Принц Даккар мертв

Говорят, снежную лавину можно вызвать, бросив камень или громко крикнув. Смертоносный горный обвал может начаться с крошечной песчинки, которая, катясь по склону, начнет сталкивать вниз обломки все большего размера. Громадные утесы еще неподвижны, но уже бежит и ширится каменный ручей, который вскоре станет всесокрушающим потоком и обрушит их в бездну. Впрочем, ни о чем подобном я в тот момент не думал. Я вернулся в Гранитный дворец более оглушенным, нежели встревоженным. Все вокруг дышало безмятежностью – ярко светило солнце, по подоконнику лупила капель, небеса сияли чистейшей голубизной, с кухни доносились веселые голоса служанок. Я понимал, что необдуманные слова капитана Немо заронили в душу Сайреса Смита подозрение и что, возможно, нам придется открыться, но не ждал от предстоящего разговора ничего дурного. Сайрес Смит был старым другом Франсуа д`Обиньи, а значит, мы не можем не прийти к согласию. Однако ожидание оказалось тягостным – я никак не мог сосредоточиться и найти себе достойное занятие. Капитан заперся у себя. Я сел у окна и раскрыл томик Марка Аврелия, но перед моим мысленным взором снова качались и переливались оранжевыми бликами стальные обручи гироскопа. Я думал о красоте физических законов и о мощи человеческого разума, способного поставить эти законы себе на службу, о навигационных приборах, которые смогут указывать курс в тумане, в бурю, в арктических морях вблизи магнитного полюса. Скоро я понял, что больше предаюсь мечтам, чем читаю сентенции императора-философа, и захлопнул книгу. Выглянув в окно, я увидел Герберта Брауна и Гэла, подводящего ему красивую вороную лошадь. Рядом крутился Топ. Герберт потрепал собаку по холке и легко вскочил в седло. Меньше чем через минуту он выехал на дорогу, огибающую холм, и скрылся за углом Гранитного дворца. За пять минут до назначенного времени я спустился на второй этаж. Комнаты Сайреса Смита занимали целое крыло – там была его спальня, два кабинета – большой и малый, «зимняя» лаборатория и техническая библиотека. Я свернул от лифтового холла по коридору налево и дошел до приоткрытой двери, откуда доносились негромкие голоса. Передо мной открылась зала с двумя окнами, обставленная в соответствии со строгим вкусом миссис Креббс. Центр залы занимал большой овальный стол с бюро из темного дерева, окруженный дюжиной стульев. Вдоль стен стояли застекленные шкафы с образцами минералов и отполированных металлических слитков. И в левой, и в правой стене залы виднелись дополнительные двери, ведущие, судя по всему, в смежные комнаты. Все уже собрались, ждали меня. Я молча поклонился, и Гедеон Спилет плотно прикрыл за мною дверь. Я чувствовал в нем с трудом сдерживаемое оживление, даже ликование. Сайрес Смит, напротив, выглядел спокойным и собранным. – Джентльмены, я собрал вас здесь ради попытки прийти к соглашению. Ситуация сложилась так, что отойти в сторону и предоставить событиям идти своим чередом я не могу, – он повернулся к капитану. – Мистер дю Пейре, я знаю, кто вы, уже примерно сутки. С вашего позволения, я буду по-прежнему называть вас этим именем, хотя оно принадлежит вам по праву не больше, чем другое, более известное ваше имя – капитан Немо. Я полагал, что буду готов к этим словам, однако сердце у меня подпрыгнуло и заколотилось. Сайрес Смит сделал паузу, как бы давая возможность капитану ответить, но тот молчал, хладнокровно глядя тому в глаза. – Вы не возражаете. Хорошо. Итак, до сегодняшнего дня я был готов закрыть глаза на то, что моим гостем оказался капитан «Наутилуса». Я категорически не приемлю вашего образа действий, но понимаю, что у вас имеются основания поступать так, как вы поступали. Можно и понять, и оправдать борьбу с несправедливостью, даже если та является неотъемлемой частью исторического прогресса. – Что же изменилось? – спокойно спросил Немо. – Зачем вам гироскоп, мистер дю Пейре? – Разве это важно? – Да, это важно. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос. – Не вижу, каким образом это может вас касаться. Я не прошу у вас чертежи. – Что ж. Если вы не хотите сказать, зачем вам гироскоп, это скажу я. Вы хотите создать новое оружие, полагаю, что-то вроде самодвижущихся мин, чтобы атаковать корабли, не входя с ними в прямое соприкосновение. Меня окатило холодом. Я понял, что Сайрес Смит прав, ибо сам не раз видел на столе капитана чертежи торпеды. Капитан по-прежнему готовился к войне, и о войне думал, когда любовался работающим гироскопом. – Даже если так, я по-прежнему не вижу, как это может вас касаться, – ответил Немо. – Я не воюю с Соединенными Штатами Америки. Ни один американский корабль не был мною потоплен, даже тот, кто нападал первым. – Именно поэтому я разговариваю с вами, а не передаю вас в руки правосудия. В комнате повисла тишина. Я покосился на Спилета – тот стоял у окна, не сводя с капитана жадного взгляда. Блокнота он не доставал, но я не сомневался, что он запоминает весь разговор едва ли не дословно. – «Наутилус» – грозное оружие, однако существует немало способов уничтожить его во время атаки, и будь я вашим противником, я бы применил их и добился успеха, – произнес Сайрес Смит. – Пока вы топите корабли, протыкая их бивнем, вы уязвимы, и сражение «Наутилуса» с хорошо оснащенным военным кораблем остается условно честным. Британская империя достаточно могущественна, чтобы самостоятельно позаботиться о своей безопасности, и, сохраняйся статус кво, я бы не стал вмешиваться. Но если вы оснастите «Наутилус» торпедами с высокой точностью наведения – а вы это сделаете, вы достаточно хороший инженер, чтобы изготовить электрический гироскоп и без моих чертежей – баланс сил необратимо изменится. Вы сможете уничтожить любой корабль из подводного положения, не поднимаясь на поверхность и не подвергая себя опасности. Полагаю, это и является вашей целью – полное уничтожение британского флота. – Пусть так, но что вам с того? – ответил Немо, глядя на Сайреса Смита. В его глазах разгорался хорошо знакомый мне мрачный огонь. – Мне претит бессмысленное и жестокое убийство множества людей, которые даже не смогут дать отпор своему убийце, – резко ответил тот. – Вчера мистер д`Обиньи произнес мудрые слова, но вы их не услышали. Войну оправдывает работа дипломатов. Пока вы не выдвинули требования, пока не донесли их до своего противника, пока не дали ему возможность самому выбирать между войной и миром – бойня остается бойней, а не справедливой войной. – О да, эта великая мудрость, которая всегда обращена к угнетенным, но никогда – к угнетателям! – с горькой иронией воскликнул капитан. – Мистер Смит, достаточно ли вашего воображения, чтобы увидеть себя не победителем, а побежденным? Представьте, что вы вернулись в Соединенные Штаты с острова Табор, и оказалось, что в Гражданской войне победили южане. Представьте, что рабство оказалось узаконенным на всей территории страны – от канадской границы до Луизианы и Флориды, и что в рабы повсеместно обращают и тех, кто был до этого свободным. Представьте, что ваш родительский дом сожжен, семья жестоко убита, что бывших офицеров армии северян казнят без суда и следствия, что за вашу голову назначена цена. Вы и тогда думали бы о дипломатии и выборе между войной и миром? Сайрес Смит молча смотрел на капитана, явно взвешивая в душе его слова. – Будь я частным лицом – возможно, что и нет, но будь я президентом Соединенных Штатов – да, думал бы, – ответил он наконец. В кабинете наступила тишина, которую вдруг нарушил громкий лай Топа за окном. Сайрес Смит отодвинул штору и глянул во двор – и я заметил, что его плечи чуть опустились, будто он увидел некий добрый знак и расслабился. Мне, напротив, стало еще тревожнее. – Мистер Смит, вы говорили о соглашении, которого мы должны достигнуть, – произнес Немо. – В чем оно состоит? Инженер отошел от окна и сделал пару шагов навстречу капитану. – К сожалению, я не могу повернуть время вспять или вынуть из вашей головы воспоминание о гироскопе, мистер дю Пейре. Поэтому перед нами открываются два пути. Или вы пообещаете мне – а я знаю, что вы цените свое слово – что прежде уничтожения британского флота и вообще любого начала военных действий сформулируете свои требования и представите их для рассмотрения в виде официального ультиматума, а в случае, если они окажутся отвергнуты, будете вести войну цивилизованно, не нанося урон гражданским судам. Или вы откажетесь брать на себя любые обязательства, и тогда я передам вас в руки американского правосудия как пирата. Немо нахмурился. – Вы полагаете себя в праве шантажировать меня, мистер Смит? – Вы видите иную возможность уберечь мир от новой бессмысленной бойни? Они снова смотрели друг на друга в упор, как неприятели, а я будто наяву увидел Герберта на лошади, выезжающего на дорогу, ведущую в Давенпорт. Мое сердце стиснул смертный холод. Мог ли Сайрес Смит, спасая мир, решиться на предательство? Или он, как Игнатий Лойола, считал, что цель оправдывает средства? – Мистер Смит, – сказал я. – Вы ведь уже отправили Герберта за полицией, не так ли? Он ускакал в Давенпорт и вернется вместе с войсками? – Что? – тихо уронил Немо, поворачиваясь ко мне. – Сайрес?.. – с величайшим удивлением спросил д`Обиньи. Тот сжал губы, но не опустил глаз. – Я действительно отправил Герберта в Давенпорт вместе с письмом на имя шерифа. У капитана Немо могло возникнуть искушение решить все свои проблемы, застрелив нас с Гедеоном. Если вечером я не отвечу на телеграмму условленным образом, Герберт сообщит ваши приметы полиции и приведет войска. – Вечером – или прямо сейчас? – уточнил д`Обиньи. – Вечером. – Почему мы должны вам верить, мистер Смит? – сказал я. Меня начинало трясти. Немо был белым как мел. – Чтобы я еще хоть раз в жизни поверил англосаксу, – процедил он, доставая из внутреннего кармана сюртука электрический пистолет и наводя его на инженера. В следующее мгновение дверь, ведущая в соседнюю комнату, распахнулась от удара ноги. В проеме стоял старик Айртон с ружьем в руках, и целился он не в капитана, а почему-то в меня. – Брось оружие, дю Пейре, Немо, или как там тебя на самом деле, или я вышибу мозги твоему французскому приятелю, – прорычал он. Немо словно окаменел. – Ну, это уже фарс, мистер Смит, – ответил я с нервным смешком. Происходящее стало напоминать низкопробный водевиль. – Предлагаете мне поверить, что вы застрелите безоружного? – Мистер Смит не застрелит, а вот я – легко, – ответил Айртон и передернул затвор. – Австралия до сих пор помнит Бена Джойса. Возьму лишний грех на душу, все равно в аду гореть. Брось оружие! – вдруг взревел он. Немо молча бросил пистолет под ноги Сайресу Смиту. – Айртон, опустите ружье, – сказал Сайрес Смит, подбирая пистолет капитана. – Черта с два, – мрачно ответил тот. – Этот молодчик и голыми руками шею свернет, уж я-то в этом понимаю. Постою тут, покараулю, пока джентльмены о делах толкуют. – Вот сейчас ты очень удивил меня, Сайрес, – сказал д`Обиньи. – Тем не менее, Франсуа, предосторожность оказалась не лишней, – ответил тот, не сводя с капитана холодного цепкого взгляда. – Мне очень жаль, что мы оказались с тобой по разные стороны линии фронта. Надеюсь, ты позволишь нам уехать? – Вы – да, можете уезжать. А капитан Немо останется здесь. И в этот миг дверь, ведущая в коридор, распахнулась, и в залу вбежала Ишвари.