Принц Даккар мертв

На следующее утро сразу после плотного завтрака я без приключений добрался до почты и отправил Сайресу Смиту вчерашнее письмо. Вернувшись в гостиницу, я застал капитана Немо полностью одетым. Нам всем, включая Марко, требовалось обновить гардероб, и мы решили посетить магазин готового платья Эббы Вулсон, рекомендованный накануне мистером Боунзом. Я, привыкший к уютной примерочной своего портного, был немало поражен просторным залом за высокими стеклянными витринами, где вдоль длинных рядов лежали отрезы ткани всех сортов и оттенков, а дальше виднелись стойки с готовыми костюмами, куртками, пальто и плащами – для мужчин, и расстилалось бесконечное кипение дамских нарядов. От обилия цветов и фасонов рябило в глазах. Я задумался о том, что швейные машины и фабричное производство одежды изменят человеческую жизнь не меньше, чем изобретение телеграфа, но тут Марко сделал нам знак следовать за ним – как оказалось, вчера он уже побывал здесь и знал, куда нам обратиться. Следующие пару часов мы провели за примерками. Приказчик, более расторопный и напористый, нежели любезный, подносил все новые и новые модели. Я купил темно-серый костюм в тонкую полоску, полдюжины батистовых сорочек и массу мелочей вроде носков и кальсон. Новые приобретения сели удачнее, чем нью-йоркские, купленные «за глаза», и я не пожалел для своего оборотистого помощника хороших чаевых – он явно знал свое дело. Покончив с обновлением гардероба, капитан отправил Марко со всеми покупками обратно в гостиницу, а мне предложил прогуляться и пообедать. Майор Уильям Уильямс, описывая Давенпорт, не погрешил против истины – это действительно очень красивый и просторный город, радующий путешественников величием зданий и живописными видами. Несмотря на февраль, погода стояла прекрасная – в высоком бледно-голубом небе таяли легкие облака, и солнце припекало уже совсем не по-зимнему. Полноводная Миссисипи, чья ширина достигает здесь 676 метров, сверкала золотом бликов. В безветренном воздухе дым колесных пароходов поднимался почти вертикально вверх, и пахло уже не снегом, а по-весеннему – влажной землей. Мы с капитаном не торопясь прошлись по 12-й Западной улице, ведя незначащую, но приятную беседу. Немо держался любезно и доброжелательно, даже тепло, и моя душа нежилась в этом тепле, как нежится весенняя земля под солнечными лучами. Миновав музей Патнам – основанный в 1867 году, он стал одним из первых американских музеев западнее Миссисипи – мы свернули в один из небольших ресторанов и пообедали. Я заказал суп из устриц и невольно вспомнил кока «Наутилуса» – у него этот суп получался много лучше. Когда мы вошли в гостиничный холл, нам навстречу шагнул мальчишка-негр лет пятнадцати на вид. – Мистер Броссар? – вежливо спросил он, переводя взгляд с меня на Немо и обратно. – Это я. – Вам письмо от мистера Смита. И мне велено дождаться ответа. Он протянул запечатанный конверт. Мы с капитаном коротко переглянулись, и я ответил: – Посиди здесь, ответ непременно будет. Мы быстро поднялись ко мне в номер, и я вскрыл конверт. Там было две записки – одна, написанная рукой моего друга, и вторая – незнакомым четким и твердым почерком. «Уважаемый господин Аронакс, – писал мистер Смит. – Да, господин д`Обиньи сейчас гостит в Гранитном дворце. Я буду очень рад, если вы присоединитесь к нам. Если это не противоречит вашим планам, завтра в полдень я пришлю за вами экипаж. Сообщите о своем решении Гелиогабалу (посыльному)». Я отдал листок капитану Немо и взялся за второй. «Пьер, не описать словами, как я рад, что ты жив и здоров. Мы с Мари будем очень рады тебя увидеть. Пожалуйста, приезжай в Гранитный дворец хоть на несколько дней. Тут есть на что посмотреть, и нам есть, что обсудить. Обнимаю, Франсуа д`Обиньи». Я дважды перечитал письмо своего друга, чувствуя, как тяжелый камень скатывается с моей души. Итак, я правильно понял зашифрованное послание, Франсуа и Ишвари благополучно добрались до коммуны мистера Смита, и от долгожданной встречи меня отделял всего один день. Я отдал второй листок капитану и прошелся по комнате, стараясь унять радостное волнение. Когда я обернулся, Немо, улыбаясь, смотрел на меня, и в его глазах плескалось солнце. – Я привык не верить судьбе, но кажется, она идет у вас на поводу, мой дорогой профессор, – сказал он. – Ах, капитан, я сам едва смел надеяться, что все завершится благополучно! Я сейчас же напишу мистеру Смиту… и Франсуа… надо предупредить их, что я буду не один. Я сел за стол, схватил перо, обмакнул его в чернильницу – и глубоко задумался. – Как мне представить вас? Александром Геллертом? Немо отрицательно покачал головой. – Едва ли я смогу выдать себя за американца. – Если желаете, я могу представить вас как француза, своего коллегу из Парижского музея естественной истории. Улыбка Немо стала насмешливой. – Профессор, воистину радость вскружила вам голову. Разве я похож на кабинетного ученого? Я не удержался от ответной шпильки: – Из всех ваших личин больше всего вы похожи на маркиза дю Пейре, причем рожденного еще до Великой французской революции. Однако, боюсь, потомок протестантов мистер Смит не сможет должным образом оценить манеры и стать истинного аристократа. Немо бросил на меня загадочный взгляд. – Что ж, если вы считаете, что фамилия дю Пейре подходит мне больше, я назовусь именно так. Он прошелся по комнате, в задумчивости скрестив руки на груди. – Жюль дю Пейре, потомок древнего владетельного рода. Родился в окрестностях Пондишери, долгое время жил в северной и центральной Индии. Учился в Париже, Берлине и Нью-Йорке. Унаследовал огромное состояние, сейчас путешествует по Североамериканским Соединенным Штатам, изучая организацию промышленного производства, планирует открыть собственное дело. С вами, профессор, познакомился два года назад в Сиолиме. – Причем познакомил нас Жан-Поль Лакруа, бессменный секретарь индийского Географического общества! – подхватил я и снова обмакнул перо в чернильницу: «Многоуважаемый мистер Смит, с благодарностью принимаю ваше приглашение. Должен уточнить, я путешествую не один, а в компании своего друга г-на дю Пейре, мы прибудем вместе. С нами будет один слуга». Отложив в сторону исписанный лист, я взял другой из чистой стопки. «Дорогой Франсуа, я так рад, что все тревоги позади. Считаю часы до нашей встречи. Приеду вместе со своим другом из Индии г-ном дю Пейре, помнишь, я тебе рассказывал о нашем знакомстве в Сиолиме. Низко кланяюсь мадемуазель Мари». – Яснее намекнуть, кажется, невозможно, – усмехнулся Немо из-за моего плеча. – Франсуа должен предупредить Ишвари. Она может слишком обрадоваться, неожиданно увидев вас, и сказать или сделать нечто необдуманное. – Что ж. Я сложил и убрал оба письма в конверт, отданный мне Гелиогабалом, и спустился вниз, в гостиничный холл. Мальчишка-негр сидел на лавке недалеко от входной двери, но тотчас вскочил при моем появлении. Его круглое смышленое лицо выражало разом и любопытство, и готовность как можно лучше исполнить данное ему поручение. Я вспомнил, что Франсуа рассказывал про Навуходоносора, бывшего раба Сайреса Смита – тот был беззаветно предан своему хозяину и, кажется, был готов наложить на себя руки, если б тот погиб. – Вот мой ответ мистеру Смиту, – сказал я, отдавая конверт. – Передай его как можно скорее. – Не извольте беспокоиться, мистер Броссар. Гелиогабал аккуратно убрал конверт во внутренний карман куртки, белозубо улыбнулся и выскочил за дверь, я проводил его взглядом.