Принц Даккар мертв

Утро 13 февраля разбудило меня звонким перестуком капели по подоконнику. Я поднялся с кровати, подошел к окну и раздвинул шторы. Небеса до горизонта сияли чистейшей лазурью, заснеженные поля слепили глаза, однако то тут, то там на взгорках проступали черные проталины. С плотины доносился глухой рев падающей воды – невидимые под снегом ручьи, впадающие в реку Благодарения, сделали ее полноводной. В Айову пришла весна. Я помню, что чувствовал себя почти невесомым, пронизанным солнечным светом, будто моя душа вместе с жаворонками утонула в небесной синеве. Меня более не мучили ни дурные предчувствия, ни тревожные опасения, я был счастлив и знал, что все будет хорошо. Было ли то иллюзией, делающей падение особенно болезненным, или Провидение в своей неизреченной милости одаривало меня силами для грядущих испытаний?.. Перед завтраком ко мне зашел капитан Немо, уже полностью одетый. – Профессор, вы еще не видели мастерскую мистера Смита? – любезным тоном осведомился он. – Увы, не пришлось, – улыбнулся я. – Мы с вами приглашены посетить ее сегодня в одиннадцать утра. По словам господина д`Обиньи, начинается весенний паводок, расход воды в реке Благодарения за ночь вырос почти втрое, соответственно увеличилась и мощность электрогенератора. И сегодня мы сможем увидеть действие машин, работающих на переменном токе… хотя я по-прежнему считаю, что постоянный ток гораздо удобнее. – Не сомневаюсь, капитан. – Дю Пейре. В этих стенах – только дю Пейре, профессор, – предостерегающе заметил он, и я кивнул, признавая свою оплошность. Как оказалось, к завтраку я снова опоздал, и улыбчивая чернокожая Суламифь подала мне яичницу с беконом, кофе и тосты. Гранитный дворец, как и вчера, жил своей жизнью – стрекотали швейные машинки, поскрипывали тросы лифта, перекликались голоса на кухне да утробно рокотал какой-то механизм – будто лопасти перемешивали и перемешивали воду в чане. Этот звук пробудил мое любопытство: я хотел увидеть, какие еще машины созданы инженерным гением Сайреса Смита, и с нетерпением ждал назначенного времени. Без пяти одиннадцать я спустился в холл первого этажа. Вскоре подошли капитан Немо и Франсуа д`Обиньи. Мы вышли во двор перед Гранитным дворцом, в это время суток залитый густо-синей тенью, и двинулись по расчищенной дорожке к мастерской, расположенной у самой плотины. Мастерская представляла собой одноэтажное кирпичное здание под двускатной крышей. Когда Франсуа отворил дверь, к шуму воды примешалось низкое монотонное гудение, будто гигантский шмель повис над ухом. Я огляделся, но так и не нашел источник звука – казалось, тот доносится отовсюду. Обширное помещение было ярко освещено оранжевым светом натриевых ламп, в котором бледнели солнечные лучи. У стены вращалось большое зубчатое колесо, связанное через систему шестерен с массивным аппаратом неизвестного назначения. Рядом с аппаратом возились Сайрес Смит и Герберт Браун, оба в простых холщовых куртках и таких же брюках, неровный синий цвет которых напомнил мне одежду сезонных рабочих, виденных мною в Небраске. – Сайрес, мы пришли! – позвал Франсуа. Инженер поднялся и подошел к нам, на ходу вытирая руки тряпицей. – Доброго дня, джентльмены, – сказал он. – Сегодня удачный день для демонстрации работы электрогенератора – на реке Благодарения начался паводок. Нам удалось довести скорость ротора до шестисот оборотов в минуту. Прошу вас. И он жестом пригласил нас следовать за собой. Вал главного зубчатого колеса раскручивался непосредственно потоком падающей воды и делал один оборот примерно за две секунды. Шестерни последовательно уменьшающегося радиуса вращались все быстрее, за последней, соединенной с аппаратом, было уже трудно уследить глазом. Сам аппарат выглядел как лежащий на боку массивный цилиндр на подставке. Гудение рядом с ним звучало громче. – Опыты Майкла Фарадея наглядно показали, что изменение величины магнитного потока через замкнутый контур приводит к появлению в контуре электродвижущей силы, – заявил Сайрес Смит. – Перед вами – электрогенератор переменного тока. Внутри находится намагниченный ротор, вращение которого наводит в обмотках статора, – он показал на провода в оплетке, плотно накрученные на цилиндр, – переменное напряжение. Переменный ток, как и постоянный, можно передавать по проводам, более того, электрогенератор обратим и может выступать в роли электрической машины, преобразующей энергию переменного тока в механическое движение. – Я подсоединил провода, мистер Смит, – сообщил Герберт, выпрямляясь. – Прекрасно. Следуйте за мной, джентльмены, сейчас вы убедитесь в этом воочию. Мы прошли к противоположной стене мастерской, где располагался похожий аппарат, но поставленный вертикально. Толстый стальной цилиндр венчал двухлопастный винт, напоминающий корабельный. Сайрес Смит повернул рубильник на стене, и винт с нарастающим гудением начал разгоняться. Скоро лопасти слились в мерцающий круг. – Сейчас машина работает на холостом ходу, но к валу можно подключить любую нагрузку, например, архимедов винт, с помощью которого мы закачиваем речную воду в водонапорную башню. Добрую минуту мы молча смотрели на шелестящий полупрозрачный круг вращающихся лопастей, но потом инженер повернул рубильник в исходное положение, и машина начала замедляться. – Прекрасный результат, мистер Смит, – произнес капитан Немо. Я видел, что он весьма впечатлен. – Благодарю вас, мистер дю Пейре, – сдержанно ответил инженер. – В подтверждение своих слов о преимуществах переменного тока над постоянным могу продемонстрировать работу еще одного прибора, который представляет собой несколько измененную индукционную катушку Румкорфа. Мы с мистером Брауном назвали его трансформатором. Он позволяет повышать или понижать напряжение за счет обратного уменьшения или увеличения силы тока, причем делает это почти без потерь. – Вот как? Будет любопытно взглянуть. Они прошли дальше, к катушке с массивным железным сердечником, на которую были намотаны провода двух видов, причем толстый провод в красной оплетке оборачивался вокруг сердечника всего пару десятков раз, зато тонкий синий оплетал его очень плотно. Сайрес Смит пустился в объяснения, которые я, не будучи инженером, скоро перестал понимать. Чтобы не мешать разговору, я отступил в сторону и стал рассматривать другие механизмы, пока обесточенные и неподвижные. Большинство из них было частично разобрано, некоторые выглядели целыми, однако их назначение от меня ускользало. Рядом с красивым изящным прибором, чем-то напоминающим армиллярную сферу, я задержался. Три тонких стальных окружности, как бы вложенные одна в другую, крепились на кардановом подвесе, внешняя опиралась на треножник-подставку, внутреннюю пересекал стержень, к которому крепился массивный диск. Я осторожно тронул вторую окружность, и она легко повернулась на штырьках. – Заинтересовались гироскопом, мистер Аронакс? – спросил, подходя, Герберт Браун. – Если только с эстетической точки зрения, – улыбнулся я. – Очень красивый прибор… и совершенно непонятный. – Гироскоп основан на действии закона сохранения момента импульса, – ответил тот. – Если диск сильно раскрутить, его ось, – и Герберт указал на стержень во внутренней окружности, – сохраняет ориентацию в пространстве несмотря на любые возмущающие воздействия. Механический гироскоп был изобретен Боненбергером и усовершенствован вашим соотечественником Фуко, с его помощью тот наглядно продемонстрировал публике вращение Земли вокруг своей оси. Мы с мистером Смитом добавили к гироскопу электромотор, чтобы компенсировать потери на трение. Если вы готовы немного подождать... Герберт снял крышку с подставки гироскопа и начал копаться в проводах. К нам подошел Франсуа д`Обиньи. – А, будущая добыча патентного бюро мистера Говарда, – добродушно проворчал он. – Красивая игрушка, да. Прибор негромко загудел, и толстый диск начал все быстрее вращаться вокруг своей оси, заданной перпендикулярным стержнем. Герберт выпрямился, его глаза сверкали торжеством: – А теперь, мистер Аронакс, возьмите гироскоп в руку и покрутите. Только аккуратно, чтобы не вырвать провода. Я сделал, как он велел – ухватился за подставку и стал поворачивать гироскоп в разные стороны, сначала осторожно, потом все более и более решительно. Тонкие блестящие окружности легко качались и оборачивались сами вокруг себя, однако массивный диск и тонкий стержень в центре прибора сохраняли свою ориентацию, что бы я ни делал. Это было похоже на волшебство, хотя объяснялось исключительно строгими законами физики. Краем глаза я заметил, что к нам подходят капитан Немо и Сайрес Смит. Капитан жадно смотрел на гироскоп, и глаза его пылали так, будто я держал в руках звезду. – Мистер Смит, вы позволите? – вкрадчиво осведомился он, протягивая ко мне руку. Тот кивнул. – Профессор?.. – Немо перевел на меня взгляд. Я передал капитану гироскоп. Тот несколько раз плавно повернул прибор налево-направо и вверх-вниз, потом вдруг резко встряхнул его – но тонкая стрелка во внутреннем кольце даже не шелохнулась. Он осторожно приблизил гироскоп к глазам, разглядывая подвес. Сайрес Смит, чуть нахмурившись, наблюдал за его действиями. – Мистер Смит, сколько вы надеетесь выручить на патентных отчислениях от этого изобретения? – спросил Немо, поворачиваясь к инженеру. – Скажем, за пять лет. – Пока трудно сказать, мистер дю Пейре, это зависит от того, насколько быстро оно найдет применение. Думаю, от двух-трех сотен до пары тысяч долларов. – Я заплачу вам десять тысяч долларов с тем, чтобы вы отдали гироскоп мне вместе с электрической схемой и чертежами… а потом навсегда забыли о нем. Мне показалось, что вслед за этими словами в мастерской наступила гробовая тишина, хотя, конечно, электрогенератор гудел по-прежнему и по-прежнему шумела вода, падая с плотины. Герберт Браун уставился на капитана в полном изумлении, Франсуа д`Обиньи укоризненно покачал головой, и только Сайрес Смит остался бесстрастен. – Это очень странное предложение, мистер дю Пейре, – ответил он, пристально глядя на Немо. – Зато хорошие деньги. Вы же деловой человек, мистер Смит? – Это очень странное предложение, мистер дю Пейре, – повторил тот, сделав ударение на слове «очень». – Зачем вам гироскоп, да еще на таких необычных условиях? Немо глубоко вздохнул. Я видел, что неожиданная неуступчивость инженера вызвала в нем раздражение и досаду – впрочем, как и любое другое решительное противодействие его воле. – С помощью вашего изобретения я хочу усовершенствовать свое, – ответил капитан. – И я не хочу, чтобы вашим изобретением смогли воспользоваться мои конкуренты. Довольно ли вам этого объяснения? – Нет, не довольно. О каком изобретении идет речь? Теперь они смотрели друг на друга в упор, как неприятели. Черные глаза капитана – глаза человека, привыкшего повелевать тысячами – пылали грозным огнем, взор Сайреса Смита отливал холодным стальным блеском. Мне чудилось, что самый воздух между ними начал мерцать и потрескивать, как перед ударом молнии. – Мистер Смит, неужели сумма в десять тысяч долларов недостаточно велика, чтобы успокоить ваше любопытство? Или вы желаете получить больше? Назовите свою цену. – Я не продаюсь, мистер дю Пейре, – медленно ответил Сайрес Смит. – Ни за две тысячи долларов, ни за десять, ни за все богатства мирового океана. На мгновенье мне показалось, что я рухнул в пропасть. Немо побледнел и осторожно поставил гироскоп обратно на подставку. – Я и не предлагаю вам все богатства мирового океана, – процедил он. – Однако если мое предложение оказалось для вас неприемлемым – воля ваша, забудем об этом. То, что изобрел один человек, сможет изобрести и другой. – Господа, господа, не стоит горячиться, – примирительным тоном произнес д`Обиньи. – Я уверен, все это можно спокойно обсудить и прийти к согласию. Сайрес Смит резко повернулся к нему: – А тебе, Франсуа, следовало больше рассказать мне. Тот отрицательно покачал головой: – Извини, Сайрес, но я рассказал ровно столько, сколько мог. На моем попечении ребенок, который точно ни в чем не виноват. И за судьбу которого я отвечаю, в том числе перед Господом и своей совестью. Сайрес Смит несколько секунд сверлил его негодующим взглядом, но потом глубоко вздохнул и отвел глаза, словно признав его правоту. – Что ж, джентльмены, – сказал он, – вижу, время все обсудить действительно настало. Через два с половиной часа я жду вас у себя в кабинете. А сейчас, если вы позволите, мы с Гербертом вернемся к работе.