Принц Даккар мертв

Я поднялся в свою комнату совершенно измотанным. Капитан Немо в компании Сайреса Смита, Герберта Брауна и Франсуа д`Обиньи отправился осматривать лабораторию Гранитного дворца, но я не нашел в себе на это сил. Мне хотелось тишины и покоя – и времени хоть немного собраться с мыслями. Итак, никакой британской слежки за нами не было. Человек в бежевом костюме встретил меня в поезде случайно и узнал не потому, что караулил, а по репортерской привычке запоминать лица. Еще вчера, узнав об этом, я испытал бы огромное облегчение, но только не сейчас – по въедливости и упорству Гедеон Спилет вполне мог соперничать с полковником Спенсером. Он не был врагом, но не был и другом, рядом с ним я мог не опасаться за свою жизнь – однако каждое слово, произнесенное мною в его обществе, придется тщательно отмерять и взвешивать. В дверь осторожно постучали, и я вздрогнул от неожиданности. Неужели снова Спилет? – Войдите! В комнату проскользнул Консель – и меня теплой волной накрыло блаженное чувство защищенности. – Господин профессор... – Консель, друг мой! – воскликнул я, протягивая к нему руки – и через секунду оказался стиснут в железных объятиях. Ребра у меня затрещали, и стало нечем дышать. Однако бедный малый тут же опомнился и отступил на шаг, в ужасе от непозволительного нарушения субординации. – Господин профессор ужасно выглядит! Господин профессор фунтов сорок потерял, если не больше! Господину профессору пришлось голодать? Глядя на него, я не мог не улыбаться. – Все уже позади, Консель. И все позади благодаря тебе. Ты спас не одного меня, ты спас нас всех. Он глубоко вздохнул и опустил глаза. – Господин профессор очень добр. Только это не я, это господин д`Обиньи. Я молчал, не зная, что сказать. Меня переполняло щемящее чувство, в котором смешались горячая благодарность, нежность и чувство вины. Придя мне на помощь, мой бывший слуга не просто рискнул жизнью – он лишился имени и родины. После того как он оставил с носом британских агентов, путь в Париж оказался закрыт для него так же, как и для меня. Консель между тем прошелся по комнате, передвинул к краю пресс-папье и стопку бумаги на столике, заглянул в шкаф, поправил на плечиках мой сюртук – он как будто не находил себе места или не мог решиться заговорить о том, что его тревожило. – Господин профессор приехал за мадемуазель Мари? – спросил он наконец, не глядя на меня. – И скоро уедет снова? Я услышал в его вопросе другой, невысказанный, и у меня снова защемило сердце. – Мы приехали, чтобы решить судьбу мадемуазель Мари, это так. Но что будет дальше, я не знаю. Возможно, через несколько дней мы уедем все вместе в Нью-Йорк. Возможно, она останется здесь вместе с Франсуа д`Обиньи, а мы с господином дю Пейре вернемся на… корабль. Но может случиться и так, что господин дю Пейре вернется на корабль, а я нет. Я говорил с ним о тебе, он согласен принять тебя, но… хочешь ли ты этого? Лицо Конселя прояснилось, будто я развеял один из его страхов. – Если господин профессор позволит мне снова сопровождать его, то совсем не важно, вернемся мы на корабль или куда-то еще, – твердо ответил он. Я глубоко вздохнул. – Это решено, однако давай не будем торопиться. Сейчас мы ходим по тонкому льду. Жак Орэ не может внезапно превратиться в Конселя Дюнсте, у хозяев Гранитного дворца возникнет слишком много вопросов. Через несколько дней, когда судьба Мари решится, мы подумаем, как представить твой отъезд так, чтобы избежать подозрений. – Пусть господин профессор не изволит беспокоиться, я подожду сколько нужно. И Консель, поклонившись мне, бесшумно выскользнул из комнаты. Я запер за ним дверь и подошел к окну. Начинало темнеть. Укрытые снегом пологие гряды холмов уходили за горизонт, среди белых берегов петляла черная река Благодарения. Недалеко от Гранитного дворца она расширялась в пруд, резко очерченный плотиной. У плотины стоял приземистый одноэтажный дом, крошечные окна которого горели уже знакомым оранжевым светом, из трубы вился дымок. По-видимому, там и располагалась электротехническая лаборатория мистера Смита, и именно там сейчас находился капитан Немо. Я отошел от окна, зажег керосиновую лампу. Напряжение последних часов постепенно отпускало меня. Следуя многолетней привычке, я записал в дневник события дня, которые мне хотелось сохранить в памяти, не забыв подробно описать версию, изложенную Спилету в курительной комнате. История была хороша, потому что почти не включала в себя лжи, одни недомолвки, однако она была и плоха тем, что оставила Спилету зацепку. Что ж, я имел право быть скрытным и даже невежливым! Скоро совсем стемнело, и я задвинул шторы. Время шло, капитан Немо не возвращался. В какой-то момент я, устав прислушиваться к тишине в его комнате, прошел сквозь каморку с ванной и, осторожно постучав, отворил к нему дверь, но там было темно и пусто. По всей видимости, экскурсия в лабораторию оказалась более чем интересной – а может, капитан с Франсуа нашли возможность поговорить без свидетелей и спокойно обсудить будущее Ишвари. Около восьми часов я решил сходить в библиотеку немного почитать перед сном. Библиотека в Гранитном дворце располагалась на третьем этаже рядом с лифтовым холлом, игравшим также роль гостиной. Я спустился по лестнице, освещенной ярким пунктиром оранжевых ламп, прошел по коридору мимо курительной комнаты и столовой. Везде было пусто, только в гостиной подметала пол молодая негритянка. Однако из библиотеки раздавались негромкие мужские голоса, и мне показалось, что я различаю голос Франсуа д`Обиньи. Обрадованный, я отворил дверь – и сердце у меня подпрыгнуло. Рядом с Франсуа сидел капитан Немо, и на губах его играла легкая улыбка, а глаза горели торжеством. – Пьер, как удачно! – по-французски воскликнул д`Обиньи, и я увидел, что он тоже улыбается. – Я уже думал, не послать ли за тобой. Мы с господином дю Пейре пришли к определенному соглашению, но есть еще ряд вопросов, которые хотелось бы обсудить с твоим участием. – Буду рад оказаться полезным, – ответил я, плотно закрывая за собой дверь и усаживаясь в кресло напротив них. – Господин д`Обиньи любезно согласился и дальше быть опекуном известной вам особы, – сообщил Немо, и я вздохнул с облегчением. – Однако имя этой особы может нести для нее угрозу. Как вы знаете, профессор, в Марселе ходят слухи, опасные и для дяди, и для племянницы. Имя племянницы известно, и ее путь до Нью-Йорка легко отследить. Пока она здесь, ей ничто не угрожает, но если она пожелает жить в одном из крупных городов… Немо умолк и нахмурился. В наступившей тишине я услышал приближающиеся шаги, а потом дверь в библиотеку распахнулась и вошел Гедеон Спилет. – Добрый вечер, господа, – любезным тоном заявил он. – Как приятно увидеть вместе столько интересных собеседников. – Добрый вечер, мистер Спилет, – суховато ответил д`Обиньи. Я только молча кивнул, не зная, чего ожидать. Нимало не смутившись, репортер уселся в кресло, достал из-за пазухи небольшой хьюмидор, извлек сигару и с явным удовольствием закурил. – Мсье Аронакс, а вы никогда не думали, кем может быть капитан Немо? – спросил он.