Кусочки воспоминаний
5 мая 2019 г., 23:10
— А если я взмахну палочкой и ничего не произойдет? — Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос.
Новички прибывают в школу задолго до рассвета, поэтому потолок Большого зала в Хогвартсе усеян звёздами. Сегодня ночь была безоблачная, так что они особенно яркие. Зал освещён тысячами парящих в воздухе свечей, наполняя Большой зал Хогвартса теплым мягким светом. Стены украшены величественными полотнами с изображением гербов всех факультетов, напоминающих ученикам о важности принципов и ценностей четырех основателей. Четыре стола, за которыми сидят учащиеся, заставлены сверкающими золотыми кубками и тарелками. Длинный учительский стол выглядит так же празднично, как и остальные. Среди фигур учеников мелькают серебристые полупрозрачные силуэты привидений. Каждый уголок зала жил своей жизнью, возбуждая чувство радости, уважения и благоговения у всех, кто когда-либо переступал его порог. После речи Дамблдора тишина окутала Большой зал Хогвартса. Даже самые неугомонные ученики притихли, пытаясь впитать в себя каждое слово, сказанное директором. Несмотря на шепот и шорох, который обычно наполнял зал, сейчас в нем царило молчание. Каждый ученик находился в состоянии внутреннего созерцания, вдумчиво размышляя о сказанном. В благоговейной тишине заместитель директора начинает распределение. Дети сменяются один другим у Шляпы, в их глазах отражается волнение, радость, надежда и некоторая тревога перед предстоящим выбором. Старшекурсники наблюдают за этим процессом с улыбками и теплотой в сердце, вспоминая о своем распределении, а деканы — со смешанным чувством гордости и сдерживаемым желанием получить себе самых перспективных учеников. — Поттер, Гарриет! — наконец произносит МакГонагалл. На стул в центре Большого зала между столом преподавателей и столами факультетов садится испуганная девочка. Она надевает на голову Распределяющую Шляпу, в которой голова волшебницы едва не тонет. Девочка очень взволнована. У нее тёмно-рыжая копна длинных волос и светлая, чуть розоватая кожа, усыпанная веснушками. Хотя она сидит в профиль, и её лицо обращено в сторону двойных дверей Большого зала, Снейп даже из-за стола учителей видит, что её яркие зелёные глаза широко распахнуты, заметный румянец расплылся по щекам. К нему наклоняется Альбус. — Она точная копия матери, верно, Северус? — негромко спрашивает директор, кидая на зельевара внимательный взгляд сквозь стёкла очков-половинок. Снейп с трудом отрывает взгляд от девочки и смотрит на Дамблдора. — Да, — дрогнувшим голосом тихо произносит он. — Так и есть. — Гриффиндор! — провозглашает Шляпа, и Снейп криво, но без удивления усмехается, глядя, как девочка лихорадочно срывает шляпу и бросается к столу своего факультета, где её приветствуют громкими аплодисментами. А что тут удивительного? Это ведь дочь Лили Эванс.***
Снейп в одиночестве меряет свой кабинет шагами, держа в руке снифтер с виски. За окном глубокая чёрная ночь, бушует снежная буря, жутко воет ветер в трубе камине, а пламя мечется. Окна покрыты морозными узорами. — Заносчивая, ленивая, посредственная, ограниченная, — вслух перечисляет он и резко останавливается посреди комнаты. — Лицом она пошла в мать, а вот нравом — в отца, — со злостью добавляет профессор в пустоту. Снейпу было бы не так тошно, будь Гарриет похожа на отца ещё и внешне. В таком случае он, пожалуй, смог бы возненавидеть девочку, но каждый раз случайно заглядывая ей в глаза, Северус понимал, что это невозможно. Профессор уже третий год преподавал зельеварение у Гарриет. И на каждом новом уроке волшебница доказывала ему, что ничуть не похожа на свою мать: ни способностями, ни предпочтениями. Вместо усидчивости и аккуратности Лили ей досталась вспыльчивость, прямота и резкость Джеймса, его склонность к авантюрам и безбашенная смелость. Девочка терпеть не могла спокойные предметы вроде истории магии и зельеварения, зато обожала защиту от тёмных искусств и квиддич. Она постоянно с переменным успехом ввязывалась в перепалки с Малфоем и даже в драки, убегала в Запретный Лес вместе с Грейнджер и Уизли, постоянно прогуливала его уроки.***
Когда Гарриет училась на пятом курсе, Снейп стал замечать, каким пугающим становится её сходство с Лили. Особенно взгляд, такой спокойный и внимательный, который, казалось, мог принадлежать кому угодно, только не сорвиголове вроде Поттер. Со временем с её лица и тела постепенно стирались отпечатки подростковой угловатости и резкости, девушка всё больше напоминала свою мать в юности. Черты лица заметно смягчились, почти полностью теряя схожесть с острым и тонким лицом Джеймса Поттера. И раньше профессор с трудом заставлял себя относиться к Гарриет равнодушно. Теперь это стало совершенно невозможно. В ней осталось так мало схожести с отцом, она почти стала копией матери. Порой Северус думал, что он, возможно, даже перегибал с холодностью, которая, иногда, граничила с неприязнью.
