El Alma

Скрипучая дверь отворилась, и раздался такой знакомый смешок, Гарри поспешно вскинул голову и столкнулся с холодным взглядом алых глаз. На какую-то долю секунды ему даже захотелось улыбнуться, как бы парадоксально это ни звучало. - Вставай! – холодный голос резанул по нервам. – Я хочу предложить тебе поучительную прогулку, - наклонившись, маг схватил парня за плечо и рывком заставил подняться на ноги. Какое-то время мужчина просто тащил его за собой, когда они покинули особняк, парень помимо слабости задрожал еще и от холода. Из одежды на нем были джинсы и рубашка, чего было явно маловато для прогулки морозным февральским утром. Как только они вышли за ворота, последовал рывок трансгрессии. Они оказались, по всей видимости, на одном из холмов недалеко от поместья, здание замка виднелось чуть сзади и справа, а по широкой тропе мимо холма маршировала армия Вольдеморта. Парень пытался сосчитать, сколько бойцов проходит мимо них, но сбился на второй сотне. Словно прочитав его мысли,Риддл произнес: - Пять сотен Пожирателей и две егерей, не так и мало, правда? – тем временем Пожиратели стали выходить на открытое место, собирались кучками и исчезали, по всей видимости, использовали порталы - с такого расстояния было не разглядеть. И снова трансгрессия, от новых неприятных ощущений парня едва не вывернуло, он согнулся в приступе мучительного кашля, но Томас еще одним рывком заставил его снова встать на ноги, едва не вывернув ему при этом руку. Когда парень проморгался от выступивших на глазах слез, он не удержался от вздоха: впереди на фоне утреннего неба вырисовывались до боли знакомые и родные башни Хогвартса. Он стоял и смотрел, смотрел, смотрел, ему казалось, он может любоваться этим пейзажем вечно, на сердце разливалось тепло, что было очень кстати, потому что все остальные органы уже, кажется, начали покрываться льдом. Ему казалось, он может разглядеть дымок над хижиной Хагрида у самой опушки чернеющего Запретного Леса, еще не погашенный свет в одной из спален наверху башни, впрочем, было слишком далеко, чтобы утверждать однозначно. И вместе с тем стало страшно: не мог же Лорд просто привести его сюда. - А теперь смотри, - Риддл указал рукой вниз на склон, и там как раз стали появляться первые группы Пожирателей. Затем он указал на Запретный Лес: - Еще один сборный пункт там, один недалеко за Хогсмидом и еще два с северо-запада. Замок окружен, оттуда никому не прорваться – не хватит сил, и по одному моему знаку все они двинутся в атаку. Щиты, наложенные на замок, долго не продержатся. Как бы ни силен был Дамблдор, он мертв, и его чары со временем слабеют. -То… Мой Лорд, - спохватился Гарри, губы дрожали, и он не мог понять, от холода или оттого, что он готов был разрыдаться. – Я прошу тебя, я прошу Вас… - А я предлагаю тебе продолжить нашу экскурсию, - Риддл с силой притянул к себе парня так, что тот вскрикнул от боли, и снова трансгрессировал, Гарри недоуменно огляделся: они стояли на опушке, впереди была небольшая заснеженная долина не более ста пятидесяти шагов в ширину, и снова начинался лес. - Зачем мы здесь, - прошептал грифиндорец. От холода голос дрожал, и у него в прямом смысле слова зуб на зуб не попадал. Вольдеморт поднял палочку и, взмахнув ее, прошептал певучее заклинание на латыни. У противоположного лесистого склона на миг вспыхнула зеленоватая сфера, а потом парень увидел небольшой костерок возле маленькой палатки, около костра сидели двое. - Твоя маггловская подружка неплохо колдует для подростка, не окончившего обучение, но для меня ее защитные заклятья не более серьезная преграда, чем стенка снежной крепости, построенной ребенком. Гарри рванулся было из рук Риддла, сердце бешено заколотилось в груди, ему нестерпимо захотелось оказаться там, около друзей, обнять их и сказать, чтобы они бежали, спасались, берегли себя, что они в опасности. На долю секунды показалось, что ему это удастся, он успел сделать пару шагов, но ноги проваливались в снег почти по колено, его шатало, и Лорд без труда догнал его в два шага, заставил остановиться, заломив правую руку за спину и с силой сжав шею юноши: - Ты, кажется, не понял, что не следует меня злить!? Ты все равно не успеешь! – жестокий шепот на ухо, горячее дыхание приятно щекотало замерзшую шею, но это не делало смысл слов менее ужасающим: - Три бригады егерей дежурят на расстоянии десяти минут быстрой ходьбы отсюда, а на местность вокруг наложены антитрансгрессионные барьеры, преодолеть которые могу только я. Три бригады по семь человек, а руководитель одной из них - Фернир Сивый. Думаю, ты слышал о нем, и хочу напомнить тебе, что завтра полнолуние, догадываешься, что это значит? - Пожалуйста… - «Пожалуйста»? Кажется, ты еще ничего не понял… Может быть, хочешь послушать, о чем они говорят? – еще один взмах палочки, и совсем рядом раздались такие знакомые и родные голоса: - Рон, мне кажется, здесь безопасно, надо остаться еще на пару дней. Все равно мы не знаем, куда идти дальше. А здесь, по крайней мере, нас точно сможет найти сова от Гарри, если он решит еще раз написать, - торопливо говорила Гермиона, явно пытаясь убедить Рональда в свой правоте - Гарри хорошо знал этот ее тон. - Вот именно, «если»! От него пришло только одно письмо, и ты уверена, что это была не подделка, не ловушка? - Ох, Рон! Как я могу быть уверена? Это был его почерк, но на письме были еще какие-то чары, но они слишком сильные, мне не удалось их даже примерно расшифровать. Но мне так хочется верить, что он жив, что он в порядке, что еще есть надежда… - Мне тоже, Герми, - Уизли приобнял подругу за плечи. – Но мы же не можем вечно сидеть в этой палатке на холоде... Может, нам стоит вернуться… - Куда,Рон? У тебя есть семья, которая тебе поможет... А мои родители даже не помнят, что у них есть дочь… И мне кажется, мы должны продолжить то, что начал Гарри, продолжить поиски крестражей… - Как? Герми, мы уже несколько месяцев без толку шатаемся по лесам, и за это время ни одной дельной мысли. Если Гарри и знал, где их искать, то забыл нам сообщить, если и знал… - Но Рон! Мы не можем так все бросить! Мы не можем сдаться! Если… Когда Гарри вернется, он не простит нас… - Если. Гермиона, мы каждый вечер говорим об этом, но никак не можем хоть что-то решить… Риддл снова взмахнул палочкой, и наступила тишина, Гарри стоял, не в силах ни закричать, ни даже проговорить что-то, только тряслись губы, да по щекам текли слезы, которых он не замечал. Снова рывок трансгрессии и дорога от ворот до дверей поместья, которая показалась ужасно длинной. Риддл практически волок его по лестнице до третьего этажа, втолкнул в спальню. - Раздевайся. - Ч-что? - Раздевайся! Гарри била крупная дрожь, он боялся, хотя не знал, что еще может быть страшнее реальности. Он не решался даже снова просить о чем-то, понимая, что его слова ничего не значат для этого холодного человека, который внезапно стал центром его маленького мирка, крошечного островка среди руин прошлой жизни. Он не мог ничего сказать и не решался ослушаться, зная, теперь уже точно зная, что малейший его проступок сделает руинами и жизни сотен других людей, виноватых только в том, что верили в то, что Гарри Джеймс Поттер справится с возложенной на него миссией. И еще хуже становилось от мысли: что бы он ни сделал, все уже потеряно, проиграно. Окоченевшие пальцы с трудом справлялись с мелкими пуговицами на рубашке, молнию на джинсах опять заело, кроссовки он едва стащил. Все это время Томас стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за парнем. «Продержись немного, ты же сильный... Продержись» - повторял он про себя, настороженно смотря на пошатывающегося подростка, но вслух ничего не говорил. Оставшись в одних боксерах, Гарри поднял взгляд на Лорда, ожидая дальнейших указаний: - В душ. - Что? - Видимо, я переоценил твои умственные способности! Под горячий душ, я сказал! – схватив за волосы, мужчина втолкнул парня в просторную ванную комнату и подтолкнул к душевой кабинке. Горячие струи воды приятно грели кожу, правда тут же начинали щипать многочисленные царапины и ссадины, но дрожь усталости они убрать не могли. Кое-как вымывшись, парень огляделся и увидел аккуратно сложенную чистую пижаму на небольшой скамеечке. Очевидно, ее принесли эльфы, а он и не услышал, что было не удивительно. Его шатало, тошнило, было ужасно плохо от осознания, что именно в этот момент армия Лорда штурмует Хогвартс, что Пожиратели убивают его друзей. А он ничего не мог сделать. Казалось бы, он должен был возненавидеть Лорда с новой силой, но не мог. И от этого становилось еще хуже – подкатывало отвращение к самому себе. Пока он одевался, случайно взглянул на зеркало, запотевшее от пара, и вздрогнул. Из зеркала на него смотрел бледный парень, за несколько последних дней он исхудал или просто выглядел похудевшим от свалившихся переживаний. На всю правую скулу красовалась огромная ссадина, на левой было несколько небольших порезов, губы разбиты.На шее красной полосой выделялся след от цепочки, на груди с левой же стороны был один огромный синяк, дотрагиваться до которого было до сих пор больновато, ниже на ребрах с правой – несколько порезов, которые затянулись хрупкой корочкой запекшейся крови, но все равно были воспаленными. Было жаль самого себя, но он понимал, что заслужил это. Больше всего хотелось сесть рядом и поговорить с Риддлом, но тот вряд ли теперь будет его слушать, в крайнем случае, высмеет все его попытки что-либо объяснить или снова изобьет. Но Гарри уже сейчас понимал, что все равно будет пытаться, даже если его снова запрут в подвале и ему придется кричать все это через дверь. Все так же пошатываясь, он вышел из ванной в комнату, где ярко горел камин, а Томас стоял в нескольких шагах от двери и выжидающе смотрел на него. Сделав пару шагов по направлению к магу,гриффиндорец понял, что силы окончательно его покинули. «Да и какая разница?» - пронеслось у него в голове. Наверное, он упал бы, но в нескольких дюймах от пола его удержали сильные руки, последние два шага до кровати Риддл практически пронес его. Шелковые простыни приятно холодили кожу. Гарри непонимающе смотрел на мужчину, пытаясь угадать, почему так резко изменилось поведение Лорда. Но тот по-прежнему молчал, торопливо расстегивая пуговицы на пижамной куртке юноши. - Не надо, - прошептал Поттер, пытаясь отодвинуться. - Не дергайся, - холодный голос, не выдающий никаких эмоций, и Гарри послушно откинулся обратно на подушки и прикрыл глаза: все равно он видел все размытым, так как зелье улучшающее зрение, перестало действовать еще несколько минут назад. До слуха донесся тонкий звон стеклянных флакончиков, в воздухе запахло травами и чем-то терпким. В следующий момент Гарри почувствовал прикосновения прохладных пальцев к горящей коже, осторожно растирающих мазь по рубцам и кровоподтекам. На синяк легла смоченная зельями холстина. Маг отвел в сторону отросшие за время заключения темные пряди и осторожно стал обрабатывать ссадину на виске зельем. - Спасибо, - Гарри попытался взять Лорда за руку, но тот отдернулся и снова ничего не ответил. В этот момент раздался легкий хлопок: - Берки принес, что Вы просили, - раздался писклявый голос домовика, в комнате запахло корицей и свежевыпеченным хлебом, снова хлопок - видимо, эльф исчез - но парень все равно этого не видел. Томас помог принять ему полусидящее положение, поднес к губам большую кружку, где оказалось теплое молоко. Юноша жадно выпил все до последнего глотка, а потом едва не давясь от торопливости, вцепился зубами в принесенные эльфом булочки с корицей. - Можно еще? - Нет, тебе станет плохо, ты давно не ел, - отрезал Лорд и забрал у него пустую кружку. – Спи. - Я хочу с Вами поговорить. - Ты уже все сказал своими поступками, - отрезал Риддл и вышел из комнаты. Вскоре он вернулся, но парень уже крепко спал. Томас перевернул холстину, дополнительно смочил ее зельем - Иди, отдох-хни, - из-под кровати выползла Нагини, приподняла голову и начала заползать на кровать. – Я посс-слежу. Ты досс-статочно долго с-сидел около него, - змея свивала огромные кольца на кровати рядом со спящим юношей. - Ты права, - маг провел ладонью по чешуйчатой голове рептилии. – Мне следует расслабиться. Если что-то случится, сообщи мне сразу. Мужчина вышел из комнаты, спустился на один этаж и устало сел в кресло в своем кабинете. Он ужасно устал, но теперь был уверен, что сделал все необходимое. Он, черт возьми, ужасно испугался, когда первая волна ярости спала, и он увидел результаты своих действий: его Гарри весь в крови, с разбитым лицом и без сознания. Но когда он смыл кровь, все оказалось не так и страшно, по крайне мере, он был жив, ему повезло гораздо больше, чем многим другим, кто попадался Лорду Вольдеморту под горячую руку. Мага трясло, он едва понимал, что нужно делать, все чувства смешались, создавая непередаваемый коктейль из эмоций. Он был напуган, решив, что не рассчитал сил и убил парня, уничтожил свой крестраж, уничтожил свою последнюю надежду на спасение от безумия. И он чувствовал боль, боль от предательства юноши. Конечно, его не раз предавали, но он всегда мог покончить с предателями с помощью одной «Авады», а сейчас это было недопустимо. И ни разу предательство не было таким личным, потому что никого он не подпускал так близко к себе, и поэтому и боль была сильной, как никогда, хотелось вырвать эту боль из себя, вернуть причинившему и закрыться, отстраниться от всего, чтобы больше никогда ее не чувствовать. И он злился на себя, злился за то, что просмотрел, упустил, не угадал. И он практически впервые в жизни не знал, что предпринять дальше, эту ситуацию он не представлял ни в одном из своих планов, и это сбивало с мыслей, выбивало почву из-под ног. У него тряслись руки, когда он накладывал на парня диагностические чары, потом сращивал сломанное ребро и останавливал внутреннее кровотечение, вытаскивал стекла и смазывал заживляющей мазью два самых опасных на вид пореза. Гарри бледный, со ссадинами на скулах лежал перед ним на диване и что-то неслышно шептал разбитыми губами. Томас наклонялся, пытаясь поймать, понять этот шепот, целовал, едва прикасаясь губами к коже, просил очнуться. Резко вскакивал и ходил кругами по комнате, он боялся, что в одночасье сошел с ума, что безумие, от которого он бежал, настигло его. - Тих-хо, тиш-ше, - спокойный шепот Нагини хоть как-то приводил в чувства, заставлял думать более логично. Риддл медленно гладил питомицу по прохладной чешуе, он размышлял над тем, что делать дальше. О том, чтобы убить парня, не было и речи, он был нужен ему, нужен рядом, ему нужна его любовь, искренность, но этого не было, были предательство и боль от него. Но он не мог и простить, это все равно, что поощрить парня на дальнейшие выходки, на новые предательства, на еще одну попытку «вонзить нож в спину». И кто знает, может, следующий «нож» окажется острее? Своим предательством Поттер нарушил существующую между ними договоренность, теперь у мага были полностью развязаны руки: он имел полное право на любые военные действия, мог стереть Хогвартс с лица земли, мог устроить показательную казнь его друзей у него же на глазах. Но нет… Не мог! Сделай он это, и парень возненавидит его всей своей душой, и больше никогда ни о какой душевной близости можно будет и не мечтать. Он и так боялся, что уже своим срывом разрушил все с таким трудом налаженное. Он мог бы стереть юноше память, но не решался. Стереть из памяти последний день? Тогда тот как ни в чем ни бывало продолжит свой глупый шпионаж, да и сам Риддл вряд ли смог бы вести себя, как будто ничего не было, делая вид, что ни о чем не догадывается. Стереть последние несколько месяцев до того момента, как у Поттера вообще возникла эта глупая идея? Но это опасно, слишком большой срок… Пока у него было время, под действием зелья парень пробудет без сознания еще несколько часов, но за это время надо было найти решение. И маг знал, что найдет, должен был найти, всегда находил. Риддл встряхнул головой, прогоняя из нее гнетущие, но такие свежие в памяти воспоминания. Открыл верхний ящик стола и достал небольшое зеркальце: - Теодор, я жду тебя. - Да, Милорд, - тут же раздался ответ, маг усмехнулся, бросая зеркальце на стол, и мысленно поблагодарил забытого ныне мага, который изобрел сквозные зеркала: все-таки это был удивительно удобный способ связи. Жаль только, что секрет изготовления этих зеркал был утерян, Лорду стоило немалых трудов найти три парных зеркала. В дверь деликатно постучали. - Войдите, - получив разрешение, в кабинет вошел пожиратель, торопливо поклонился: - Милорд, все готово для атаки, все, как Вы говорили. Прикажете начинать? - Да. Действуйте согласно плану! И никаких изменений! - Будет исполнено, мой Лорд, - снова поклонился мужчина и вышел. Риддл откинулся на спинку кресла, еще один шаг был сделан, оставалось надеяться, что он все же не ошибся в методах. Но, так или иначе, Нагини была права, он слишком долго возился с Поттером, ему было необходимо расслабиться, подумать о себе, он поднялся с кресла и спустился вниз. - Милорд, - молодой человек низко поклонился, едва переступив порог. Голос звучал смиренно, но на губах играла чуть озорная улыбка, и глаза заговорщицки блестели из-под длинных ресниц. Он умел быть покорным, когда это нужно, он умел играть практически любую роль, а если чего-то не знал, то быстро учился. И Риддлу нравилось это его качество. - Заходи, Теодор, - Томас отступил от двери и дал возможность Пожирателю войти, тот скинул мантию и повесил ее на крючок около двери. Лорд хмыкнул, отметив, что мантия – единственная стандартная по правилам этикета деталь гардероба, которую надел юноша. Под ней были только тонкая майка и обтягивающие джинсы, которые подчеркивали подтянутую фигуру. Явись он в таком виде на собрание Пожирателей, Вольдеморт расценил бы это как вопиющие нарушение дисциплины и оскорбление, но сейчас ему нужна была не дисциплина, и пришедший прекрасно понимал это. Они в молчании шагали по дому: Теодор чуть впереди, а Томас на пару шагов позади. Около лестницы Пожиратель остановился и вопросительно посмотрел на Лорда через плечо. - Нет, в библиотеку, - маг махнул рукой, указывая направление, но это было излишне - Теодор прекрасно знал, куда идти. По красивому лицу проскользнула легкая тень недовольства. - Вы выглядите усталым, Мой Лорд, - дойдя до камина в дальней части книгохранилища, пожиратель развернулся и с искренним беспокойством заглянул в лицо своему повелителю. - Потому что я действительно устал, - немного раздраженно отозвался Риддл, расстегивая свою рубашку. - Позвольте, я… - молодой человек осторожно отстранил его руки и тонкими пальцами принялся быстро освобождать мелкие пуговицы из плена петелек. – Позвольте, я помогу Вам расслабиться. - Позволяю, - усмехнулся маг и откинулся на спинку дивана, расслабляя плечи, и уже привычным жестом опуская руку на голову вставшего перед ним на колени юноши. - Милорд, - тихий голос Теодора вывел Риддла из приятной бездумной расслабленности. Он вздрогнул и вскинул глаза на любовника, тот уже встал и успел полностью одеться: видимо, из-за прошлых двух практически бессонных ночей Лорд на несколько минут отключился. Он кивнул Пожирателю, позволяя говорить дальше. - Разрешите идти, Мой Повелитель? Мне необходимо переодеться перед собранием, которое Вы назначили для Второго круга на сегодняшний вечер…. - Иди, но можешь не появляться на собрании… - Милорд, я чем-то разгневал Вас? – да, в голосе звучала неподдельная тревога, он действительно боялся попасть в немилость. - Нет, считай это некой привилегией, входящего в Первый круг… - Благодарю, Милорд, я не мог и надеяться… - Иди. Я вызову, когда ты мне понадобишься, - махнул рукой Риддл, застегивая ремень, Теодор тут же прекратил рассыпаться в благодарностях, молча поклонился и вышел, прикрыв за собой двери. От Вольдеморта не ускользнуло, что глаза молодого человека торжествующе блестели, но это вызвало лишь усмешку. Да, он не ошибся, когда приметил этого полукровку среди новобранцев – парень многого добьется. Он был амбициозен, жаждал подняться как можно выше по служебной лестнице и готов был сделать для этого все что угодно. Он согласен был подчиняться, выполнять какие угодно приказы, даже быть униженным, если в будущем это сулило выгоду. И он готов был рисковать, кидаться в опасные передряги, но вместе с тем всегда просчитывал риски, видно было, что собственную жизнь, в отличие от достоинства, он берег. Он чем-то напоминал Риддлу самого себя в молодости, но, в отличие от этого парня, у Томаса всегда было очень развито чувство гордости. Он брался за любую возможность, чтобы выбраться из низов, в которые он волей судьбы угодил, но он никогда не позволил бы себе опуститься так низко, как Теодор, пусть даже из-за этого в молодости ему не раз приходилось ночевать под открытым небом или недели жить впроголодь. Но что сравнивать обычного полукровку с наследником Салазара Слизерина? В конце концов способы Теодора были не так уж важны:пока он не нарушал его приказов, можно было и подыграть ему, он был достаточно сильным и талантливым волшебником, чтобы занимать место в Первом Кругу. И было даже чуть забавно наблюдать за тем, как юноша старательно пытается скрыть свои эмоции. По крайней мере, он был неплохим актером, в нем не было видно фальши, которая Риддлу уже давно приелась - так много он ее нагляделся от других своих слуг. Даже за одно это он уже заслужил благодарность, да и минет он умел делать потрясающе. Но мысли Лорда раз за разом возвращались к Поттеру, который еще, наверняка, спал в его кровати. Кажется, он уже достаточно наказал его, но от этого ему не стало легче, он по-прежнему злился, и было больно, и от этой боли он злился еще больше. Ему хотелось одновременно подняться наверх, обнять парня, прижать к себе и сказать, что он хочет забыть все последние дни как кошмар, но одновременно он хотел накричать, ударить и запретить приближаться к себе, чтобы у него не было еще одного шанса вновь подобраться близко и снова причинить боль. Но еще он понимал, что не может без мальчишки, ту первую ночь, когда Гарри просидел в подвале, сам он провел в коридоре около двери, бросил дорогую мантию на пол и так и сидел, прислонившись спиной к влажной каменной кладке, и иногда проваливался в полусонное забытье. Когда Гарри проснулся, наверное, уже было утро. Тут же появился эльф с новой кружкой теплого молока и двумя поджаренными тостами, рядом на небольшом подносе позвякивал флакончик со знакомым зельем для зрения. Поттер торопливо позавтракал и огляделся вокруг: комната была пуста, и вторая часть огромной кровати, на которой он спал, даже не была помята, так что Лорд явно не ночевал здесь. Именно в этот момент в комнату вошел Риддл, едва бросил взгляд на парня и небрежно поинтересовался: - Мне кажется, ты уже достаточно окреп, чтобы самостоятельно дойти до своей комнаты? - Да… - Тогда поднимайся, иди туда и там же и оставайся! - Том… - Я уже говорил, чтобы ты не смел так называть меня! – прокричал Риддл, со злостью захлопывая дверцу шкафа. – Не заставляй меня повторять! - Мой Лорд, - прошептал Гарри, закусил губу, борясь с наворачивающимися на глаза слезами, - мне очень нужно с Вами поговорить, я хочу тебе объяснить… - А я сказал, что мне не о чем с тобой говорить! – отрезал Риддл и, скрестив руки на груди, выжидающе уставился на парня. Гарри замолчал, его снова затрясло как от озноба, всю ночь ему снились кошмары, в которых армия Пожирателей стирает с лица земли Хогвартс, снились мертвые лица друзей, но Том даже не давал шанса спросить об этом. Вольдеморт, усмехнувшись, словно прочел его мысли, и кинул газету. Гарри дрожащими пальцами развернул шуршащие листы и пробежал глазами по заголовкам. Первый же из них гласил: «Нападение Пожирателей Смерти на школу чародейства и волшебства Хогвартс». С замирающим сердцем он принялся читать саму статью. От страха смысл написанного не сразу доходил до него, строчки путались перед глазами: «Вчера в половине одиннадцатого утра на школу чародейства и волшебства Хогвартс было совершено нападение волшебников, именующих себя Пожирателями Смерти.. точное число нападавших установить не удалось, но по свидетельствам очевидцев их было не менее полутысячи»… «В течение полутора часов длилась непрерывная магическая атака замка, в результате которой были разрушены все охранные барьеры»… «Самым странным можно считать, что, добравшись до дверей Хогвартса, оттеснив туда всех защитников и разрушив в некоторых местах внешние стены, Пожиратели отступили»… «По счастливому стечению обстоятельств, в результате нападения пострадало всего двенадцать учеников, как среди учащихся, так и среди охраняющих замок учителей и призванных им на помощь волшебников жертв не оказалось»… «Для охраны Хогвартса министерством был выделен отряд авроров в пятьдесят человек, бригада из Министерства магического правопорядка занялась восстановлением защитных чар над замком, согласно предварительным оценкам полностью удастся ликвидировать нанесенный ущерб через три дня…». «Остается только гадать, что двигало нападавшими, прямых подтверждений тому, что нападение было организовано Тем-Кого-Нельзя-Называть, по-прежнему нет…». Парню показалось, что у него камень свалился с души, облегченно вздохнув, он отложил газету. - Спасибо… Спасибо, Лорд… А… А мои друзья? - Я не отдавал приказа о нападении на них. А теперь убирайся из моей комнаты, или я передумаю и швырну тебя обратно в подвал! Еще пошатываясь, Гарри поднялся, запутавшись при этом в одеяле, и обреченно побрел к двери. Уже взявшись за ручку, он оглянулся, но натолкнулся все на такой же непроницаемый и холодный взгляд Лорда. До самой ночи Гарри сидел в комнате, периодически засыпая прямо в одежде на неудобной узкой кушетке, ел принесенную Берки еду и думал, думал, думал... Он готов был рыдать, кидаться на стенку от чувства безысходности. Казалось бы, все было хорошо, все обошлось по сравнению с тем, что могло произойти – разве можно считать небольшие разрушения в стенах школы чем-то серьезным в такой войне? Но страшно было от другого - парень чувствовал, что теперь все его дни будут проходить вот так, в одиночестве, в пустом сидении в четырех стенах и молчаливо-холодных разговорах с Томасом. Гарри садился и снова в малейших деталях воскрешал в памяти тот невесомый момент, когда он смотрел в алые глаза Риддла и чувствовал его эмоции. Это было страшно, до этого ему часто казалось, что Лорд не может испытывать эмоции, что он лишен этой возможности в привычном значении, что этого человека ничто не сможет действительно зацепить за живое. Но в тот краткий миг он понял, что ошибался, просто Риддл держал эмоции слишком скрыто, слишком близко к себе, как и все личное. Гарри не знал, благодаря каким силам ему удалось пробиться сквозь эту завесу, возможно, помогла давняя связь с Вольдемортом, которая теперь стала работать несколько по-другому. Да ему и было, в общем-то, не важно, но в тот миг он понял, что этот человек, каким бы он ни был, действительно боится за него, дорожит им. И он почувствовал ту боль, которую причинил Томасу своим предательством, в тот миг, когда сознание уже начало покидать его, эта боль показалась ему невозможно обжигающей, глубокой и сильной. И сидя в сыром подвале, он в глубине души чувствовал, что заслужил это. Заслужил тем, что причинил Риддлу эту боль, и от этого осознания мучительно ныло сердце и хотелось просить прощения, потому что Гарри, сам немало натерпевшийся в своей жизни, считал, что такой боли не заслуживает ни один человек. И почему-то было особенно тяжко от мысли, что этим человеком оказался Том. Парень пытался одернуть себя, напомнить самому себе, что Риддл- убийца его родителей, что он повинен в сотнях смертей, что он причина боли для тысячи людей как магов, так и магглов. Но не помогало, потому что он ни на секунду не забывал этого, но уже все равно не мог относиться к Риддлу, как прежде, не мог его ненавидеть. Для него перестал существовать Темный Лорд Вольдеморт, а остался только Том Риддл - мужчина с холодной усмешкой, иссиня-черными волосами и пронзающим душу взглядом алых глаз. Когда он решился, был уже вечер, его до сих пор пошатывало от слабости, он накинул на плечи одеяло и дошел до двери спальни Лорда, постучал в дверь и несмело заглянул внутрь, но там никого не было. Тогда Гарри спустился на второй этаж, почти бегом преодолел коридор и торопливо забарабанил в дверь кабинета. - Кто? - Я, - и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь, словно боясь, что передумает. Он торопливо пересек комнаты и остановился около стола. – Мне надо с то… с Вами поговорить! - А мне не о чем с тобой говорить, повторяю в последний раз, - если на долю секунды по лицу мага и проскользнула тень удивления, то ему удалось это скрыть. - Но я хочу тебе… Вам объяснить… - он постоянно путался в местоимениях, никак не мог привыкнуть к новому запрету, да и не хотел привыкать. - Тебе нечего мне объяснять, все, что мне надо, я знаю и так, - Риддл рывком поднялся с кресла и, подойдя к двери, распахнул ее. – Убирайся к себе в комнату. - А если нет? – было страшно снова злить Лорда, но по-другому Гарри поступить уже не мог, не мог отступить. В несколько шагов волшебник подошел к парню, грубо схватил за шиворот и практически вышвырнул в коридор, захлопывая за ним дверь. Гарри тут же принялся снова стучать, дергать ручку, но видимо, Томас наложил звукоизолирующие чары, и стук его не беспокоил. Какое-то время Гарри как оглушенный сидел под дверью, потом брел куда-то по коридору, но эта бессильная слабость скоро спала, и с новой решимостью юноша кинулся назад. Обнаружив на этот раз пустой кабинет, Гарри не смог сдержать усмешки, видя всю ситуацию еще и забавно-абсурдной. А может это было просто от страха, так бывает, что, когда очень страшно, становится вдруг смешно. И с поистине гриффиндорским упрямством он направился вверх по лестнице, Гарри не стал больше стучать, просто распахнул дверь, вошел и уселся на край кровати, сцепив пальцы в «замок». - Вы злитесь, Вы правильно злитесь… Но ты выслушаешь меня! - Я не буду делать то, чего не хочу! Ни сейчас, ни потом, никогда! И единственное – кажется, мне придется или начать запирать двери в своем собственном доме или, что будет куда легче, запереть тебя! Подвал свободен! - Запри, ударь, убей, что хочешь! Но выслушай меня, мне нужно тебе…. – от волнения Гарри совсем забыл про такое неудобное в разговоре «вы» и практически кричал. - А мне не нужно! - Я хочу попросить у тебя прощения, понимаешь, я… - Кажется, ты ни черта не понимаешь! – маг повернулся и схватил его за воротник рубашки. – Ты предал меня! Предал мое доверие! И ты думаешь, что можешь просто сказать «извини» и я все забуду? Если да, то ты ничего не понимаешь! Я простил бы ошибку, оплошность, срыв, попытку побега, любой порыв… Но древние руны, стопки исписанных пергаментов – ты ведь долго думал над этим! Ты несколько недель воплощал это в жизнь. И не передумал. И это я называю предательством! И я не желаю слушать извинения! И сейчас я хочу спать! – одним сильным движением мужчина столкнул парня на пол, потом поднялся сам, схватил его за плечо и вытолкал за дверь. Но стоило Лорду разжать руку, как парень кинулся обратно. Тогда маг, ругаясь сквозь зубы, доволок пленника до его комнаты и, втолкнув юношу внутрь, запер дверь. - Милорд, проснитесь, - раздвоенный змеиный язык скользит по коже, щекочет шею. Сонно отмахиваясь рукой, маг провел пальцами по холодной чешуе. – Прос-снитесь… - Нагини упрямо толкала треугольной мордой мужчину в подбородок. - Гини… - Риддл встряхнул головой и сел на кровати. – Что случилось? - Тебе с-снился кош-шмар, ты металс-ся во с-сне… - Да, кошмар, - мужчина устало провел рукой по лицу. – Спасибо, что разбудила. Опять кошмары! – маг вздрогнул, его просто передернуло от мысли, что опять придется пить десятки зелий, чтобы избавиться от них. А он уже начал надеяться, что они не вернутся. - Уже несс-сколько дней… - Да, я знаю, с тех пор как я узнал о предательстве Гарри, - покорно согласился маг: перед Гини ему нечего было скрывать. - Тебе с-стало хуже… Он нужен тебе… - Да нужен, да хуже, я сам знаю это, Гини, - мужчина устало запустил руку в волосы, как будто этот жест мог помочь найти решение. – Но все глупые надежды оказались ложью, он обманул меня… - А ты отталкиваеш-шь его…Раньш-ше тебе было легче… - Да, легче, но это был обман…Обман, - несколько минут мужчина сидел молча, спрятав лицо в ладонях, а потом резко вскочил на ноги и принялся ходить по комнате, правда эта ходьба больше походила на метания. - Ты права,Нагини, как же я этого не заметил! – внезапная догадка поразила словно молнией. – Он обманул меня! Потому что я расслабился, я поверил, и он смог меня обмануть! Но никакая ложь не может обмануть магию! Если мне становилось лучше, значит, не все было ложью, значит… - мужчина замолчал, не решаясь гадать дальше - Он х-хотел говорить с-стобой… может, с-стоит выс-слушать его… - Нагини приподняла голову, чтобы смотреть в лицо своему хозяину. - Да... стоит, стоит попробовать... У меня нет выбора - или это, или кошмары. Я все же выберу нелегкий разговор, - мужчина подошел к небольшому шкафу и с нижней полки взял полупустую бутылку огневиски и пару стеклянных стаканов. Он не стал стучать, просто повернул ключ в замке и вошел в комнату, Поттер спал, укрывшись одеялом по самую макушку. Он забавно дернулся от звука захлопывающейся за магом двери и подскочил на кушетке. - Милорд? – удивленно, неверяще, протирая глаза, словно думал, что это могло быть галлюцинацией. - Ты хотел что-то сказать, -маг подошел и присел на край постели. - Да… - растерянно прошептал Гарри, подвигаясь, чтобы освободить место, и замолчал. Теперь, когда он мог, наконец, все объяснить, слова отчего-то никак не шли. – А зачем огневиски? - Многие считают, что так легче говорить, - невесело усмехнулся Лорд, разливая золотисто-коричневую жидкость по стаканам и протягивая один своему пленнику. – Я слушаю.