолютно разных человека, с разными желаниями, которые борются друг с другом. - Ложись спать, наконец. Тебе нужно отдохнуть, - голос Лорда вырвал его из задумчивости, а гриффиндорец скосил глаза и посмотрел на Лорда. Мужчина словно «сидел на пружинах», готовый в любой момент сорваться с места, и крутил в руках волшебную палочку. - Тебе нужно идти? – догадался Гарри. - Нужно, очень, - честно признался Вольдеморт, снова поворачиваясь к своему пленнику. Тот снова кутался в одеяло, натягивая его до самого подбородка, и затравленным взглядом обводил комнату. Магу хотелось как-то приободрить юношу, это бы помогло хоть чуть-чуть сгладить неловкость, возникшую между ними. Риддл понимал, что для Гарри многое значила бы эта поддержка, но он не умел утешать, да и вообще не знал, что можно сказать. «Все будет хорошо»? Это глупо, ведь сейчас будущее парня полностью зависело от него. А взгляды на «хорошо» у них явно различались. Ему действительно надо было идти, точнее, лететь. Наконец-то дела сдвинулись с мертвой точки, и он просто физически чувствовал, что приближается к долгожданной цели. По расчетам он должен отправиться еще несколько часов назад, путь предстоял неблизкий. Но планы, как всегда, изменялись, а то и вовсе летели ко всем чертям, и вместо того, чтобы незамедлительно подняться и уйти, маг спросил: - Мне остаться? Если хочешь, я побуду с тобой, - он спросил это скорее просто чтобы что-то сказать, понимая, что молчание сейчас - самое губительное. И он был крайне удивлен, когда Поттер немного взволнованно и смущенно прошептал: - Останься, - произнес и отвернулся. Том, уже начавший подниматься, опустился обратно на кровать. Он был удивлен этим ответом. Менять планы было не в его правилах, но и отталкивать или оскорблять Гарри он не собирался, слишком важен он был для него. Даже важнее… Важнее всего: - Ты действительно хочешь, чтобы я остался? - Хочу, - все такой же тихий шепот сквозь одеяло. Нестерпимо хотелось посмотреть в глаза мальчишке, когда он говорит эти слова, но для этого нужно было перевернуть его к себе лицом, отодвинуть одеяло, а он боялся снова напугать парня своими прикосновениями. Вторая истерика явно не пойдет ему на пользу. - Хорошо, я останусь, - он не удержался и провел рукой по лохматой макушке парня, тот вздрогнул. – Только спи, - пропустил между пальцами шелковистые пряди. Если бы он только мог почувствовать хоть частичку душевной теплоты и привязанности, в которых так нуждался, он никогда не стал бы искать физического контакта с юношей, физической близости. У него вполне хватало и любовниц, и любовников, но раз уж эта своеобразная игра началась, мужчина в любом случае собирался дойти до финиша. Поттер же заперся в своем «коконе» из ненависти, он понимал, что тот уже колеблется, еще немного, и сдастся, но он не знал, что именно нужно сейчас сделать, чтобы помочь ему не замыкаться в себе. Гарри крепче стиснул в кулаке край одеяла и уткнулся лицом в подушку. На самом деле, ему совсем не хотелось, чтобы Риддл находился рядом с ним, по крайней мере, сейчас. Он просто надеялся, что если задержит Лорда, то, может быть, спасет чью-то жизнь. Эта призрачная и выдуманная им самим вероятность позволяла юноше не чувствовать себя таким беспомощным, бесполезным и уничтоженным в моральном смысле. Так или иначе, думать больше было просто нереально, шелковые простыни, мягкая подушка и огромное пуховое одеяло, поверх которого Лорд еще и набросил плед. Стоило только прикрыть глаза, и он заснул. Он не помнил, снились ли ему сны, когда он проснулся. Солнце за окном уже вовсю клонилось к горизонту, явно был вечер. На этот раз воспоминания не путались, и чувствовал он себя отдохнувшим. Он повернулся на бок - рядом с ним никого не было. Гарри даже несколько разочарованно вздохнул. Конечно же, Риддл ушел по своим делам, глупо было ожидать, что он будет сидеть рядом все это время. Глупо было вообще верить его словам, но он почему-то раз за разом продолжал это делать, словно надеясь, что однажды они окажутся правдой. - С пробуждением, - от звука спокойного голоса Лорда парень дернулся и резко повернулся к источнику звука, намертво запутавшись при этом в одеяле. Вольдеморт сидел в углу комнаты за письменным столом и разбирал бумаги. Теперь он неторопливо равнял стопку пергаментных листов и с легкой полуулыбкой-полуусмешкой наблюдал за неловкими движениями Гарри. - Эльф сейчас принесет ужин, - мужчина подошел к кровати и помог юноше выпутаться из пледа и одеяла. – Мне нужно посмотреть несколько фактов в библиотеке, когда закончишь есть, можешь прийти, - Том взял с подноса, который стараниями домовиков появился на прикроватной тумбочке, кусок жаренной картошки и вышел из комнаты, оставив дверь распахнутой. Предоставленный снова самому себе, гриффиндорец неторопливо поужинал, хотя в его случае этот прием пищи вполне можно было счесть и завтраком. Собрал разбросанные по комнате Лорда предметы гардероба и вернулся к себе - в душ на сегодня больше идти не хотелось. Какое-то время он просто бродил по коридорам, разглядывал картины, висящие на стенах, считал ступеньки на внутренних лестницах, особенно не разбирая, куда он идет. Ноги сами привели его к приоткрытым дубовым дверям, из-за которых лился мягкий и теплый свет, который мог идти только от большого количества свечей, зажженных одновременно. В воздухе ощущался аромат пергаментных свитков, старой кожи и чернил. Гарри нарочно медленно заглянул внутрь, и его взгляду открылось просто огромное помещение, заставленное высоченными стеллажами с книгами, которые образовывали своеобразный лабиринт. Библиотека. Юноша решительно сжал кулаки и шагнул вперед. Если все равно за него уже все решили, то он не собирался трястись в углу, как заяц, вздрагивать каждый раз от звука поворачивающегося в замке ключа и шарахаться от Лорда на протяжении еще многих дней. Он не собирался цепляться за призрачные надежды и собственные страхи, чтобы хоть как-то отсрочить свою судьбу. Нужно бороться со своими страхами, нужно идти ему навстречу, так всегда говорил ему Дамблдор. Звук шагов мягко тонул в мехе шкур, которыми вместо ковра был застлан пол, юноша медленно шел вглубь помещения, пока не вышел к небольшому свободному пространству. Жарко грел камин, на большем диване лицом к огню сидел Риддл, листая какой-то фолиант.