Принц Даккар мертв

– Стойте! Пожалуйста, остановитесь! – звонко воскликнула она. Капитан вздрогнул всем телом и обернулся. Мы все повернулись к двери. Принцесса – в простом синем платье, с лицом, пылающим темным румянцем – смотрела на одного Сайреса Смита и шла ему навстречу, будто вовсе не замечая Айртона с ружьем в руках. – Мистер Смит! В чем вы обвиняете этих людей? Д`Обиньи шагнул к ней. – Мари, мы немедленно уезжаем. Скажи Жаку, чтобы собирал вещи. Она бросила на него отчаянный взгляд, а потом оглянулась на капитана и гордо выпрямилась. – Я не Мари, я Ишвари, махарани Бандельканда, а это мой отец, принц Даккар. Мистер Смит, вы же боролись против рабства! В чем вина этих людей? В том, что господин Аронакс помог мне бежать из плена, а господин д`Обиньи укрыл от преследования? На несколько мгновений в комнате стало очень тихо. Потом Спилет улыбнулся – разом и торжествующе, и восхищенно, на лице Айртона отразилось изумление, и даже Сайрес Смит словно бы растерялся. Немо прикрыл глаза и почти простонал несколько слов на своем языке. – Отец, позволь мне сказать! – умоляюще воскликнула Ишвари по-английски и сделала еще несколько шагов к инженеру. Айртон резко повел дулом в ее сторону. – Айртон, опустите ружье! – рявкнул Сайрес Смит. Тот неохотно исполнил приказ, пробормотав что-то про бешеных индийских кошек, от которых неизвестно чего ждать. – Сударыня, то, что вы – Ишвари, а ваш отец – принц Даккар, не отменяет того, что он же является и капитаном «Наутилуса». Надеюсь, вы не будете этого отрицать? – уже мягче произнес Сайрес Смит. – Но почему это его вина? Не он начал войну, и с ним никто не заключал мирный договор. Англичане пришли на нашу землю, жгли, грабили, убивали, не щадя никого. Разве не долг князя защищать свою страну и свой народ? – Пусть так, однако война давно закончилась, леди Ишвари. И ваш отец уже давно не защищает свою страну. То, что он делает – не защита, а бессмысленные убийства, у которых нет иной цели, кроме как удовлетворить его жажду мести. – Война не закончилась, – она покачала головой. – И даже если закончилась – я могу объявить ее снова. Англичане сами признали мои права. Я – махарани, я имею право объявлять войну и заключать мир. – Будет крайне прискорбно, если вы воспользуетесь этим правом, сударыня, – резко ответил Сайрес Смит. Ишвари смотрела на инженера, и ее большие темные глаза медленно наполнялись слезами. – Почему вы на их стороне, мистер Смит? – тихо спросила она. – Разве вы, американцы, не воевали с ними за свою независимость, как мы воюем за свою? Разве «Наутилус» потопил хоть один американский корабль? – И правда, Сайрес, почему? – спросил Спилет. Настала глубокая тишина, не нарушаемая более никаким громким звуком. Казалось, все затаили дыхание. Инженер глубоко вздохнул, а потом шагнул к Ишвари и протянул ей рукояткой вперед электрический пистолет капитана Немо. – Айртон, положите ружье. Леди Ишвари не будет стрелять, – сказал он. Принцесса сморгнула слезы и взяла оружие, и на мгновенье в ее глазах мелькнуло опасное выражение, но потом она опустила руку, направив дуло пистолета в пол. – Я не буду стрелять, мистер Смит, – подтвердила она. – И напрасно, – процедил Немо. – Потому что благородный Сайрес Смит уже отправил Герберта Брауна за полицией. Ишвари в горестном изумлении взглянула на инженера. – Нет, господин Даккар, Герберт пойдет в полицию, только если я не отвечу на телеграмму, – ровно отозвался тот. – Если бы я не надеялся прийти с вами к соглашению, я не позвал бы вас сюда, и вы бы не узнали, что я раскрыл ваше инкогнито. – И мы снова оказались в точке, откуда начали, – подытожил Гедеон Спилет. В залу вернулась тишина, но уже не столь напряженная, как раньше. Франсуа д`Обиньи со старческим кряхтением опустился в кресло и вытянул ноги, Спилет присел на подоконник, Айртон прислонился к косяку двери, не сводя угрюмого взгляда с капитана Немо. Тот по-прежнему стоял у стола и, в свою очередь, неотрывно смотрел на Сайреса Смита. Однако взгляд капитана, тяжелый и сумрачный, больше не пылал ненавистью. – Господин Даккар, госпожа Ишвари, я не оспариваю ваше право – и юридическое, и моральное – начать войну с Британской империей, – произнес наконец Сайрес Смит. – Но призываю вас делать это цивилизованно – открыто объявив о своих притязаниях и выдвинув требования. Молчаливое уничтожение британского военного флота не освободит ни Бандельканд, ни Индию в целом, а лишь вызовет смуту. Место англичан немедленно попытаются занять другие – португальцы, французы, голландцы, русские. Пока Индия раздроблена, она останется легкой добычей. И даже если вы каким-то чудом избежите нового вторжения европейцев, у князей, оставшихся у власти, появится искушение расширить свои владения за счет соседей. – Увы, это так, – сказал д`Обиньи. – У мусульман, маратхов и сикхов друг к другу длинный и кровавый счет. – Готовы ли вы предъявить Великобритании ваши требования, господин Даккар? – спросил Сайрес Смит. Все затаили дыхание. – Вы хотите, чтобы я торговался с вероломными убийцами? – процедил Немо. – С теми, кто пролил кровь моей матери, жены, сына? И всех, кто нам служил? Ишвари вздрогнула и посмотрела на капитана будто с испугом. – Отец, – прошептала она. – Но… маму и Раджана убили не англичане. Тот замер, а потом медленно повернулся к ней. – Что? – Маму, Раджана и всех остальных убили не англичане. Это была питамахи… бабушка. Капитан побледнел как смерть. – О чем ты говоришь? Ишвари, путаясь и запинаясь, произнесла несколько слов на своем языке. – Сударыня, прошу вас, говорите по-английски, – попросил Сайрес Смит, глядя на нее с величайшим вниманием. – Я могу перевести, – предложил д`Обиньи. Принцесса отрицательно покачала головой, ее глаза вновь наполнились слезами. – Я сама скажу. Бабушка очень горевала после гибели князя Дхавала. Она хотела совершить сати… взойти на его погребальный костер, но англичане не позволили. Она обрила голову, почти ничего не ела и целыми днями сидела взаперти в дальних комнатах. Мама несколько раз ходила к ней... но нам с братом запретила ее беспокоить. В тот вечер бабушка вдруг пришла к нам сама и говорила с мамой. Она призывала нас совершить джаухар… обряд самосожжения. Говорила, что пока мы все в плену у англичан, руки князя Даккара связаны и на горле затянута петля… что огонь освободит нас для новой жизни. Но мама ответила, что не отдаст нас такой ужасной гибели и что тревога о близких не умалит доблести князя. Бабушка долго смотрела на нее, а потом прошептала: англичане отняли у тебя не только земли, но и гордость. И ушла. А ночью... Ее голос пресекся, и из глаз потоком хлынули слезы. – Стоял сухой сезон, и весь форт был обложен взрывчаткой, – тихо сказал д`Обиньи. – Достаточно было одной искры… – О, адское пламя, – изумленно пробормотал Айртон. В наступившей тишине громко заскрежетал стул. Вздрогнув, я оглянулся на капитана Немо, и меня охватил ужас. Облик капитана был страшен – его лицо побагровело, на лбу вздулись жилы, глаза налились кровью. Неловкой рукой Немо схватился за спинку стула, но удержаться на ногах не мог – тот со скрежетом отъезжал в сторону. Я бросился к капитану, чтобы подхватить его, но сил не хватило, и мы оба оказались на полу. Он был слишком тяжелым – и уже явно не владел своим телом.