El Alma

- Что ты сказал? – Гарри поднял голову и повернулся лицом к Лорду. - Ты слышал… - их лица были так близко, что дыхание смешивалось. Риддл осторожно стер мокрые дорожки слез со щек парня. – Ты ни в чем не виноват, ты это знаешь. Все совершают ошибки… - Но ты прав… Из-за меня умирали, умирают люди… - юноша наклонил голову и уткнулся лбом в плечо мужчины. Так он чувствовал словно какую-то поддержку и опору. - Люди умирают в любом случае. Они всегда найдут за кого или за что умирать, такова уж их природа. В этом нет твоей вины, - Том продолжал машинально гладить парня по волосам, мысленно удивляясь, какое колоссальное действие на него оказали простые слова. Сам Волдеморт давно привык доверять только проверенным и подтвержденным фактам. Но именно эта непостижимая полудетская доверчивость, даже наивность, которая сохранилась в душе у Поттера, несмотря на все перенесенные невзгоды, и позволяла надеяться на осуществление его планов. Ведь парень сохранил ту самую пресловутую возможность любить, которую сам Томас давно утратил… если когда-то вообще мог испытывать это чувство, но теперь это было уже и не вспомнить… - Зачем же ты тогда говорил мне все это? Зачем так кричал? – Гарри действительно очень хотелось понять мотивы Лорда, хотелось понять этого мужчину. - Чтобы открыть завещанный тебе снитч, - мужчина поднялся с пола и продемонстрировал юноше раскрытый мячик. - Но как? Почему? Я не понимаю… - Дамблдор оставил тебе этот снитч, чтобы он помог тебе в самом конце, о чем ясно свидетельствовала надпись. А заканчивается все всегда смертью… Когда ты сказал, что готов умереть, это активировало запирающие чары, и он раскрылся… - Но почему Дамблдор думал, что я умру в итоге, что я готов буду умереть?… - Он хорошо знал тебя, ты готов даже пожертвовать собой, чтобы защитить других, а ведь если даже предположить на секунду, что ты смог бы победить меня, то мои последователи не дали бы тебе уйти живым с места битвы. Согласен? - Да, - на миг задумавшись, кивнул парень - слова Риддла имели смысл. – Но что директор оставил для меня в снитче? - Вставай с пола, - Томас протянул руку и помог юноше подняться на ноги и пересесть на кушетку. – Воскрешающий камень, один из даров смерти. - Даров чего? – как только Гарри начало казаться, что он стал хоть что-то понимать, как следующая фраза Лорда опять показалась бессвязным набором слов. - Смерти, - мужчина едва заметно улыбнулся самыми кончиками губ. – Я так и думал, что ты о них не знаешь, - он взял с подоконника книжку и присел рядом с юношей. - Это сборник сказок Барда Бидля, такой же, какой директор оставил твоей подруге. Это магические сказки. Я хочу, чтобы ты прочитал одну из них, - маг раскрыл книгу на нужной странице и передал юноше. - Прочитай ты, - вымолвил парень прежде, чем успел подумать, кого и о чем просит. Это даже в мыслях звучало глупо и неправдоподобно: чтобы Темный Лорд читал ему сказку. Но, к немалому его удивлению, мужчина только усмехнулся и стал читать тихим и размеренным голосом: - Жили-были трое братьев. И вот однажды отправились они путешествовать. Шли в сумерках дальней дорогой и пришли к реке - вброд её не перейти, вплавь не перебраться. Но братья были сведущи в магических искусствах. Взмахнули они волшебными палочками, и вырос над рекою мост. Братья уже были на середине моста, как вдруг смотрят - стоит у них на пути кто-то, закутанный в плащ - это была смерть. И она была рассержена, очень рассержена, ведь обычно путники тонули в реке. Но смерть была хитра - она притворилась, будто восхищена магическим мастерством троих братьев, и предложила каждому выбрать себе награду за то, что они её перехитрили. И вот старший брат попросил у смерти волшебную палочку, самую могущественную на свете, и смерть сделала её из ветки бузины, что росла неподалеку. Второй брат захотел унизить смерть еще больше и потребовал у неё силу вызывать своих близких из мира умерших. Смерть подняла камешек, что лежал на берегу, и дала его среднему брату. Наконец спросила смерть младшего брата, чего он желает. Тот был самый мудрый, а потому попросил дать ему такую вещь, чтобы он смог уйти оттуда и смерть не догнала бы его. Недовольна была смерть, но пришлось ей отдать ему свою мантию-неведимку. Первый брат отправился в одну далекую деревню, где с бузинной палочкой в руке убил он волшебника, с которым был когда-то в ссоре. Опьяненный силой, которой наделила его бузинная палочка, он давай хвастаться своей непобедимостью. Но в ту же ночь один волшебник украл волшебную палочку, а заодно перерезал старшему брату горло. Так смерть забрала старшего брата. Средний брат вернулся к себе домой, взял он камень и три раза повернул его в руке. Что за чудо! Стоит перед ним девушка, на которой он мечтал жениться, да только умерла она. И теперь хоть и вернулась она в подлунный мир, но не было ей здесь места, и горько страдала она. Сойдя с ума от безнадежной тоски, средний брат убил себя, чтобы только быть вместе с любимой. Так смерть забрала и второго брата. Третьего брата искала смерть много лет, да так и не смогла нигде его найти. А когда младший брат состарился, сам снял мантию-невидимку и отдал её своему сыну. Встретил он смерть, как давнего друга, и своей охотой с нею пошёл. И, как равные, ушли они из этого мира. - Я никогда ее раньше не слышал. - Догадываюсь, да я и сам прочел не так давно, - проронил Риддл и тут же пожалел о произнесенных словах - они показались слишком личными, слишком сокровенными, чтобы делиться ими хоть с кем-то. И в самом деле, ни к чему было Поттеру знать, что ему в детстве не читали не то что волшебных, а даже и маггловских сказок. Но сказанного было уже не вернуть, и маг постарался вернуться к изначальной теме: - Это и есть Дары Смерти: Бузинная палочка, Воскрешающий камень и Мантия-Невидимка. Обладающий ими сможет, согласно легенде, обмануть смерть, не говоря уже о практически безграничных в умелых руках силах. - И в снитче был спрятан… - начал хоть что-то понимать юноша, попутно заметив, что уже даже не удивляется тому, что сказка оказалась явью. Похоже, скоро единственное, что его еще сможет удивлять - это будет Риддл. Этого человека, казалось, вообще невозможно понять. - Воскрешающий камень, единственное, что могло бы туда поместиться. - И все равно я не понимаю, как один камень мог бы мне помочь… Все равно у меня нет ни Мантии, ни Палочки… Или он помог бы мне воскреснуть? - Нет, он всего лишь может вызывать призраков, если не помочь ему…. – в голове моментально проскользнули десятки заклятий, с помощью которых он мог бы, благодаря камню, создать целую армию инферналов или схожих с ними существ. Впрочем, об этом не следовало упоминать, мальчишке об этом не нужно было знать. – Думаю, Альбус хотел дать тебе возможность поговорить с родителями… Повисло неловкое молчание. Гарри вертел в руках пустую золотую скорлупку от снитча: ему было неприятно слышать упоминание о родителях из уст их убийцы, и он надеялся, что Том просто продолжит дальше рассказывать о Дарах. И следующие слова стали очередной неожиданностью: - Если хочешь, можешь позвать их, поговорить… Я оставлю тебя одного. - Нет, - Гарри снова замотал головой, на глазах против воли навернулись слезы. От одной мысли, что он мог увидеть родителей, поговорить с ними, посмотреть в бесконечно добрые и любящие глаза матери, начинало просто нестерпимо жечь сердце. Казалось бы, давно забытая боль поднималась снова, смешиваясь при этом с каким-то легким и светлым чувством надежды, словно где-то вдалеке едва слышно начинала звучать песня феникса. Естественно, он безумно этого хотел, а еще он смог бы увидеть Сириуса, извиниться за то, что тот погиб по его вине, сказать, как тот был ему дорог… Но теперь он боялся, боялся увидеть разочарование в глазах таких родных и важных для него людей, ведь у них хватило смелости драться до конца, они умерли, защищая его, а он… А он сдался, он покорно принимал свое положение пленника и даже почти не искал выход. И вот даже сейчас он спокойно сидел и разговаривал с Темным Лордом, а в памяти были очень и очень свежи воспоминания о поцелуях с ним же. Нет, он не готов был посмотреть в их глаза, пусть даже и призрачные, он был недостойным крестником для Сириуса и недостойным сыном для своих родителей. Риддл, почувствовав настроение парня, положил руку ему на плечо, ободряюще сжимая сквозь ткань рубашки. - А что с палочкой и мантией? – парень попытался увести разговор от такой животрепещущей темы, очень стараясь, чтобы голос при этом не задрожал. - Если камень сам по себе значит так мало, а где искать остальные Дары, я понятия не имею…. - Палочка всегда была у Дамблдора, а мантия у тебя… - Как?! - Очень просто, род Поттеров берет свое начало от того самого младшего брата из сказки. И мантия на протяжении веков так и продолжала передаваться от отца к сыну, - магу стоило немало времени и возни с бумагами, чтобы разгадать этот факт, но зато сейчас он мог любоваться неподдельным выражением смеси удивления, восторга и даже отчасти страха на лице юного гриффиндорца. Как бы там ни было, а больше всего ему нравилось будить в парне эмоции, быть причиной этих эмоций. - Том, я… - совершенно неожиданно заговорил парень, но так и не окончил фразу, нервно закусив губу и отвернувшись к стене. Магу практически нестерпимо захотелось взять юношу за подбородок, снова развернуть к себе лицом, впиться поцелуем в губы. Снова соблазнить его, заставить желать близости. Но он слишком устал сейчас, для того чтобы вести хоть сколько-либо утонченную игру, хотелось в первую очередь просто удовлетворить свои желания или же хотя бы выспаться. Неимоверным усилием воли маг заставил себя оторваться от созерцания Поттера, поднялся на ноги, оглядел комнату, затем взял с кушетки книгу. - Ты был в библиотеке? – как можно более бодрым голосом спросил он, думая, что это отвлечет юношу от явно не самых радужных размышлений. - Да, - поспешно кивнул Гарри, внутренне радуясь, что Томас переменил тему, хотя ужасно хотелось сказать, что он волновался за него, ждал и даже скучал…. Слова жгли горло изнутри, стремясь вырваться, но вместе с тем и казались ужасно глупыми, неуместными в данной ситуации, неуместные по отношению к такому человеку, как Риддл. Гриффиндорец поспешно смахнул неизвестно от чего снова навернувшуюся слезу и повернулся к магу, тут же испуганно замер: волшебник вертел в руках принесенную им книгу и уже открывал на опрометчиво заложенной странице с рецептом защитного зелья. Гарри даже втянул шею в плечи, словно надеясь, что этот глупый и чем-то детский жест защитит его от гнева Лорда, но тот лишь усмехнулся, пробежав глазами список ингредиентов: - Тебе не сварить это зелье. - Почему? - Никто не может. Я пробовал и не раз, только вода, в которой плавают шкурки, шерсть и нарезанные коренья. Сколько ни вари… Видимо, древним магам был известен какой-то секрет, который они не посчитали нужным сохранять на бумаге. - Ясно, жаль... - неловко вымолвил парень, снова стараясь перевести тему. Он хотел о чем-нибудь спросить, но не смог быстро придумать хоть насколько-то осмысленного вопроса - разговор сегодня явно не клеился. - А тебе что, так нужно зелье для защиты разума? – Да. То есть, нет, но я хотел… - окончательно запутался в словах Гарри. - Можешь не волноваться, - усмехнулся Риддл, - я могу пообещать тебе, что не стану применять легилименцию. - Ты дашь мне магическое обещание? - неверующе переспросил юноша, поднимаясь на ноги. - Нет, - снова усмешка, правда, в этот раз более похожая на обычную улыбку. – Просто обещание, но поверь, оно многого стоит. - Я понимаю, - согласно закивал гриффиндорец. Ему вдруг стало необъяснимо тепло на душе. И проскользнула совершенно лишняя в данной ситуации мысль, что, возможно, он едва ли не единственный, кому Темный Лорд Волдеморт когда-либо что-либо обещал, что он занимает какое-то особенное место в мире для этого непостижимого человека. Риддл тем временем принялся вертеть в руках воскрешающий камень, подкидывал и ловил снова, он никак не мог привести свои мысли в порядок. И виной тому были то ли чрезмерная усталость, то ли этот несносный мальчишка, который занимал все больше и больше его времени и внимания. Но, так или иначе, мужчина четко ощущал, что какая-то мысль, безумно важная и значимая, все же ускользает от него, неотвратимо, словно вода сквозь пальцы, и все было на виду, но… В очередной раз поймав камень тыльной стороной ладони, он замер словно громом пораженный: черный камень по форме ромба с рисунком, символизирующим дары Смерти. Он видел его, он несколько лет носил его с собой – камень из кольца своего деда по материнской линии! Кольцо, которое было его крестражем и должно было сейчас храниться под защитой мощнейших заклятий в той самой лачуге, где когда-то жили его предки. Выругавшись, маг практически выбежал из комнаты, оттолкнув при этом растерянного Поттера, который что-то удивленно спрашивал, но все мысли волшебника сейчас были сосредоточенны на кольце, он должен был убедиться. Спустя несколько секунд по коридору гулко разнеслись торопливые шаги Пожирателей, которые спешили по срочному зову к своему повелителю. Гарри осторожно приоткрыл дверь и в образовавшуюся щелку смотрел за тем, как минимум десять Пожирателей в черных боевых мантиях и железных масках торопливыми шагами прошествовали по коридору. Парень старательно вглядывался в каждого из них, стараясь или узнать, или хотя бы запомнить хоть какие-то приметы, сам, правда, не зная, как и зачем это может пригодиться. Природное любопытство просто не давало сидеть на месте, очень хотелось прокрасться следом за ними, попытаться что-то разузнать, подслушать под дверью. Но остатки благоразумия удержали от этого, и, как оказалось, не зря – спустя буквально несколько минут из дальнего конца коридора донеслись отчаянные крики и громкое «Круцио» Лорда. Как можно тише, хотя прекрасно понимал, что его все равно не слышно, он плотно закрыл дверь и отошел в дальний конец комнаты, присев на край кушетки. Казалось бы, Лорд пытал своих слуг, мучил Пожирателей – это должно было его радовать, ведь любое ослабление врага шло на пользу Министерству, на пользу Ордену, а сейчас Риддл сам уничтожал своих слуг, но... Но вместо радости он чувствовал страх и неприязнь, и неприятно было не от осознания, что буквально через несколько стен от него пытают людей, а от мысли о том, что это Риддл, методично и четко взмахивая палочкой, с холодной злобой в голосе раз за разом повторял второе непростительное заклятье. Томас стоял посреди кабинета и, тяжело дыша, оглядывал дело своих рук: два стула были поломаны, по полу и на шкафах причудливым узором были разбросаны исписанные бумаги, несколько стеклянных безделушек, что раньше стояли на столе и полках, превратились в стеклянную пыль. Двое из Пожирателей без сознания лежали на полу, еще несколько стояли на коленях, едва удерживая равновесие, и беззвучно молились. Здесь были все, кому было поручено охранять его тайник с крестражем-кольцом, здесь были все, кто недостаточно хорошо выполнил свою работу. Было даже немного не по себе от осознания того, насколько близко подобрался Дамблдор к нему. Дневник, кольцо – две седьмых уже уничтожены, и медальон, который уцелел только благодаря необдуманным действиям Регулуса Блэка. Было почти страшно от осознания, что все его усилия, труд его жизни мог быть разрушен, разрушен одним старым магом, возомнившем себя самым великим. И была злость, досада – ведь он сам был виноват в том, что обеспечил, видимо, недостаточную защиту частям своей души, он переоценил себя и недооценил противников – это самое страшное, что можно сделать на войне. Что ж, он совершил эту ошибку, и он за нее расплатился. Но даже теперь, когда старик давно был мертв, он не удосужился даже, как следует выяснить, что конкретно тому было известно о его делах. Более десятка флакончиков с воспоминаниями Поттера, в которых наверняка была информация о том, что кольцо уничтожено. Если бы он просто тщательно изучил, просто просмотрел все до одного, а не выборочно, выхватывая отдельные моменты… Тогда это не было бы сюрпризом, тогда он не так бы злился сейчас на бестолковых слуг, на Поттера, хотя к кольцу мальчишка не имел никакого отношения. - Дьявол, - спохватившись, что он оставил мантию в комнате мальчишки, Риддл практически бегом вылетел из кабинета. Что-что, а ловить невидимку по всему поместью ему явно не хотелось. К его немалому удивлению, приятному удивлению, парень и не подумал воспользоваться артефактом, он просто сидел, сцепив руки в замок и уставившись себе под ноги. Правда, стоило мужчине переступить порог, как парень буквально вскочил на ноги. Было видно, что он взволнован и едва удерживается, чтобы не заговорить. Быстрыми шагами Лорд пересек комнату, забрал с подоконника забытый сверток и поспешно убрал его за пазуху. Юноша ошарашено и пристально следил за его движениями - очевидно, он до этого момента и не заметил оставленного свертка. Риддл усмехнулся - хоть в чем-то ему сегодня повезло. Снова глянув на Поттера, Томас собрался как можно скорее. Чуть наивный взгляд широко распахнутых зеленых глаз отчего-то выводил из себя. Конечно, глупо было ожидать, что Гарри ни с того ни с сего стал бы рассказывать ему об успехах Альбуса, они оба, как-то не сговариваясь, старались лишний раз не поднимать тему старой вражды. Но какое-то мерзкое чувство раздражения, злости и почти обиды не исчезало и не давало покоя. - Том, что происходит? Что произошло? – решился наконец-то заговорить юноша, делая неловкий шаг вперед. В этот момент Риддлу вдруг показалось, что у него внутри что-то треснуло, внутренний самоконтроль полетел к чертям: - Что происходит?! И ты еще смеешь спрашивать?! – резко замахнувшись, Волдеморт со всей силой хлестанул парня по щеке. И словно в замедленной съемке увидел, как тот отшатывается назад, вскидывает руку к обожженной ударом коже и замирает, все так же чуть доверчиво и открыто смотря зелеными глазами. Но злость все не проходила, разумные и логические доводы оказались бессильными перед эмоциональным всплеском, который он выпустил из-под контроля: - Вон! Вон отсюда! – заорал он, снова замахиваясь. Поттер снова отскочил, на этот раз не дожидаясь удара, и выбежал из комнаты, мимолетно оглянувшись через плечо уже с порога. Несколько долгих мгновений Томас стоял, так и не опустив руку, и медленно и глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Не помогло, впрочем, как и следовало ожидать. Маг многие годы и бесчисленные часы тренировок потратил на то, чтобы научиться в совершенстве контролировать свои эмоции, чтобы все его действия превратились в холодные и рассчитанные до мелочей поступки, а не сумасшедшие порывы. Эмоции – это всегда была единственная вещь, которую он в себе не мог контролировать, не мог предсказывать. И это выводило его из себя, и если уж своеобразная маска безразличия дала трещину, то остановить поток эмоций было практически невозможно – оставалось только выплеснуть ярость, выместить ее до последней капли, до глухой и щемящей пустоты внутри. Вернувшись в свой кабинет, маг первым делом велел убираться Пожирателям прочь с глаз - их трупы все равно ничего бы не решили. С холодной яростью мужчина наблюдал, как его слуги поспешно, даже чуть толкаясь в дверях, спешат покинуть помещение, низко склонив головы и не решаясь поднять взгляды от своих ботинок. - Задержись, - короткий приказ, но тот, к кому он был обращен, сразу понял. Молодой Пожиратель, шедший предпоследним, вздрогнул и замер, покорно пропуская мимо следующего за собой более удачливого товарища и разворачиваясь к своему Повелителю. Это был один из тех двоих, что когда-то без приказа осмелились напасть на Поттера - Ты, кажется, любишь совершать самостоятельные поступки? – в голосе явно слышалась угроза, недовольство. - Мой Лорд, позвольте… Я только… – от страха, который для Волдеморта стал почти осязаемым, парня практически трясло. - Не перебивай! – прикрикнул Риддл, неторопливо ища в шкафу на одной из полок необходимое зелье и ингредиенты. – Проверим теперь, как ты можешь исполнять приказы. Мои приказы. - Все что Вам будет угодно, Повелитель! Все, что скажете, - торопливо затараторил Пожиратель. - Пей! – протянул маг небольшой флакончик, содержащий не больше глотка густого зелья темно-травянистого цвета с характерным запахом, чуть напоминавшим запах перепревшей капусты. Через минуту, когда оборотное зелье подействовало, перед ним стоял Поттер, непривычно щурясь из-за плохого зрения: - Мой Лорд... – неуверенно, как же странно было слышать это обращение из уст мальчишки, и это сочетание покорности, неуверенности и удивления, еще больше сводило Волдеморта с ума. Слишком часто в последнее время Поттер мелькал в его мыслях, слишком часто мужчина сдерживал себя, забывая о своих собственных желаниях. Подойдя вплотную, он, надавив рукой на плечи, заставил парня опуститься на колени. Победно звякнула расстегиваемая пряжка ремня… Томас наслаждался, слушая крики юноши под собой, отмечая, запечатлевая в памяти малейшие детали: как изгибается шея, как тонкие пальцы беспомощно царапают лакированную поверхность его письменного стола. Как на обнаженной спине, прямо между хрупких, выступающих косточек лопаток, появляются капли пота, стекая по позвоночнику и оставляя за собой чуть заметные влажные следы на загорелой бархатистой коже. Слушая хриплые крики и стоны, несмотря на боль, Пожиратель старался, как мог, угодить своему Лорду: подстраиваясь под быстрые и рваные движения, издавая нарочно громкие и фальшивые выкрики. И все эмоции снова смешивались в непередаваемый коктейль: злость на слишком старательного мальчишку, что так фальшиво извивался под ним, на самого себя, за то, что делает это, радость тела, которое, наконец, получило долгожданную разрядку, и разочарование. Обладание телом Поттера не принесло ожидаемого удовлетворения, удовольствие для тела, но не было тех душевных эмоций, которые были так необходимы. В измененной с помощью магии телесной оболочке была чужая душа, ненужная, не дающая необходимого. Прищелкнув пальцами, Лорд вызвал к себе домовика. Берки, как всегда, появился с легким хлопком трансгрессии и поклонился, коснувшись кончиком носа ковра. - Вы звали, мой Лорд? – тоненький писк. - Бокал красного французского вина 1912 года и приберись в кабинете, - маг окинул взглядом рассыпанные бумаги, пятна крови на ковре, обломки мебели и уже начавший остывать труп парня, к которому уже успел вернуться истинный облик. Собственно говоря, в этот момент ему и ударила в голову «Авада», а от этого заклятья невозможно было спастись. Взяв с поданного подноса изящный бокал на длинной хрустальной ножке, Риддл вышел из кабинета, бросив лишь равнодушный взгляд на то, как несколько домовиков с помощью своей магии левитируют тело. Ураган эмоций удалось усмирить, но осталось самое отвратительное чувство – злость на самого себя. Не сдержался, не смог, собственноручно одним движением разрушил все то, что так старательно создавал. Заглянув в комнату Гарри, маг даже без удивления отметил, что того нет. Еще бы, он здорово его напугал, велев убираться, только согласно сигнальным чарам он не покидал территорию дома. Конечно, Риддл мог с помощью простого заклинания отследить любое перемещение каждого живого существа в пределах своей территории, но сейчас предпочел этого не делать, методично обходя этаж за этажом и заглядывая в комнаты. Ходьба давала возможность остыть, окончательно успокоиться и хоть как-то собраться с мыслями. Да, он был виноват перед Поттером, в конкретно данном случае – ему следовало сдержаться. Магу хватило самокритики, чтобы признать это: не признавать свои ошибки – тоже ошибка. И нужно было искать выход, и второй раз за день Лорд не собирался извиняться, хотя бы потому, что он никогда и ни перед кем не извинялся с того самого момента, как стал обладать силой. Ради той цели, для которой ему нужен был мальчишка, он готов был простить ему многое, даже те всплески эмоций, которые тот был способен в нем вызывать. Но он не собирался изменять себе. Мальчишка обнаружился в библиотеке - он спал на диване, прикрывшись одним из пледов и подложив под голову подушку-думку. Изредка вздрагивая во сне и как-то трогательно дергая рукой, на щеке отчетливо виднелся красный след от пощечины. Томас опустился на край дивана, откинулся на спинку, нерешительно протянул руку к плечу спящего и тут же поспешно отдернул. Какой толк будить, если он все равно не знал, что сказать? Можно было уйти, принять душ, выспаться, наконец, или же провести несколько экспериментов с обретенными Дарами. Можно было допить прекрасное французское вино, прочитать накопившиеся отчеты Пожирателей. Но лучше все же выспаться. А вместо всего этого он сидел в полутемной библиотеке и, как зачарованный, смотрел на спящего Поттера, на черных волосах которого играли отблески от догорающих в камине дров.