Принц Даккар мертв

Я понял, что меня ждет очередная атака неугомонного репортера и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. – Он пожелал скрыть свое имя, – ответил я как можно безразличнее. – Имя да, но национальность! Вы написали в своей книге, что капитан «Наутилуса» может быть испанцем, турком, арабом или индусом. Раз его враги – англичане, Испания и Турция отпадают, тем более что Турция находится с Британской империей в союзнических отношениях. Значит, араб или индус? – Мистер Спилет, вы что же, надеетесь разрешить эту загадку, не покидая кресла? – усмехнулся д`Обиньи. – А почему бы и нет? – парировал тот. – Разве в книге мсье Аронакса мало подсказок? Капитан Немо несметно богат, блестяще образован, выглядит как араб или индус и ненавидит англичан. Кто пришел бы вам в голову по этому описанию? – Да кто угодно, – проворчал д`Обиньи, не глядя на репортера. – Мало ли богатых арабов или индусов, ненавидящих англичан? – Не просто богатых, но получивших блестящее европейское образование! – Не понимаю ваших намеков, мистер Спилет. Тот с досадой повернулся к Немо. – Ну, а вы что думаете, мсье дю Пейре? Насколько я понял, вы долгое время жили в Индии и хорошо знаете эту страну. Неужели вы тоже считаете индусов дикарями? Султан Типу находился в союзнических отношениях с Наполеоном, он построил собственный флот, по тем временам прекрасно оснащенный. Азимулла-хан, ближайший соратник Нана Сахиба, был блестяще образован и дважды посещал Европу. Наконец, Индия – страна несметных богатств и тайных сокровищниц. Вот откуда колоссальные деньги на постройку «Наутилуса»! На мой взгляд, все сходится! Я украдкой бросил взгляд на капитана, но с удивлением обнаружил, что тот не взбешен и даже не раздражен. Мне показалось, что Спилет скорее забавляет его – то ли неожиданной смелостью догадок, то ли, наоборот, недогадливостью. А может, капитана будоражила и увлекала игра с опасностью – склонность, в прошлом не раз толкавшая его на дерзновенные и безрассудные поступки. – Вижу, вы подводите нас к определенной мысли, мистер Спилет. Вы полагаете, что капитана Немо нужно искать среди вождей восстания сипаев? – спокойно отозвался он. – Именно так. – Однако имена вождей восстания хорошо известны. Тантия Топи казнен англичанами, Бахт-хан погиб в бою, Лакшми Бай – женщина, и тоже погибла. Осталась неизвестной судьба одного Нана Сахиба, тела которого так и не нашли. Профессор Аронакс, – и Немо повернулся ко мне, – на ваш взгляд, может ли капитан Немо быть Нана Сахибом? Уводил ли капитан разговор в сторону или намекал, что мне стоит подтвердить его предположение? Так или иначе, я не мог этого сделать. Сравнение с Нана Сахибом показалось мне самой черной клеветой, почти кощунством. – Нет, – твердо ответил я. – Человек, устроивший Канпурскую резню и дважды проявивший самое подлое вероломство, капитаном Немо быть не может. – Вы уверены? – Совершенно уверен. – Вот видите, мистер Спилет. Вам стоит искать разгадку в другом месте. – Вы забыли про принца Даккара, – проворчал тот. – Принц Даккар мертв, – холодно ответил Немо. – Откуда вы знаете? Его тела тоже так и не нашли. На минуту в комнате повисло молчание, которое мне показалось звенящим. – Индийский раджа, спокойно рассуждающий о вкусе говядины? – рассудительно возразил д`Обиньи после паузы. – Это то же самое, что для нас, европейцев, рассуждать о вкусе человечины. Так что не думаю, что вы правы, Гедеон. Англичане своей Большой Игрой много кому перешли дорогу. Даже здесь, в Соединенных Штатах. Они ведь помогали южанам во время Гражданской войны? – Пытались помогать ради прорыва морской блокады, год или два мы даже опасались интервенции, – мрачно подтвердил репортер, и, слава богу, следующие полчаса мы посвятили обсуждению военных действий на море и борьбе с контрабандистами во время войны между Севером и Югом. Когда часы пробили десять, я поднялся с кресла, собираясь откланяться и пойти к себе, однако Гедеон Спилет немедля поднялся тоже. – Мсье Аронакс, вы не подпишете мне пару экземпляров вашей книги? – обезоруживающе улыбнувшись, спросил он. Я подумал, что это прекрасная возможность увести Спилета и дать капитану Немо и Франсуа д`Обиньи поговорить наедине, и ответил как мог любезно: – Охотно, мистер Спилет, можно прямо сейчас. Мы распрощались со своими собеседниками и вышли из библиотеки. В лифтовом холле было уже темно и пусто, но коридор тускло освещала редкая цепочка натриевых ламп, среди которых горела только каждая четвертая. Мы прошли до конца крыла, и в его торце я с удивлением обнаружил еще одну неприметную входную дверь, ведущую из коридора третьего этажа прямо на склон холма. Спилет отпер дверь в комнату, расположенную рядом выходом, и чем-то щелкнул. Над нами загорелась электрическая лампа, осветив комнату, обставленную как рабочий кабинет. Здесь пахло дорогим табаком и совсем немного – духами, вдоль стен стояли книжные шкафы и бюро с подписанными ящичками, письменный стол был завален газетами. В углу я заметил большой глобус на подставке, на секретере – лупу в латунной оправе на шарнирах, размером с ладонь, и подзорную трубу на штативе. Дверь в боковой стене вела, видимо, в смежные комнаты. – Присядете, мсье Аронакс? Не хотел говорить при вашем спутнике… и при Франсуа д`Обиньи. Как я и подозревал, просьба подписать книгу оказалась не более чем предлогом. – Я несколько раз и очень внимательно прочитал ваш роман, и знаете, что я скажу? – продолжил Спилет. – На месте полковника Спенсера я бы тоже вам не поверил и решил, что вы рассказали гораздо меньше, чем знаете. – В самом деле? – Можно ли отнестись всерьез к тому, что за семь месяцев вы так и не узнали численность экипажа «Наутилуса»? Да я уже через две недели знал бы их всех в лицо! Можно ли поверить, что тридцать или сорок человек команды ютились в пятиметровом кубрике, включая и помощника капитана, а пленники, подобранные на поле боя, получили две отдельные каюты? Вы описали «Наутилус» от носа и до кормы, но нигде не упомянули ни лаборатории, ни фотомастерской, хотя фотографический аппарат у капитана Немо был. Капитан показал вам чертежи «Наутилуса» и подробнейшим образом рассказал, как ему удалось втайне от всего мира построить свой корабль, но почему-то умолчал о составе электрических батарей. Вы всегда тщательно записывали путь «Наутилуса», но не только не привели координат острова с пещерой, где тот пополнял запасы натрия, но даже не сообщили, к какому архипелагу он относится! Наконец, вы знали о названии и национальной принадлежности корабля, потопленного 2 июня, но в вашей книге этот корабль так и остался безымянным. – И что вы хотите от меня услышать, мистер Спилет? Что я о многом умолчал? Да, я о многом умолчал. Я рассказал в своей книге все, о чем мог рассказать, и не требуйте от меня большего. – Я ничего от вас не требую, мсье Аронакс. Вы – друг Франсуа д`Обиньи, а мсье д`Обиньи – друг Сайреса Смита, так что мы все на вашей стороне. Можете быть уверены – теми соображениями, что я с вами сейчас поделился, я не делился более ни с кем, кроме Сайреса. Однако очевидно, что они могут прийти в голову не только нам. – Полагаете, я об этом не думал? – я позволил себе улыбнуться. Репортер наконец достал с полки и подал мне свежий экземпляр моего романа, еще слабо пахнущий типографской краской. Я подошел к письменному столу, обмакнул перо в чернильницу и написал на авантитуле: «Гедеону Спилету, самому внимательному читателю, от автора. 11 февраля 1872 года». – Вы ведь знаете настоящее имя капитана Немо, не так ли? – вдруг спросил Спилет. Я выпрямился и внимательно посмотрел ему в лицо. Обычно насмешливый и уверенный в себе, репортер был сейчас явно взволнован. – Знаю, – медленно ответил я. – Но вам я его не назову. – Я и не прошу вас об этом. Скажите только… у него действительно было право отправить на дно полторы сотни человек, тогда, 2 июня? – Ни у кого из нас нет такого права. Но, думаю, на его месте вы поступили бы так же. Возможно, что и я тоже. Спилет глубоко вздохнул. – Что ж. Значит, я не ошибся. Я вопросительно посмотрел на него, но он не стал развивать свою мысль и только рассеянно кивнул, когда я пожелал ему спокойной ночи и отправился к себе.