Ты — ее отражение

Зачем искать того, кто хочет тебя убить?

      Далеко от центра Лондона находится безлюдный тёмный квартал. Даже летом там туманно, зябко и промозгло. Там течёт маленькая грязная речка, а по её берегам стоит несколько заброшенных заводов. Практически все дома пустуют, окна заколочены, валяется мусор и осколки бутылок. Большинство фонарей разбиты.       Узкие улочки, мощенные булыжником, ведут вниз по течению реки. Если идти между заколоченных домов по этим улочкам, обязательно упрёшься в тупик. Крайний дом выглядит не так ветхо. В отличие от соседних он больше напоминает особняк, окруженный темными зарослями и облетевшими деревьями, которые враждебно и угрожающе хлопают на ветру голыми ветвями. Темные стены дома покрыты плющом. Дворик окружен невысокой заржавевшей оградкой, калитка болтается на одной петле и поскрипывает в такт порывам ветра. Высокие окна, украшенные свинцовыми рамами, прикрыты тяжёлыми, плотными шторами, но через них видно, что внутри темно и, скорее всего, пусто. Этот дом принадлежит профессору Снейпу.       Что неудивительно, учитывая, что он уже ровно три месяца считается мертвым. Она считала дни и отмечала их на календаре, поэтому знает точно.       Всё это чистая формальность, конечно. Все абсолютно уверены, что он мёртв, но тело исчезло, так что… всё может быть. Гарри лично давала показания мракоборцам из Министерства, в которых ясно и четко указала, что «на шее Северуса Снейпа были раны от ядовитых укусов Нагайны». В Министерстве решили, что выжить после такого невозможно, но долго искать тело почему-то не стали. Просто признали его погибшим и точка.       Гарриет едва нашла это место. Оно хорошо спрятано. Сложно было разобраться в схеме этих узких и тёмных улочек. Но, возможно, в этом также виноваты и чары, скрывающие дом от непрошеных гостей: маглов, Пожирателей смерти, мракоборцев. Северус был очень искусен в их использовании. Был… А может, все еще остается.       Девушка в мантии-невидимке пересекла очередную дорогу и, остановившись, оглянулась. Вокруг было безлюдно, но она не могла отделаться от ощущения чьего-то присутствия. Иногда тишину нарушали странные шорохи и скрипы. Хорошенько осмотревшись, Поттер решила, что местечко крайне неприятное и ожидать её здесь может что угодно. И кто угодно. Внимательно вслушиваясь и вглядываясь в разбитые окна несколько секунд, она, наконец, заметила причину своей тревоги. В самом конце тупика, у двери того самого дома, который был нужен ей, кто-то копошился с замком.       Обрадовавшись и испугавшись ещё больше, Гарри двинулась к незнакомцу. Какой-то из темных уголков её души отчаянно надеялся, что это Северус Снейп. Она постаралась подавить волнение и старалась идти как можно тише. Когда она приблизилась, то замерла в паре метров, рассматривая человека.       Это был достаточно высокий и худощавый парень. На вид не старше двадцати пяти, хотя его лицо в профиль сложно было рассмотреть. Его тёмные волосы свисали рядом с лицом. А вот кожа была удивительно бледной и почти светилась в полумраке. Он был одет в потёртую чёрную мантию и держал в руках палочку. Незнакомец что-то быстро и зло бормотал, пытаясь сломать дверной замок. Было уже довольно темно, так что мелкие движения различить было сложно.       — Алохомора! — резким голосом сказал он, стукнув палочкой. Замок не поддавался. Поттер молча наблюдала за его стараниями, скрытая всё это время мантией-невидимкой. Но вскоре ей это надоело. Она довольно быстро поняла, кто перед ней и была рада, что Снейп наложил хорошие чары на свой дом. Посредственные воришки вроде этого парня никак не смогут проникнуть внутрь. Интересно, какие именно чары? Гарри не была сильна в отпирающих заклятьях, потому сомневалась, что ей удастся преуспеть во взломе замка больше, чем этому непонятному парню.       — Экспеллиармус! — скидывая капюшон мантии, произнесла Гарриет. Палочка мгновенно вылетела из рук волшебника, а она ловкой рукой опытного игрока в квиддич её поймала. Парень обернулся, даже не попытавшись бежать, и, увидев голову Поттер, парящую без тела, ухмыльнулся. Казалось, он ничуть не удивился и уж точно не был напуган.       — Ты кто? — спросил он. — Верни мне палочку, это незаконно.       Девушка фыркнула.       — А взламывать чужие дома — законно? — с наигранным сомнением спросила она.       — С чего ты взяла, что это не мой дом?       — Я знаю, кто его хозяин. И этот человек мёртв.       Воришка пожал плечами и отошёл от двери.       — Как скажешь, — засовывая руки в карманы, сказал он. — А если я его родственник?       — Во-первых, руки вон из карманов. Мне нужно их видеть, — предупредила девушка, направляя на него палочку. — Во-вторых, у него нет родственников. И ты не можешь быть его сыном, потому что… — Гарриет запнулась и вопросительно взглянула в лицо долговязому. Он был действительно похож на юного Снейпа. К тому же, она ведь не могла знать наверняка. Может, у Снейпа все-таки были дети?       Парень послушно вытащил руки и поднял их, показывая открытые ладони.       — Послушай, тебе не нужно меня бояться, — негромко произнёс он после короткого молчания. — Нам с тобой нечего делить.       — Правда? Тогда проваливай к чертям, — саркастично хмыкнула Гарри. — И я тебя не боюсь.       — Я Чарли, — внезапно представился взломщик. — Чарльз Уэбстер.       Она кивнула.       — Ясно. Очень приятно, Чарльз. А теперь шагай отсюда.       — А ты Поттер, — он указал пальцем на шрам на лбу девушки.       — Я и сама об этом знаю, но спасибо, что напомнил, — Гарриет резким движением опустила руки, которые прежде были вытянуты в сторону Уэбстера и сжимали две палочки.       — Не за что. Верни мою палочку, Гарриет, — вкрадчиво попросил Чарльз. — Пожалуйста.       Поттер отрывисто хохотнула. Вот так просто? Нет уж, он не получит свою палочку.       — А где гарантии, Чарли? Я не могу так рисковать, прости уж, — она решительным движением убрала палочку в задний карман джинсов. Чарли в ответ скивил досадливую мину. — Не делай такое лицо. Вдруг ты псих. Пока твоя палочка у меня, мы оба в безопасности.       Гарри подошла к двери, бесцеремонно оттолкнув парня. Ему это не понравилось, что легко было заметить по глубокой морщинке, пробежавшей по его переносице, но Уэбстер не стал возмущаться. Он встал прямо позади нее, заслоняя собой и так не слишком яркое освещение в переулке. Уэбстер не собирался уходить, но Гарри оставалось лишь мысленно посылать ему на голову проклятия и недоумевать. Это плохо сказывалось на работе с замком.       — Уходи, — произнесла Поттер, утомленная тяжелым взглядом, которым он сверлил её затылок. В ее голову стали закрадываться тревожные мысли: уж не собирается ли он ударить её чем-то тяжелым по голове, а потом и вовсе того... Парень напряженно молчал, поэтому Гарри хотелось как-то разрядить обстановку. — Если переживаешь за палочку, то не стоит. Я оставлю её где-нибудь здесь, когда буду уходить. Заберешь.       Пока она безуспешно ковырялась в замке, Уэбстер продолжал хмуро и задумчиво наблюдать за ней, будто пытался принять какое-то решение.       — Я не могу уйти, — наконец сказал он.       — Почему? — настороженно спросила Поттер, отвлекаясь от занятия и оборачиваясь к нему.       — Видишь ли, — его губы растянулись в угрюмой усмешке. — Я планировал здесь переночевать.       — Ночуют дома. А это не твой дом.       — Да, верно, — медленно кивнул воришка. — У меня вообще его нет.       Девушка тяжело вздохнула и закатила глаза.       — Нет, послушай, я правду говорю, — продолжил он, решив, что она не верит ему. — Мне действительно некуда идти. Думаешь, я бы взламывал эту халупу, если бы мне была нужна нажива?       Чарльз говорил убежденно, с надрывом и, видимо, сам себе верил.       — Ладно, — сдалась девушка. — Но чтобы утром от тебя и следа не осталось.       Парень с готовностью кивнул, а Гарриет подошла к двери и осмотрела замок. Она не была специалистом по взлому домов, зато Гермиона была. Если подумать, Гарриет не могла назвать ни одной области, в которой Грейнджер была бы дилетантом.       Девушка вытащила из кармана мантии обычный магловский сотовый телефон и набрала подругу. Почему сотовый? Как сказала Гермиона однажды: «Даже если Волан-де-Морт сто раз был уверен в превосходстве волшебников над маглами, мобильный телефон — это лучшее, чем я пользовалась!» Гарри мысленно согласилась с подругой. Ни один Патронус не сможет опередить сотовую связь.       — Алло, — послышался встревоженный голос на другом конце провода. — Гарри! Ты целых два месяца не выходила на связь! Мы все места себе не находили, между прочим. Что случилось?       — Э-э-э… Гермиона, у меня всё хорошо, — виновато потупившись, ответила Поттер. Чарли внимательно слушал её разговор. — Давай я потом тебе всё расскажу. А сейчас не могла бы ты мне помочь?       — Я тебе не энциклопедия на ножках! — возмутилась Грейнджер. — На твоем месте я бы сначала хотя бы спросила как у меня дела. Из банальной вежливости.       Гарриет закатила глаза, пытаясь не захихикать. Гермиона точно бы услышала и обиделать еще больше.       —Герми, меня ведь воспитывали Дурсли, — попыталась отшутиться она. — Вежливость не их сильная черта. — В ответ раздалось злое фырканье, но голос Гермионы стал добрее.       —Хогвартс, Гарри! Тебя воспитал Хогвартс.       Чарли и Гарри переступили порог и оказались в маленькой тёмной гостиной. Когда Уэбстер закрыл дверь, последний луч света покинул это печальное помещение. Поттер пришлось прищуриться, чтобы разглядеть обстановку. Окона были закрыты и занавешены плотными шторами. Дом не проветривали очень долго, старые дощатые стены пахли смолой. Здесь было пыльно, пахло старыми книгами, которыми уставлены все полки громадного стеллажа. По ковру стопками тоже было раскидано множество фолиантов. Старый, продавленный и измазанный жирными пятнами диван и потёртое кресло стояли у единственной не занятой полками стены. Тусклая люстра на потолке разбита. В камине лежали остатки дров и углей, высохшие, безжизненные и холодные. В глубине комнаты виднелась маленькая дверца. Как будто для прислуги. Но откуда у Снейпа могла взяться прислуга?       Девушка оглянулась на Чарльза, до сих пор стоящего у двери.       — М-да, вот так антураж, — протянула она. — Грабить тут действительно нечего.       Уэбстер согласно хмыкнул, пересек комнату и сел в кресло, вытянув ноги. Его мантия была полностью расстегнута, были видны многочисленные заплаты на брюках и тёмной рубашке. Кожаные ботинки, которые когда-то выглядели хорошо, теперь буквально просили каши. Не смотря на всё это, он держался и вёл себя слишком уверенно для мелкого взломщика. Кроме того, Гарри всегда думала, что от людей, живущих подобным образом жизни, за милю пахнет потом, грязью, а от него пахло обычно. Ничем. Может, дешёвым мылом.       Гарриет решила, что на бездомного бродягу он точно не похож. Возможно, просто разорившийся аристократ. В прошлом далеко не бедствующий, не привыкший к отвратительной жизни и не опустившийся.       За маленькой дверцей — для прислуги, как подумала Гарри — обнаружилась маленькая кухня и винный погреб. Погреб был молниеносно и успешно опустошен. Нашел его, кстати, Чарли, о чем поспешил сообщить Гарриет. Погреб мог похвастаться качеством и роскошью выбора: старое эльфийское вино, медовуха, херес, смородиновый ром. Увидев бутылки, Гарриет удивленно присвистнула. Снейп по праву мог называть себя заправским выпивохой. Но кто знает, какие печали он пытался утопить в этом море алкоголя. Когда она увидела, как Чарльз набросился на медовуху, раздраженно отмахнулась от укола совести, напомнившего, что это не её имущество, чтобы им распоряжаться. Пусть он делает что хочет, теперь это никому уже не пригодится.       Со щедростью радушного хозяина, парень тут же откупорил парочку найденных бутылок. Девушка, отказавшись от выпивки, упорно продолжала исследовать дом, так что сначала Чарльз пил в одиночку. Изредка романтично чокаясь с бутылкой, чтобы было не так тоскливо.       Через пару часов, глядя на довольное, но ничуть не покрасневшее лицо Уэбстера, Гарриет сдалась и присоединилась к празднику мелких воришек. Порядком выпив, она даже попробовала разговорить его. Надо же ей всё-таки знать, с кем она сегодня имеет честь делить кров и вино, так сказать.       — Ну, Чарли, — Поттер неуклюже села на диван недалеко от парня и пьяновато икнула. — И какая у тебя история? Может, расскажешь что-нибудь о себе?       Он удивлённо поднял на неё серые глаза. Секунду назад его лицо выражало полнейшую безмятежность, а сейчас от его опьянения будто и следа не осталось. Сквозь затуманенный разум Гарриет прорвалась мысль о том, что Чарли вовсе и не пьян, а зачем-то прикидывается, но была бесцеремонно отброшена в сторону.       — История? — он пожал плечами. — Даже не знаю. Несчастливое детство, смерть родителей. Жизнь на улице не так интересна, как её представляют романтики вроде тебя. Если честно, я предпочёл бы не говорить на эту тему.       — Ладно, — послушно согласилась девушка и, хлопнув себя по коленям, поднялась с дивана.       Она подошла к огромному книжному шкафу во всю стену и стала рассматривать его, поглаживая пальцами корешки пыльных фолиантов. Нынешняя ослабленная опьянением координация не позволяла делать резких и быстрых движений, а гравитация стала опаснее и угрожала уронить девушку на пол в случае неосторожности.       Пришлось передвигаться, опираясь на стены. Чарльз насмешливо хмыкал каждый раз, когда Гарриет делала неловкое движение, но сил злиться у неё не было.       — Кто здесь жил? — донесся негромкий голос Чарли из-за спины.       Поттер обернулась и взглянула в серьёзное и нахмуренное лицо воришки.       — Кое-кто важный, — негромко отозвалась она, вновь принимаясь изучать книги.       — Важный? То есть важный для тебя? — быстро переспросил парень.       — Ну да, — подтвердила Гарри. — Можно и так сказать. Мы не были родственниками, и уж точно не были друзьями, и, надо сказать, я осознала его ценность только после его смерти.       — Ценность? — скептически спросил Чарли. — Ты о той, что выражается в кнатах, сиклях и галлеонах?       — Ты же понимаешь, что нет, Чарльз, — усмехнулась девушка, вновь бросив взгляд на него. — Я лишь считаю, что его смерть может оказаться фальшивой, так что я приехала сюда, чтобы убедиться в том, что он по-настоящему мёртв.       Добираясь сюда, она рассчитывала найти хоть какие-то признаки наличия жизни в этом доме.       — Почему ты в этом сомневалась? — парень впился в Гарриет внимательным взглядом. — И почему решила, что он будет именно здесь?       Послышался горький смешок.       — Даже не знаю. Может, я думала, он сильнее и умнее самой смерти. У него всегда был план. Я надеялась, что и тогда тоже был, — девушка вздохнула. — Вот только я не уверена, что ему хотелось жить, после того как всё это закончилось. Возможно, он решил, что выполнил дело своей жизни, и сейчас греется под солнцем на каком-нибудь курорте. В лучшем случае.       Гарриет не хотелось думать о худшем.       Уэбстер хмыкнул, но ничего не ответил. Они оба ненадолго затихли, погрузившись в собственные мысли.       — Ты не ответила на второй вопрос, — напомнил Чарльз через несколько минут. — Почему он сюда вернется?       — Да, точно, — рассеянно произнесла девушка, перебирая книги. — Знаешь, все возвращаются домой. Даже я, когда всё закончилось, хотела недолго пожить в доме приёмных родителей. В самом ненавистном на свете чулане под лестницей, — она обвела взглядом тёмную гостиную. — Это ведь его дом. Большинство светлых воспоминаний из его жизни ютятся неподалёку, — Гарри неопределённо махнула рукой в сторону двери. — На детской площадке в паре кварталов отсюда, — она помолчала и добавила: — Это я так думаю, как на самом деле мне неизвестно.       Перед глазами замелькали размытые кадры воспоминаний Снейпа. Качели, цветок с дрожащими лепестками, тенистая роща. Болезненность лучших воспоминаний всегда в том, что ты можешь к ним вернуться только в своих мыслях.       — Почему это важно для тебя? — спросил Уэбстер, поднимаясь на ноги. — Какое тебе дело до того, кто здесь жил и теперь умер? Какие отношения вас связывают? — он пересёк комнату и остановился за спиной Гарриет, дыша ей в затылок.       — Взаимная неприязнь, я полагаю, — горько усмехнувшись, сказала девушка и повернулась к Чарли. — При жизни.       — Ты опять игнорируешь мои вопросы, — заметил он, нависая над ней. — Я спросил тебя трижды, а ты ответила только один раз, — парень подцепил пальцами медно-рыжий локон и теперь играл с ним.       — Почему это важно для меня? — девушка прикусила губу и подняла взгляд на склонившегося над ней Уэбстера. — Понятия не имею. Просто важно и всё, — она провела ладонью по лицу. — Не могу отделаться от мыслей о нём. Не хочу даже пытаться это понять.       — Обычно неприязнь проявляется по-другому, — насмешливо заметил Чарли, продолжая играть с локоном и не сводя с нее глаз. — Уж я-то знаю, — он ухмыльнулся. — У тебя красивые волосы.       — Спасибо, — несколько смущенно поблагодарила Гарри. — Ты тоже ничего.       Чарльз рассмеялся, не отводя взгляда от девушки. А она только сейчас обратила внимание на его длинные бледные пальцы, перебирающие прядь её волос. Они были тонкими, слегка узловатыми и очень холодными на вид. Его руки сильно напоминали ей другие. Она так задумалась, что едва успела почувствовать, как пальцы Чарльза оказались на её затылке, мягко притягивая её голову к нему. Парень ещё больше склонился над ней, и они соприкоснулись лбами. Гарриет судорожно вздохнула, а с лица Чарльза пропала усмешка.       — Могу я тебя поцеловать? — спросил он. Девушка кивнула, не найдя сил, чтобы ответить.

***

— Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — Я? Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков. У человека не может быть слишком много носков. Прошло еще одно Рождество, а люди почему-то дарят мне только книги.

      На следующее утро Чарльз, как и обещал, бесследно исчез, прихватив с собой пару редких экземпляров из библиотеки Снейпа и невинность Гарриет. А говорил, не воришка. Так или иначе, девушка не слишком расстроилась, обнаружив исчезновение книг. Всё-таки она не ради них сюда приехала. А думать о прошлой ночи ей категорически не хотелось. Хотя она определенно испытывала лёгкий стыд. До этого у неё была недолгая связь с Джинни, и Гарриет считала, что у неё абсолютно нет склонности к парням. Оказалось иначе. Или Чарльз был особенным? Или она просто была пьяна, грустна и разбита хандрой? В общем, плевать. Это не имеет значения.       Поттер даже не стала заправлять смятую после прошлой ночи постель, с грустью отметив, что хозяин дома уже вряд ли сможет когда-нибудь вернуться сюда и взбеситься от такой наглости.       Поездка не удалась и только разочаровала Гарриет, которая до последнего надеялась зайти в дом и обнаружить там Снейпа, сидящего в кресле и читающего новый выпуск «Ежедневного Пророка». Ей с трудом удалось скрыть своё разочарование от Чарльза, когда она поняла, что дом пуст. И пуст очень давно.       С утра она снова обошла весь маленький дом, обыскала его сверху донизу в поисках любой зацепки: капли крови на обивке мебели, куска мантии, пустую бутыль из-под зелья или каких-нибудь других доказательств его присутствия. И была вынуждена отступить. Поттер не сомневалась, что дом Снейпа совсем не так прост, как выглядит на первый взгляд, но у неё совершенно не было идей, где здесь может быть тайная комната или что-то в этом духе. Должно быть, природное скудоумие сказалось.       Из интересного в доме был найден только старый круглый медальон Снейпа. Гарриет помнила его еще со времен учебы. Постоянно болтался на шее зельевара. Выглядел он весьма потрепанным: позолота кое-где отвалилась, повсюду царапины и пятна непонятного происхождения. Зато внутри он выглядел идеально. Фотография совсем юной Лили Поттер была приклеена очень аккуратно. И ни пылинки, ни царапинки, ни пятнышка. Как будто только вчера хозяин держал его в руках.       Она быстро собрала свою разбросанную по комнате одежду, мантию-невидимку, которую таскала на всякий случай всегда с собой. Когда сборы были окончены, она в подавленном настроении села на диван и закрыла лицо ладонями.       Ей нужно было сосредоточиться. Подумать. Ещё раз. Перекопать собственные воспоминания от и до, чтобы снова прийти к одному и тому же выводу — со Снейпом покончено.       С ним покончено и всё тут. Баста. Отставить. Завязывай, Гарриет. Тебя же предупреждали. Все тебе говорили — это не только бесполезно, но, может быть, ещё и опасно. Но ты захотела собственными руками прикончить свою последнюю надежду.       Когда девяносто два дня или ровно три месяца назад всё закончилось, жизнь превратилась в поток бессмысленных дней, не отличающихся друг от друга ничем. Серые будни, серые выходные. Даже место, где поселилась Гарриет, было сплошь грязно-серым, чёрным и блёкло-зелёным. Настроения не прибавляли и вопли портрета миссис Блэк, которая подавала голос каждый раз, когда девушка ступала на порог дома на площади Гриммо. В какой-то степени, можно сказать, именно это и мотивировало Гарриет ещё реже покидать Гриммо.       Всё это время Поттер уединялась в этом пустом и холодном доме. С ней был только Кикимер, который бросил работу на кухне Хогвартса, чтобы помогать ей. С завершения войны эльф-домовик ни разу не покидал её.       Смысл жизни, ранее заключавшийся в уничтожении Тёмного Лорда, был утерян безвозвратно. И сейчас, когда весь магический мир ликовал и распевал хвалебные дифирамбы «Избранной», виновница торжества опускалась всё глубже в пучину тоски.       Каждую секунду за ней неотступно следовали лица Фреда, Люпина, Тонкс. И лицо Северуса Снейпа с четырьмя маленькими (такими крошечными и смешными, что Гарриет не понимала, как что-то столь незначительное стало причиной чьей-то смерти) дырочками на шее. Его тело бесследно исчезло из Визжащей хижины, но никаких сомнений в том, что он мёртв, не было. Невозможно выжить после укуса Нагайны. Когда, после битвы, в хижину вернулась Гарри, там весь пол был залит кровью Снейпа.       За всё время, проведённое на площади Гриммо, девушка почти не ела, никуда не выходила и не проявляла никакого интереса к окружающему миру. Чаще всего она была в комнате Сириуса, облюбованной ею из-за ярко-алых тонов, которыми та пестрела.       Гарриет была похожа на помешанную, когда с фанатичным блеском в глазах вглядывалась в фотографии, расклеенные по стенам комнаты, вырезки из газет, плакаты. Она действительно сошла с ума, помешалась на воспоминаниях и прошлом. Рассматривать лица изображённых на фотографиях людей она могла часами.       Кикимер всерьёз беспокоился за неё. Теперь, когда их отношения стали напоминать нормальные, характерные для хозяина и домовика, всё могло опять разрушиться. Даже себе эльф не признавался, что Гарриет в некоторой степени напоминает его самого, убитого горем после смерти хозяина Регулуса.       За всё время пребывания в доме Блэков он ни разу не видел Гарриет в хорошем настроении. Её глаза всегда были красны от слёз, а голос дрожал и срывался. Она много говорила. Так много, словно не могла остановиться, но кроме Кикимера не было никого, кто мог бы её выслушать.       Хозяйка рассказывала ему о близнецах Уизли, один из которых погиб в битве за Хогвартс. У них был магазинчик в Косом переулке. Она говорила о единственном сыне Римуса Люпина и Нимфадоры Тонкс, которому было несколько месяцев, когда он остался без родителей. Об убитой матери Ханны Аббот. О Добби, который умер, спасая их. О Дамблдоре. О Северусе Снейпе, тело которого так и не нашли.       — Так, может, он и не умер?.. — предположил тогда Кикимер, робко заглядывая в глаза хозяйке. Та лишь грустно покачала головой.       — Я собственными глазами видела, — ответила она, покачав головой.       Но этой фразой он невольно заронил в душу Гарриет надежду. Теперь и от нее не осталось ни следа.

***

      Было бы совсем темно, если бы не луна прямо в окне. Днём стояла пасмурная погода, как и всегда в Лондоне, но к вечеру тучи разошлись, так что яркий лунный свет без препятствий проникал в комнату, не освещая лишь самые далекие уголки. Комната была крохотной по современным меркам, однако там удивительным образом помещалось множество вещей: стеллажи с книгами, маленький диван и два человека, лежащих на плохом подобии кровати прямо на полу.       Чарльз никак не мог уснуть. Он лежал на спине на этой имитации кровати из смятой одежды и пары одеял, прижав руки к бокам и вытянув их, и прислушивался к размеренному дыханию девушки рядом. Она давно спала и, кажется, очень крепко. Но он все равно боялся взглянуть на неё.       Неужели она догадалась? Или для неё это нормально: так вести себя с незнакомцами? От Поттер можно ожидать чего угодно, учитывая паршивые наклонности её отца. Хотя, скорее всего, идиотка просто выпила слишком много, а дальше всё пошло по накатанному сценарию.       Чарльз в смятении зацепил пальцами медальон, висевший у него на шее, и раскрыл его. Внутри было живое лицо девушки лет пятнадцати с темно-рыжими длинными волосами. Портрет счастливо улыбался, играя ямочками на щеках, а вокруг ярких зеленых глаз собрались морщинки. Имени не было. Не было и подписи. Чарльз с негромким щелчком захлопнул медальон и снял его. Пора бы уже выбросить эту вещицу. Тем более, после того, что он сегодня сделал. Что сказала бы она, узнав об этом? Лицо Чарльза напряглось как при сильной боли, он поджал губы.       Гарриет дернулась во сне и резко выбросила руку вперед. Угодила прямо в Чарльза. От неожиданности тот едва не вскрикнул, но сдержался и взглянул на девушку. Лицо её было искажено в судорожной гримасе, брови нахмурены, губы плотно сжаты. Ей снятся кошмары?       Медленно и тихо он протянул руку к её лицу и отбросил с него прядь медных волос. Лоб её был покрыт испариной, хотя лицо было бледным. Видя, что она не просыпается, Чарльз взял её руку и сцепил их пальцы. Его ладонь была очень горячей по сравнению с рукой Поттер. Чарльз осторожно прижал её руку к своей груди.       Поттер вновь вздрогнула и негромко всхлипнула сквозь сон. Чарльз несколько секунд колебался между желанием прижаться к ней и уснуть и тем, что диктовал ему разум: встать, одеться и уйти. После короткой борьбы с собой, он с легким вздохом отпустил руку Поттер и легко поднялся с пола.       Он всю жизнь боролся против себя самого. Зачем останавливаться сейчас?       Торопливо накинув одежду, он направился к выходу и на секунду приостановился у длинного пыльного зеркала. Бросив холодный взгляд на себя, Чарльз вспомнил, что в спешке перепутал свой цвет глаз. Они всегда были карими, но в этот раз по ошибке он сделал их серыми. По крайней мере это точно должно сбить Поттер с толку, если она догадается, что он использовал свою внешность в юности. Если только она не догадается, что это не действие Оборотного зелья.       Медальон он бросил на пол, слегка подтолкнув под кресло, отчасти надеясь, что наутро Поттер его заметит, отчасти опасаясь этого.