Принц Даккар мертв

9 февраля 1872 года в пятом часу пополудни мы добрались наконец до Давенпорта. Давенпорт расположен на границе штатов Айова и Иллинойс, на берегу Миссисипи – самой протяженной и полноводной реки Северной Америки. Эта земля досталась Соединенным Штатам в 1803 году вместе с покупкой Луизианы. До начала 19 века здесь жили воинственные индейские племена саука, мескваки и кикапу, которые были частично истреблены, а частично изгнаны после поражения в войне, развязанной вождем саука Черным Ястребом. 21 сентября 1832 года победители выкупили у побежденных около шести миллионов акров земли, ставшей впоследствии восточной Айовой – по 11 центов за акр, всего за 640 тысяч долларов. Переводчиком при заключении этой сделки выступил Антуан де Сен Клер – человек смешанной расы и необычной судьбы. Сын французского канадца и индианки из племени поттаватоми, Сен Клер был женат на внучке вождя племени саука Маргарите, за которой вождь Кеокук отдал в качестве приданого обширные земли на берегу Миссисипи. Чтобы не потерять эту землю, Сен Клер должен был построить дом на месте подписания договора – таково было требование Кеокука. Весной 1833 года договорной дом был построен, и именно здесь 14 мая 1836 года Сен Клер основал Давенпорт – город, названный им в честь своего друга Джорджа Давенпорта. 9 июня 1849 года майор Уильям Уильямс посетил город и представил его краткое описание в своем дневнике: «Давенпорт расположен на берегу Миссисипи со стороны штата Айова на обширной площади, по ширине превышающей милю. Берега поднимаются высоко над рекой, обеспечивая прекрасные виды… Это очаровательное место… здания построены с большим вкусом, но несколько разбросаны, улицы очень широкие и украшены с каждой стороны деревьями. Население составляет от 1100 до 1200 человек. Здесь нет холеры, место здоровое. В городе семь церквей, восемь или десять магазинов, три аптеки, один отель и очень красивое здание колледжа…» Как я уже упоминал, наш поезд прибыл на вокзал в четверть пятого. Из осторожности мы решили не останавливаться в отеле Бёртиса – крупнейшем отеле Давенпорта, получившем известность после того, как в 1861 году, в начале Гражданской войны между Севером и Югом, губернатор Айовы Сэмюэл Кирквуд сделал его своей штаб-квартирой. Вдоль Миссисипи располагалась целая вереница небольших отелей, прозябающих с тех пор, как в 1858 году компания Рок Исланд построила через реку первый железнодорожный мост. Когда удобство железнодорожного сообщения лишило речные пароходства основной части клиентов, прибрежные отели стали с трудом сводить концы с концами и были рады любому постояльцу. Мы сняли лучшие комнаты в крошечной гостинице «Боунз и сыновья», сразу внеся задаток на три дня вперед. Хозяин гостиницы мистер Боунз не знал, как нам угодить. Я наконец принял горячую ванну и поел супа, которого не видел неделю. Наши платье, обувь и головные уборы были тщательно вычищены, комнаты жарко натоплены. Я попросил – и немедля получил – карту Давенпорта, стопку писчей бумаги и перо с чернильницей. Наконец, хозяин подробно рассказал, как добраться до почты и где расположены лучшие магазины готового платья. Теперь следовало решить, что делать дальше. Я не без оснований надеялся, что Франсуа д`Обиньи вместе с Ишвари и Конселем уже добрались до Гранитного дворца, однако рассчитывать на это не мог. Прежде, чем писать своему другу, я должен был связаться с Сайресом Смитом и, выражаясь фигурально, прощупать почву. Прежде всего следовало выяснить, где сейчас д`Обиньи и Ишвари и все ли с ними благополучно. Я не знал, насколько мистер Смит в курсе наших дел и могу ли я ему доверять. Осторожность требовала сообщить как можно меньше, вызвать Франсуа в Давенпорт и все обсудить при личной встрече. А раз так, для мистера Смита я просто ищу своего друга – не больше и не меньше. После ужина, поданного в номер, я набросал несколько строк, которые намеревался запечатать в конверт и отправить на следующее утро: «Многоуважаемый мистер Смит, – писал я, – мой друг Франсуа д`Обиньи известил меня письмом, что собирается погостить в Гранитном дворце. Если он сейчас у вас, то не могли бы вы передать ему, что я остановился в Давенпорте в гостинице «Боунз и сыновья» под именем Жан-Поля Броссара. Мне необходимо с ним повидаться». И подписался своим настоящим именем – Пьер Аронакс. Дождавшись, пока высохнут чернила, я убрал записку во внутренний карман сюртука и постучался в номер капитана Немо. В комнате капитана царил полумрак, на столе горела единственная керосиновая лампа. Немо стоял у окна и, скрестив руки на груди, смотрел в темноту, на необозримые черные воды Миссисипи. Он был в темно-лиловом шелковом халате, густые черные волосы казались еще влажными после ванны. Я невольно залюбовался его узкими щиколотками и едва успел осознать, что под халатом он, вероятно, совершенно обнажен, как он обернулся. Я поспешно отвел взгляд. – Простите, капитан, если я не вовремя... Халат был запахнут, но довольно небрежно – между отворотами шелковой ткани я успел увидеть длинный треугольник кожи, густо поросшей мягкими каштановыми волосами, и тусклый блеск золотой цепочки. – Однако у вас наверняка была веская причина, чтобы прийти ко мне, не так ли, – насмешливо отозвался Немо. – Весьма веская. Но мы можем обсудить это утром. Я написал письмо Сайресу Смиту... Я протянул капитану листок, стараясь не смотреть на его грудь. Немо взял письмо, а я уставился на картину на стене – не слишком умело написанная, она изображала парусник, застигнутый бурей. Уши у меня пылали. – Вы стали осмотрительны, профессор, – произнес Немо через минуту. – Прошу вас, садитесь. Я хотел было ответить, что если у него нет замечаний к записке, то мне незачем надолго оставаться в его номере, но не нашел нужных слов и присел на кровать. – Знаком ли господину д`Обиньи ваш почерк? – спросил Немо, отложив письмо. – Разумеется. – Тогда почему бы вам не назваться господином Броссаром? Я глубоко вздохнул и покачал головой. – Франсуа узнает мою руку, даже если я назовусь господином Броссаром, но что, если его сейчас нет в Гранитном дворце? Допустим, он решил укрыться вместе с Ишвари где-нибудь еще, и Сайрес Смит знает, где именно. Мне, как старому другу Франсуа, он ответит скорее, чем никому не известному господину Броссару. Немо нахмурился и прошелся по комнате. – Если ни господина д`Обиньи, ни Ишвари в Гранитном дворце нет и Сайрес Смит о них ничего не слышал, я отправлю Януша проверить письма, приходившие на имя Николя Дюваля. Последние полгода, что Ишвари жила у д`Обиньи, она переписывалась с капитаном через главный почтамт Гавра, отправляя письма до востребования на имя Николя Дюваля. Однако с тех пор, как на борту «Наутилуса» побывал Тадеуш Красновский, этот способ связи перестал мне казаться надежным – как знать, вдруг кто-то из матросов-поляков обмолвился ему о причинах наших регулярных визитов в Гавр? – Через день или два все должно решиться, – ответил я вслух. – Завтра утром я схожу на почту и отправлю письмо, надеюсь, мистер Смит не станет тянуть с ответом. Я поднялся с кровати – и встретил взгляд, в котором смешались удивление и досада. – Это все, что вы хотели мне сказать, господин Аронакс? – приподняв одну бровь, спросил Немо. – Да, капитан. – Что ж, тогда позвольте пожелать вам спокойной ночи. – Спокойной ночи, – машинально ответил я и вышел.