Принц Даккар мертв

В глазах Немо снова блеснул огонек – торжества? Или мне показалось? Он сжал мою руку, не давая подняться с кровати. – Нет, профессор, вы никуда не пойдете. Я исполнил ваше условие, теперь вы исполните мое. Я смотрел на него в горестном изумлении, не понимая. Неужели он снова играл со мной? Но зачем? – И что это за условие? Его взгляд стал жестким, почти хищным. – Останьтесь со мной. Позвольте мне насладиться вами… так, как я хочу. – Это приказ, капитан? По его лицу словно промелькнула тень, и он нехотя отпустил мою руку. – Нет, это не приказ. Вы можете уйти, – будто с усилием ответил он. – Но… я прошу. Жалость, горечь, недоумение смешались во мне с темным стремлением подчиниться и еще хотя бы раз оказаться во власти его волшебных рук. Я не понимал, что за извращенная жажда требует от него добиваться меня, не желая. Искал ли он таким образом моей преданности? Но я и так был ему предан. Или в этом все же была искра любви, стыдящаяся сама себя? – Я ваш, – тихо ответил я, накрывая его ладонь своей. – Я сделаю все, что вы пожелаете. И мысленно добавил: «В последний раз». Глаза Немо будто вспыхнули темным огнем. – Вы сказали свое слово, профессор. Теперь снимите сорочку, брюки и кальсоны. Хочу видеть вас полностью обнаженным. В комнате было тепло, но меня охватил ознобный холод. Однако я сделал, как он велел – снял сорочку и повесил ее на спинку стула, на сиденье положил сложенные брюки. Эрекция у меня почти опала, и я без большого смущения избавился от кальсон. Если бы я все еще желал капитана, то, наверное, умер бы со стыда, но сейчас все прочие чувства смыло недоумение и бесконечная печаль. – Я говорил вам, что вы очень красивы? – прошептал Немо. – Да, капитан. – Идите сюда. Я подошел к кровати и присел на край. Наши взгляды встретились, и я увидел, как хищное торжество в его глазах сменяется удивлением и тревогой. – Что с вами? – А что со мной? Со мной вы. Он нахмурился и сильно сжал мою руку. – Пьер, очнитесь! – Быть может, я как раз очнулся? Кажется, я напугал его. И, кажется, не шутя. Немо рывком поднялся с постели, я встал следом. Он снова взял меня за плечи и развернул лицом к окну, к льющемуся призрачному лунному сиянию. – Пьер, это реальность или ночной кошмар? Я не могу снова потерять вас. Мне не следовало просить вас о близости? Но почему это плохо? Почему плохо ласкать вас, если вам это доставляет наслаждение так же, как и мне? Вы смотрите на меня, и мне кажется, что это взгляд из могилы. Почему, Пьер? – Я совсем не понимаю вас, капитан, – тихо ответил я. – Я люблю вас, почему вы меня мучаете? Мою верность не надо покупать, я вам верен. Моего послушания не надо добиваться, я подчиняюсь вашим приказам. Что вам не хватает во мне, от меня? Немо глубоко вздохнул и, чуть наклонившись, на секунду коснулся лбом моего лба. – И не понимайте этого, профессор. Не надо вам этого понимать. – Надо, если я и дальше буду вашим спутником. Он молча смотрел на меня бездонными пятнами тьмы на затененном лице. – Я вас правильно понял? Вы собираетесь покинуть меня? – Нет. Не знаю. Да, если я вам больше не нужен. – Должно быть, я снова в том старом кошмаре, – прошептал Немо. – Иногда мне снится, что на самом деле ничего не было. Я не находил Ишвари, вы не возвращались на «Наутилус», я терял своих людей одного за другим и в конце концов остался совсем один – там, на южном острове... и придумал себе другую жизнь, чтобы не сойти с ума. – Это был сон, капитан. – Вы уверены? Я молча кивнул, хотя не был уверен, не сон ли я сам. – Пьер, останьтесь со мной сегодня. Я знаю, вы можете любить без памяти и уйти навсегда, но – останьтесь, прошу вас. Теперь он действительно просил, и я с легким сердцем протянул ему руку. Внутренний холод выходил из меня дрожью, и капитан накрыл нас обоих одеялом. Мы лежали обнявшись, я слушал мощный, ровный стук его сердца и медленно отогревался душою и телом. Он гладил меня по голове, перебирал волосы, скользил кончиками пальцев по плечам. Я всем своим существом ощущал его глубокую симпатию, словно наши души действительно соприкоснулись и обрели возможность осязать друг друга. Постепенно руки капитана опустились ниже, рисунок движений стал более острым – он то пощипывал меня, то ввинчивался кончиками пальцев в кожу, разминая мышцы и перебирая позвонки на спине, и я почувствовал, что во мне разгорается потухший было чувственный жар. Раньше я оба раза оказывался в его руках уже мучительно распаленным, когда каждое прикосновение отзывается электрически остро, пронзительно сладко. Теперь я познавал иную сладость – Немо словно играл на моих нервах не резкое крещендо, а нежную минорную мелодию. Но я снова пьянел – медленно, но верно. Когда мой ствол вздрогнул, набухая, я чуть отодвинулся от капитана, боясь прервать это тягучее восхитительное бытие, однако скрыть эрекцию мне не удалось – Немо тут же отследил мое движение и на мгновенье накрыл ствол ладонью. Я вздрогнул всем телом. – Ш-ш-ш, Пьер, только не убегайте, – прошептал он. – Повернитесь ко мне спиной. С вами так хорошо сейчас. Я повернулся, как он просил, разом ощутив чуткой кожей спины живой жар его тела и щекотание волосков на груди. Теперь он гладил и пощипывал меня спереди – обводя пальцами мышцы, потирая соски, скользя ладонями по животу, я начал вздрагивать от каждого прикосновения, все сильнее изнемогая от нарастающей сладостной жажды. Наконец он медленно пропустил мой ствол через кулак, и я не удержался от вскрика. – Тише, Пьер, тише, – прошептал капитан, закрывая мне рот ладонью, пока я жадно целовал его пальцы. – Когда мы вернемся на «Наутилус», я еще заставлю вас кричать, а сейчас тише. Я не мог тише, я вцепился зубами в одеяло, потому что он пленил головку в плотном кольце своих пальцев, и я изнывал в тесном, скользком и сладком, а пальцы другой его руки щекотали и дразнили меня в самых чувствительных местах. Я пылал, сердце било молотом, перед глазами вспыхивали огненные фейерверки, я тянулся и бился в его кулак, пока острое наслаждение не плеснуло в голову волной экстаза и почти не лишило меня чувств. Как мне понять этого непостижимого человека? Час или полтора назад я так и не смог воспламенить его своими ласками, но вот теперь он был возбужден, и еще как! Едва опомнившись, я ощутил это всем существом – в медленных глухих ударах сердца, в жаре рук, обнимающих меня, в напряженной плоти, упирающейся мне в поясницу. Но вместо ликования меня охватило что-то вроде суеверного страха. Я понял прежде любых слов, что сейчас капитан снова прогонит меня, то ли не желая принять именно от меня запретное наслаждение, то ли вовсе не позволяя себе испытывать его. Такой изобретательный, живой и чуткий минуту назад, Немо будто окаменел. Пытался ли он вернуть контроль над своим телом, желал ли возвысить свой дух, чтобы стать недоступным страсти? Я повернулся в его руках и взглянул в лицо – нахмуренное, с плотно сжатыми губами. Капитан смотрел мимо меня, я будто вновь стоял перед захлопнувшейся дверью. Случись это днем раньше, я бы отступил, но сейчас во мне еще звучали его слова: «Останьтесь со мной сегодня… Останьтесь, прошу вас». – Пожалуйста, позвольте мне, – умоляюще прошептал я, опуская ладонь на вздыбившуюся ткань брюк. – Только один раз. Пожалуйста. Он перехватил мою руку, сжал запястье железными тисками, однако не произнес ни слова. Я ласкал его кончиками пальцев, едва касаясь, насколько мог дотянуться, и с темным восторгом ощущал, как его плоть откликается на прикосновения. Я шептал «пожалуйста, позвольте» еще и еще, не очень понимая, что за слова срываются с моих уст, мне казалось, что стоит хоть на миг замолчать, капитан опомнится и остановит меня. Полынная горечь отверженности обернулась во мне состраданием и жаждой – не жаждой тела, ибо физически я был полностью удовлетворен, но духа. Улучив момент, я выпростал вторую руку и расстегнул его брюки, выпустив на волю то, что уже давно изнывало в тесноте. Я сомкнул ладонь вокруг бархатистого и чуткого, наливающегося упругой силой, и мягко провел несколько раз туда-сюда, а потом, в последний раз прошептав «пожалуйста», приподнялся на локте и ртом осторожно вобрал в себя нежную налитую кровью головку. Капитан шумно вздохнул и пробормотал несколько бессвязных слов на своем языке. Я вспомнил все, чему учил меня Арсен Люмьен четверть века назад. Губами я полностью освободил головку от крайней плоти и пустил ствол глубоко между небом и языком, а потом принялся ласкать, дразнить и нежить, то пропуская головку сквозь плотное кольцо губ, то щекоча уздечку, то мягко посасывая ствол и слизывая с приоткрытой щели тягучие терпкие капли. Меня охватил восторг, которому я и сейчас не подберу названия – темный восторг обладания. Заставляя капитана трепетать от наслаждения, я будто держал в руках его душу. Быть может, добиваясь меня, он испытывал нечто подобное? Через несколько минут он отпустил мою руку, а потом ладонь капитана легла мне на затылок. Теперь не я играл с ним, а он направлял меня, властно задавая желаемый рисунок движений. Скоро я понял, что конец близок – с его губ сорвался протяжный глухой стон, потом он резко шевельнулся, пытаясь отстраниться, но я навалился на его бедра и удержал ствол во рту, пока семя толчками выплескивалось мне в горло. Меня охватило исступленное ликование – я все-таки сумел доставить ему удовольствие! Меня не напугало даже, когда Немо одним рывком опрокинул меня на спину, раскрытой ладонью нажал на грудь у основания шеи, пригвоздив к кровати, и приблизил лицо к моему, вглядываясь в глаза. – Я счастлив. Я так счастлив, – прошептал я. Яростный огонь в его зрачках сменило новое выражение, которое я не смог прочитать, а потом он прикрыл глаза и коснулся лбом моего лба.