Принц Даккар мертв

После обеда миссис Креббс объявила, что в курительную комнату поданы бренди и кофе, и мы перешли в небольшую залу, смежную со столовой. Убранство курительной заметно отличалось от общего функционального и строгого стиля дома – стены были облицованы деревом и украшены охотничьими трофеями, мягкие кресла и низкие диваны располагали к неге, на столике из темного полированного гранита стояли тяжелые подсвечники со свечами и хьюмидоры из кедрового дерева. Мне показалось, что на облике этой комнаты лежит отпечаток иной личности, нежели личность деловитой миссис Креббс, хотя строгий порядок, поддерживаемый ею, царил и здесь. В курительной мы остались узким кругом. Мистер Смит и Герберт Браун как некурящие налили себе кофе, я добавил в свою чашку капельку бренди, Гедеон Спилет и Франсуа д`Обиньи раскурили сигары, и лишь капитан Немо не взял ничего и в задумчивости прошелся по комнате, разглядывая картины на стенах. – Господин Аронакс, не сочтите за навязчивость, но вы обещали рассказать о ваших преследователях, – устроившись в кресле и выпустив аккуратное кольцо дыма, произнес Гедеон Спилет. Я бросил короткий вопросительный взгляд на Франсуа, тот еле заметно кивнул. – Ну что ж, – я собрался с мыслями. – После побега с «Наутилуса» мы с Конселем, моим слугой, на несколько недель застряли в Норвегии и смогли вернуться в Париж только в конце сентября 1869 года. На следующее же утро нас вызвали во Дворец правосудия и целый день изводили допросами. Я рассказал все, что мог вспомнить про «Наутилус» и капитана Немо – не так много, как хотелось господам дознавателям, но более чем достаточно для меня. – А на следующий день вас похитили! – подавшись вперед, воскликнул Спилет. – Я вижу, вы тоже читали французские газеты, – улыбнулся я. – Да, на следующий день меня похитили. Я подробно рассказал о двух британских агентах, затолкавших меня в карету с зашторенными окнами, о тайной поездке в неизвестном направлении, загородном доме, полковнике Спенсере и о нашем разговоре. Единственное, о чем я умолчал – об имени, нечаянно сорвавшемся с уст одного из агентов Спенсера – имени принца Даккара. – Значит, тот потопленный корабль был британским, – пробормотал Герберт Браун. – Так сказал полковник Спенсер, – кивнул я. – Что же было дальше? – поторопил меня Спилет. Его глаза горели. Я рассказал, как провел взаперти ночь, как утром меня посадили в карету и вернули обратно в Париж. Рассказал про нападение на Конселя, обыск в моем кабинете, про похищенные дневники, что я вел на «Наутилусе», про хитрость с портным Моту, благодаря которой Консель избавился от слежки и смог втайне купить билеты до Марселя. Наконец я рассказал, как мы добрались до дома Франсуа д`Обиньи – и Гедеон Спилет в изумлении повернулся к моему другу. – Да, господа, представьте мое ошеломление, когда в один из осенних вечеров на пороге моего дома оказался человек, которого я уже год как считал мертвым! – с добродушной усмешкой отозвался тот и пыхнул сигарой. – Что ж, я знал, что с британской разведкой лучше не шутить. Полгода Пьер прожил у меня, и за пределами моего дома об этом не узнала ни одна живая душа. – Почему вы думаете, что полковник Спенсер по-прежнему преследует вас, мистер Аронакс? Он же вас отпустил, – нахмурившись, спросил Сайрес Смит. – К несчастью, с тех пор я еще дважды встречался с полковником Спенсером, и думаю, что наша четвертая встреча окажется последней. Я путешественник, мистер Смит, мне трудно долго сидеть на одном месте, к тому же я боялся злоупотребить гостеприимством Франсуа. В марте 1870 года я отправился в Индию к своему старому другу Жан-Полю Лакруа и какое-то время прожил у него. На одном из светских приемов я неожиданно снова встретил полковника Спенсера, и, судя по всему, наша встреча отнюдь не была случайной. Он почему-то решил, что я или обманул его, или рассказал гораздо меньше, чем знаю, он обвинил меня в том, что я соучастник капитана Немо и чуть ли не член команды «Наутилуса». Признаюсь, я с большим трудом от него отделался, мне пришлось срочно и в тайне уезжать из Сиолима, проще говоря – бежать… Я заколебался, не зная, говорить ли о принцессе Ишвари. Мне очень не хотелось называть ее имя, но с другой стороны, если Спилет читал нашу бульварную прессу и ее сентенции о «немолодом профессоре, потерявшем голову от страсти к юной индийской принцессе», не лучше ли для меня будет придерживаться одной версии? К счастью, Спилет сам пришел мне на помощь. – Однако потом вы все-таки вернулись в Париж, – быстро сказал он. – Да, я вернулся в Париж. Я думал, наши газетчики съедят меня живьем. Стыдно вспомнить, сколько больных фантазий и прямой лжи вылилось тогда на мою голову. Меня оставили в покое, только когда началась война с Пруссией. Я помолчал, подбирая слова. – Не скрою, это было тяжелое время. У меня осталась всего одна отдушина – работа, работа с утра до ночи, а еще – книга воспоминаний о подводном путешествии… Но через год оказалось, что мое здоровье серьезно подорвано. Я решил уехать из Парижа, пожить в деревне, на свежем воздухе и козьем молоке. И выяснилось, что все это время за мной следили! Бог знает, какими фантазиями руководствовался полковник Спенсер, но стоило мне приехать в Гавр, как меня снова похитили. Я подробно рассказал про второе похищение, не упоминая Тадеуша Красновского – про рыжего кучера, оказавшегося бандитом, про загородный дом на берегу Ла Манша, где меня держали, про пытку жаждой и про то, как я догадался собирать дождевую воду с помощью своей сорочки. – Что бы я ни говорил полковнику Спенсеру, он на все отвечал – «вы лжете». Я так и не смог его убедить, что мне ничего не известно. Слушая мой рассказ, д`Обиньи мрачнел на глазах. – Ах, какая скверная история, Пьер, – пробормотал он. Герберт Браун смотрел на меня с сочувствием, Гедеон Спилет – скорее с удивлением, и лишь Сайрес Смит оставался бесстрастным. Что до капитана Немо, то он стоял ко мне спиной, но я не сомневался, что и он внимательно слушает мой рассказ. – В конце концов мне удалось бежать, и не спрашивайте как. Я оказался на дне общества, без имени, без денег, без жилья, и если бы не помощь Франсуа, неизвестно, как бы все обернулось. Теперь я путешествую – из города в город, из страны в страну, и везде называюсь чужим именем. И я больше чем уверен – если вы объявите обо мне в своей газете, мистер Спилет, очень скоро здесь окажутся британские агенты. После моего побега ничто не убедит полковника Спенсера, что я не имею отношения к капитану Немо. – Потому, что вам помогли бежать, и это был не Франсуа, – сказал Сайрес Смит, пристально глядя на меня. Я уже открыл было рот, чтобы возразить – но встретил его строгий умный взгляд и как по наитию понял, что этому человеку нельзя лгать. – Да, мне помогли бежать, – признал я, отводя взгляд. – Капитан Немо! – воскликнул Спилет. Я отрицательно покачал головой и отпил из чашки, мысль моя лихорадочно работала. Рассказать о Красновском? Нет, это неизбежно повлечет разговор о Стефане Бобровском, помощнике капитана «Наутилуса», а я обещал Немо не выдавать его людей. Солгать, придумать кого-то? Экспромтом я не сделаю этого убедительно. – Не хочу об этом говорить, – наконец выдавил я. – Помилуйте, мсье Аронакс, вы же прерываете рассказ на самом интересном месте! – в глазах Спилета горел азарт гончей, идущей по кровавому следу. Не знаю, как бы я выходил из положения, но мне на помощь пришел Сайрес Смит. – Гедеон, профессор Аронакс не на допросе, а у друзей, – с нажимом ответил он, глядя журналисту в глаза. – Он расскажет то, что сочтет нужным… и когда сочтет нужным. Я полагаю, профессор Аронакс исчерпывающе объяснил, почему о нем не нужно никому сообщать. – Разумеется, я не буду о нем писать, но… – Гедеон, во время войны я имел дело с британской военной разведкой. Этих людей нельзя недооценивать. Тот пожал плечами. Сайрес Смит перевел взгляд на Немо. – Мистер дю Пейре, если вы не оставили намерения осмотреть нашу лабораторию, я к вашим услугам.