El Alma

Риддл чертыхнулся и в который раз за день полез под стол за упавшим пергаментом. Сегодня у него все валилось из рук, причем не только в переносном, но и в прямом смысле. Прежде чем положить пергамент на стол к остальным документам по этому делу, мужчина какое-то время смотрел во вновь наколдованное магическое окно в соседнюю комнату. Он часто так делал за прошедшие сутки, так и не решившись подойти и снова попытаться поговорить с Поттером. Он не боялся, а просто не знал, о чем и как говорить. Сейчас парень по-турецки сидел на полу и читал. Собственно говоря, только это он и делал за последние сутки, прервавшись лишь несколько раз на еду. Принесенные из библиотеки книги неровной стопкой лежали на столе, несколько прямо на полу. Ни одну из них Гарри не дочитал и до четвертины, начинал, потом бросал, снова брал в руки и листал, переворачивая разом по десять страниц, снова откладывал и брался за другую. Волшебник прекрасно понимал, что юноше абсолютно не интересно написанное на страницах, видимо, просто чтение позволяло отвлечься от мыслей, хотя, по всей видимости, все же недостаточно хорошо. Но странным образом прошедший день позволил понять магу очень и очень многое о своем особом пленнике. Гораздо больше, чем годы войны и абсолютной ненависти друг к другу, больше, чем ссоры, драки, истерики. И самое простое, как всегда, лежало на самой поверхности, было на виду, только его так сложно было заметить. Вот парень берет новую книгу, раскрывает на первой странице, начинает читать, и на бледном лице тут же отражаются все эмоции – легкая заинтересованность, разочарование, затем злость, и вот и эта книга тоже отброшена. Поттер запускает руку в волосы, приводя их в еще больший беспорядок, и тоскливо оглядывает комнату, словно ища выход. Так просто, так наивно и жалобно. Ребенок. Все эти годы Темный Лорд дрался с ребенком. Пусть Дамблдору удалось убедить мальчишку в его избранности, но это все равно не сделало его таковым. Он оставался простым ребенком, неуверенным в себе, замкнутым, даже загнанным и с непосильным грузом, взваленным ему на плечи. И он, конечно же, абсолютно не представлял, что делать в сложившейся ситуации, совершенно напрасно чувствуя на себе груз ответственности и вину за неоправданные перед кем-то ожидания. Томас долго размышлял над сложившейся ситуацией, но так и не смог прийти ни к каким выводам. Он привык, пусть лишь и подсознательно, воспринимать гриффиндорца, как равного противника, и ждать от него соответствующей реакции на происходящее, а равным тот не был. И пусть маг в запале гнева и называл Гарри «мальчишкой» и «щенком», но все равно думал, как о взрослом волшебнике. И теперь абсолютно не знал, чего ждать, чего ждать от запутавшегося и напуганного мальчишки, у которого окончательно рухнул весь его мир. Следовало заметить все это раньше, начать другую игру. Ребенка, как и детеныша животного, можно просто приручить. И не обязательно было ломать, давить и вынуждать к каким-то действиям. Но теперь было поздно сожалеть, а, впрочем, Томас и не сожалел. Какой толк, если сделанного не вернешь? Только трата времени. Куда лучше думать, как теперь поступать дальше, как разгребать, исправлять сложившуюся ситуацию. Изначально казавшийся сложным, но вполне выполнимым, план трещал по швам, отказываясь работать заданным алгоритмом в реальности. И его мальчик на грани нервного срыва сидел в соседней комнате и остервенело листал древний справочник по магическим созданиям. А он так и не решался снова подойти к нему, уверяя себя, что надо дать время парню самому разобраться в себе, что слишком много дел, что вот завтра уж обязательно, и не желая признавать еще одну свою слабость. Мужчина боялся опять ошибиться и не знал, что точно нужно сказать. Томас, конечно, мог бы наврать, но данное самому себе слово – не врать мальчишке - он не был готов нарушить, хотя, возможно, лучше и проще это ситуацию не делало. Несколько раз промелькнула даже бредовая мысль рассказать правду… Но нет. Не поймет, не примет, не перенесет. И от всего этого, от всей сложившейся ситуации было как-то необъяснимо и непередаваемо горько на душе, настолько, что магу иногда казалось, что он чувствует физический вкус этой горечи. Старинные часы за спиной неожиданно мерзко и громко пробили полночь. Маг вздрогнул и обернулся, легким взмахом палочки делая бой часов беззвучным. Давно пора было выбросить этот старомодный пережиток древних времен, но все никак не доходили руки. Следовало ложиться спать, смутно надеясь, что завтрашний день что-либо прояснит, хотя такая же надежда была относительно и сегодняшнего рассвета. Гарри проснулся относительно поздно – время уже приближалось к полудню, что было неудивительно, ведь вчера он лег уже глубокой ночью. Он боялся спать, боялся, что будут мучить кошмары. Но, как ни странно, этого не происходило. Уже вторую ночь он спал спокойно и крепко. И конечно, юноше было невдомек, что дело тут в зелье «Сна без сновидений», которое старательные и послушные воле хозяина домовики подмешивали ему в вечерний чай. Тяжелее было днем – донимали мысли, чтение не спасало, это он уже понял, мучительно хотелось выплеснуть все скопившееся внутри, поговорить хоть с кем-то. Но домовики все так же почтительно-вежливо кланялись и исчезали, не желая вступать в беседы, а с Риддлом парень в последние два дня не сталкивался, а стучаться в кабинет или спальню не осмеливался. И, конечно же, парень не знал, что уже вторую ночь Лорд приходил к нему в комнату и по нескольку часов сидел на краю кушетки, невесомо перебирая непослушные черные волосы или всматриваясь в лицо спящего. Темный маг и сам не смог бы ответить даже себе, зачем он это делает. Хотя он и не задавался этим вопросом, просто ему это было нужно. И мужчина старательно убеждал себя, что дело тут только в стоящем за дверью безумии, а не в чем-либо еще. Третий день подряд гриффиндорец не стал просиживать за книгами - все равно это не помогало не думать. Он бродил по замку и неожиданно для себя забрел на втором этаже в неизвестный ему ранее коридор, хотя казалось, что он исходил вдоль и поперек уже все поместье. Мальчишка и не догадывался, что до этого он много-много раз проходил мимо двери в эту часть здания, но не замечал ее, скрытую заклинанием. В самом коридоре не было ничего примечательного – стены, картины, пол с паркетом и чуть пожелтевший от времени потолок. Но оканчивался он не каменным тупиком, а небольшим застекленным балкончиком, который находился прямо над входом в особняк. И Гарри практически весь день сидел там, наблюдая за плывущими по небу облаками, немногочисленными птицами, в основном, воронами, которые пролетали над двором, совами, приносящими или уносящими почту и, главное, людьми. А посетителей в поместье, оказалось, приходило довольно много. И как он раньше ни с кем не сталкивался? Если не считать, конечно, незабываемой встречи с Люциусом Малфоем и компанией. А, может, просто так совпало, и это день был чем-то вроде приемного дня у Лорда? Гадать было бесполезно. Некоторых из входящих он узнавал, но большинство были не знакомы парню, кто-то выходил почти сразу же, иные задерживались на несколько часов. Гарри и сам толком не мог сказать, чем его так привлекало это занятие, ведь он не только наблюдал, но и зачем-то старался запомнить каждого входящего. Наверное, это и осталось бы одним из глупых и пустых занятий, годных только на то, чтобы чуть-чуть разогнать сгустившиеся мысли и занять бессмысленно-тянущееся время, если бы не один посетитель… Северус Снейп, преподаватель зелий в прошлом и директор школы чародейства и волшебства в настоящем. Гарри точно знал, что не мог ошибиться – та же быстрая походка, развевающаяся за спиной черная мантия и сальные волосы длиной почти до плеч. Парень, сам того не замечая, сжал кулаки и горько пожалел, что на балкончике нет ни одного цветочного горшка, а то он с огромным удовольствием запустил бы им в голову ненавистного преподавателя! Как же он его ненавидел! Пожалуй, даже сильнее Лорда, особенно учитывая, сколь своеобразные отношения складывались сейчас между ним и Риддлом. Снейп давно скрылся в замке, а парень все продолжал полным ненависти взглядом прожигать утоптанную в снегу дорожку, сжимая и разжимая кулаки. А ведь именно этот человек принес Волдеморту сообщение о существовании пророчества! Из-за него погиб профессор Дамблдор! Если бы только директор не погиб, все обязательно было бы по-другому! Все было бы не так! А ведь он верил этому проходимцу, считал того раскаявшимся и принявшим правильную сторону в войне. Неожиданно в голову пришла абсолютно другая мысль: Снейпа все считали шпионом Ордена, а на самом деле оказался прислужником Волдеморта. А кем же стал он, которого все считали Избранным? Шлюхой Темного Лорда? Этот вывод никак не укладывался в голове. Хотелось опустить руки, да что руки? Хотелось прыгнуть с этого балкона. - Нет. Нет! – сказал он сам себе, снова сжимая кулаки настолько сильно, что ногти до крови впились в ладони, но эта боль странным образом помогла, отрезвила. Он должен был что-то делать! Он не мог сдаться сейчас! Он мог предать себя самого, мог потерять свой собственный мир, но он не мог предать людей, которые в него верили. Он должен был что-то сделать, хоть что-то! Найти какой-то выход! В конце концов, он находился в замке Темного Лорда, в самой его потаенной цитадели, в которую не мог проникнуть ни один шпион светлой стороны, а если его и приводили, то покинуть это место явно никому живым не удавалось. А он мог свободно передвигаться по всей территории замка, мог, наверное, при определенной удаче даже подслушать разговоры Лорда с его подданными. И он должен был, просто обязан найти способ использовать эти возможности. Должен! Эта сумбурная и, в общем-то, безрассудная идея настолько плотно засела в его голове, что больше ни о чем парень уже не мог думать. Гарри ходил туда обратно по коридору, нервно вертя в руках книжную страницу, вырванную из какого-то учебника. В голову не шло ничего путного. Да и разве могло сразу же прийти на ум решение практически не осуществимой задачи? Но Поттер старался не думать о том, что не сможет сделать задуманного, потому что это снова означало то состояние пустой безнадежности, из которого он безрезультатно пытался выбраться последние дни. - Прежде всего, нужно, чтобы Том ни о чем не догадался, - прошептал он сам себе, сбегая вниз по очередной лестнице. Парень все чаще начинал говорить сам с собой за неимением других собеседников, но не было никаких сил даже на попытку борьбы с этой явно не нормальной привычкой. Поднявшись в свою комнату, он принялся лихорадочно собирать разбросанные по полу книги, складывать их в более-менее аккуратные стопки у стены, затем кинулся в библиотеку, долго искал нужный стеллаж. И сгибаясь под новой тяжестью пыльных фолиантов, отправился обратно. Разложил вновь принесенные книги на подоконнике, который заменял ему стол, и нерешительно позвал: - Берки? Эльф появился почти сразу же, чуть поклонился и тонким голосом осведомился: - Что-то случилось, сэр? Вы звали Берки? - Да, да, - поспешно закивал парень головой. – Я хотел попросить, если это возможно, перо с чернилами и несколько листов пергамента. - Я сейчас узнаю у Хозяина, -снова поклонился эльф и исчез. Гарри оставалось только ждать, он надеялся, что его просьба будет выполнена. Конечно, можно было попросить необходимое лично у Лорда, но гриффиндорец совсем не был уверен, что сможет соврать тому в глаза и не выдать себя, да и просто боялся вытворить очередную глупость, вроде той истерики, которую закатил в последнюю их встречу. Но не прошло и нескольких минут, как домовик появился вновь, принеся стопку чистых пергаментных листов, связку орлиных перьев и несколько чернильниц. - Сэр, если вам что-то еще понадобится, Хозяин сказал, что вы можете позвать Берки, - скороговоркой проговорил эльф, разложив принесенные вещи на полу, и, как всегда, исчез с легким хлопком. Парень облегченно вздохнул, пододвинул поудобнее стул и, раскрыв самый толстый из принесенных словарей, поспешно принялся переносить написанное в нем на пергамент. Руны, которые он перерисовывал, получались корявыми, не то что у Гермионы… При воспоминании о подруге Гарри замер, с трудом проглотив вставший в горле ком. Как же он скучал… До безумия. Отбросив тягостные мысли, юноша торопливо продолжил писать, словно боясь, что он передумает, что не решится на этот рискованный шаг…И было от чего – ведь весь его план был до ужаса простым, примитивным и от этого неимоверно рискованным. О том, что случится, если ему не удастся провести Лорда, парень старался не думать…Гарри понимал, что рискует тем, чем рисковать не имеет никакого права - жизнями друзей - но и отступиться от своей затеи не мог. Просто не мог, чувствуя, что никогда не простит себе, если продолжит бездействовать, плыть по течению, подчиняясь обстоятельствам и оправдываясь данными обещаниями. Перо Поттер отложил, когда было уже далеко за полночь, наскоро сжевал тост с маслом и без сил повалился на кушетку. Заснул он быстро, только вот отдых был не такой безмятежный, как в прошлые ночи. Это был даже не кошмар, парню казалось, что он даже не спит, а плавает в каком-то непроглядном черном и вязком тумане и не может выбраться из него. Он слышал какие-то голоса, понимал, что они обсуждают что-то важное, но никак не мог разобрать слов или даже определить, с какой стороны они доносятся. Риддл закончил разбираться с бумагами, когда за окном уже вот-вот должна была начать разгораться заря. Предрассветные сумерки казались густыми, словно чернила, небрежной рукой разлитые по горизонту. Маг отложил в сторону разобранные отчеты, спрятал в ящик стола наиболее важные документы и уже привычно направился в комнату Поттера. Осторожно, чтоб не заскрипели старые петли, открыл дверь и неслышными шагами вошел внутрь. Первым делом в глаза бросился поднос с нетронутым ужином. На какой-то миг мужчина замер, так и не отпуская дверной ручки. Раз парень не выпил зелье, добавленное в чай, то не безопасней ли было бы уйти, чтобы не разбудить и не выдумывать потом объяснений, которых все равно не было. Но странное желание побыть рядом со своим пленником победило. И наплевав на осторожность, что было ему совершенно не свойственно, Лорд все же вошел, осторожно приблизился к спящему и опустился на край кушетки. Маг сразу отметил, что спит юноша неспокойно: влажный от пота лоб с прилипшими к нему черными прядями, судорожно зажатый в кулаке край одеяла, с приоткрытых губ того и гляди готов сорваться стон. Не удержавшись, мужчина протянул руку и отодвинул со лба прядь волос, парень дернулся во сне и распахнул глаза.