Ты — ее отражение

— Равнодушие и пренебрежение часто приносят гораздо больше вреда,

чем открытая неприязнь.

      Он решил, что умер или видит прекрасный сон. Несмотря на белую пелену перед глазами и пульсирующую боль в висках, Северус мгновенно узнал родное лицо. Это была она — Лили. Должно быть, он в раю. Или в детской сказке? Неужели Лили ждала его все это время?       Мысли путались, Северус помнил лишь, как он готовил зелье, которое должно было помочь ему замедлить процесс разъединения души с телом. Теоретически, само собой. Рецепт был полностью оригинальным, но Снейп в него верил. Вероятно, он не успел закончить приготовление. Северус смутно помнил, как подошел к стеллажу за последними ингредиентами, а потом… Что было потом, он затруднялся ответить. Но сейчас это была малозначительно. Если произошло чудо, и его желание наконец спокойно умереть исполнилось – он только рад. Неважно, как и зачем. Важно только то, что он снова сможет быть рядом с ней. И она ждала его.       Его голова мирно покоилась на коленях Лили, её лицо было так близко, и она смотрела только на него, как будто ничто, кроме них, больше не существовало. Было удивительно тепло. Темно-рыжие волосы спускались к его лицу и ласкали лоб и скулы. Он бездумно протянул руку и притянул её за подбородок. Лили вдруг заплакала.       — Почему ты плачешь? — невнятно спросил Северус. Он ощутил, как пересохло во рту, было тяжело двигать языком. — Теперь мы всегда будем вместе.       Его слова только сильнее расстроили её, она вздрогнула всем телом. Пара горячих капель упали ему на лицо, и он почувствовал на губах соль. Что-то было не так. Почему она не рада ему?       Преодолевая желание уткнуться лицом в её теплые бедра и остаться там навсегда, он сел. Все тело саднило и дрожало, как будто было одним большим свежим синяком. Лили закрыла лицо руками. В любой другой момент Северус ни за что не позволил бы себе мешать ей проявлять эмоции так, как ей это нужно. Но сейчас он хотел только одного — снова увидеть её глаза.       Он мягко потянул её запястья на себя, открывая заплаканное лицо. Из его груди вырвался прерывистый вздох. Даже сейчас, когда её лицо покраснело, а на щеках виднелись мокрые дорожки, Лили была прекрасна. Она была именно такой, какой он запомнил её. Такой она приходила к нему во снах и мечтах.       — Я никогда не переставал думать о тебе, — произнес он глухим голосом, нежно обхватывая обеими ладонями её лицо. Северус так много хотел сказать ей, того, что никогда не говорил, а должен был. Возможно, тогда все сложилось бы иначе. — Я знаю, что потерянного не вернешь, но я люблю тебя и надеюсь, что ты сможешь простить меня за все, что я натворил. Я пронес бремя своих ошибок сквозь всю жизнь, я пытался искупить вину.       Лили отстранилась с легким вздохом, высвобождая лицо. Она шмыгнула и вытерла слезы с ресниц, усмехнувшись.       — Как жаль, что все эти слова адресованы ей, а не мне, — без выражения сказала она. — Жаль, что я не мама.       Мысли закружились в водовороте, и ему вдруг стало дурно. Перед глазами поплыли цветные пятна. Побледневший Северус растерянно отстранился, его глаза расширились. Он с усилием сглотнул, пытаясь избавиться от болезненного кома в горле, и непонимающе нахмурился. Мама? О чем она говорит? Он медленно отрицательно покачал головой, не в силах поверить в происходящее. Дыхание застревало в груди, и, в попытке облегчить саднящую боль, Северус прижал ладонь к горлу. Лили — это мама? К нему медленно возвращалось понимание реальности. В глазах девушки сквозила печаль, но она продолжила:       — Вы все еще живы, профессор. Насколько это возможно для вас, — она мрачно хмыкнула. — Я дала вам то зелье, — Гарриет Поттер махнула рукой в сторону, и он заметил валяющийся на полу красный флакон. — Что с вами произошло?       Он прочистил горло, собираясь с мыслями. Обрывки воспоминаний медленно возвращались к нему, собираясь в единый пазл, а вместе с ними и осознание: он правда все еще «жив». И Гарриет спасла его.       — Я… — его голос надломился, но он усилием воли заставил себя собраться. — Я готовил зелье, когда…       Северус неопределенно махнул рукой, и Гарри понимающе кивнула.       — Это уже происходило раньше? — спросила она с участием.       Да, но никогда раньше это не заставало его врасплох. В этот раз он впервые оказался в такой опасности, и, если бы не эта девушка… Но он лишь отрицательно покачал головой.       — Плохо, — констатировала она, вставая на ноги и протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. — Об этом вы говорили, когда утверждали, что времени мало?       — Да. По большей части дело в том, что я просто не знаю, сколько на самом деле его осталось. И не представляю, как узнать, — он принял её руку, ощущая, какая она теплая в сравнении с его холодными пальцами. Поднявшись, Северус с сожалением отпустил маленькую ладонь, которую Гарриет торопливо спрятала в рукав свитера. Она замялась, но все же спросила:       — Я могу вам чем-то помочь? Наверняка вы нехорошо себя чувствуете.       Мерлин, она ведь даже не могла представить, как он на самом деле себя чувствовал. И это не имело никакого отношения к физическим страданиям. Он был виноват перед Лили, теперь еще и перед её дочерью. Даже если Гарриет упорно продолжала делать вид, что её вовсе не беспокоит произошедшее, все написано на её лице. Поттер — открытая книга для него, от внимательных черных глаз не ускользала ни одна деталь: подрагивающие губы; пальцы, нервно вцепившиеся в свитер; неловкие попытки избегать его взгляда; то, как она отстраняется от него. Интересно, ей действительно так неприятно ощущать его близость?       — Я рад, что вы заглянули сюда этой ночью, — спокойно произнес он, обводя взглядом комнату. — Вы выручили меня из большой неприятности. Но чем обязан визиту?       Поттер спохватилась и направилась к его рабочему столу. Там были разбросаны записи давно забытых алхимиков. Он пользовался их знаниями, пока разрабатывал рецепт своего зелья.       Девушка взяла со стола старенькую книжку. Видимо, она сама сюда ее принесла. Северус сомневался, что ей удалось найти что-то ценное, но с вежливым любопытством на лице подошел поближе. Он изучал свою проблему уже много дней и ничего полезного не нашел, а его жалкие попытки самостоятельно действовать – настоящее посмешище.       Поттер открыла книгу и зачитала вслух историю о женщине, которую с помощью философского камня возродил её муж-алхимик. Она озвучила и выводы автора о возможности наличия «сознания у философского камня».       — Что же, — протянул он задумчиво, дождавшись, когда Гарри закончит. Она подняла на него глаза, видимо, ожидая яркой реакции. Северус смог лишь выдавишь кривую усмешку. — Это можно было бы назвать перспективной идеей, если бы не одно «но».       На самом деле «но» было не одно. Заключались они в том, что, во-первых, достоверен лишь один факт создания камня, и владельца его звали — Николас Фламель. Все остальное не стоит и упоминания. Во-вторых, даже если допустить, что камень добывали и раньше, история о женщине — почти наверняка чушь. Скорее всего алхимику удалось приготовить что-то вроде очень концентрированного «Эликсира жизни», а его многострадальная супруга была мертва отнюдь не долгие годы, а максимум дни. Иначе вернуть с того света давно почившего человека можно только одним способом — ритуалом Темного Лорда с «прахом отца, отданным без согласия» и иже с ним. Крайне темная магия, опасная и разрушительная по своей сути.       — Нам не удастся добыть философский камень, — озвучил он наконец главную мысль. Поттер, внимательно ждавшая его ответа, всплеснула руками.       — Николасу Фламелю это удалось!       — И это единственный известный истории случай, — покачал головой Северус.       — В таком случае, что делать? — гневно спросила Гарриет. — Сидеть и ждать, пока вы не станете привидением, а ваше тело не превратится в скелет? — она потрясла книгой перед его лицом. — К слову, тут описана подобная история.       Северус взял книжку в руки и полистал. Напрямую автор себя не называл, но ему, изучавшему темную магию со школьной скамьи, не составило труда определить. По всему тексту были оставлены намеки и подсказки. Временные разбежки, датированные разными веками, часто местом действия назывались страны юго-восточной Европы: Сербия, Болгария, Венгрия, Румыния, даже страны Балканского полуострова. Автор был совершенно точно блестяще образован, богат, надменен и заносчив, обладал изящным вкусом и увлекался изучением темной магии. Сам текст был написан на довольно старомодном языке. Исходя из этого Северусу приходило на ум только одно имя — Ксантир де Бохан. Это был румынский вампир, который запомнился истории в качестве долгожителя. Он вырастил собственный клан, был крайне общителен, занимался меценатством и прожил больше трёх сотен лет, а в середине двадцатого века загадочно исчез. Почти пятьдесят лет о нем никаких новостей, хотя он привык к яркому и заметному образу жизни: не стеснялся своих вампирских наклонностей и не скрывался. «Замечательно, — подумал Северус. — Еще один живой мертвец... А ведь это мысль». У них больше общего, чем кажется на первый взгляд. Если бы Северуса попросили классифицировать себя как существо, то назваться нежитью — самый логичный вариант. Сходств с вампирами хватает, разве что только тяги к крови не испытывает.       — Я оставлю это себе, — сказал он. Поттер лучше не знать, что было у нее в руках. Благо, она послушно кивнула и не стала возражать.       — Может быть поговорим с Дамблдором? — с надеждой спросила она.       — Зачем?       Да, Дамблдор единственный был знаком с Фламелем, но, если камень уничтожен, а Николас умер, — рецепт изготовления философского камня утерян.       Северус прекрасно понимал, что у него нет времени на разработку нового рецепта и длительные поиски ингредиентов. У Фламеля на это ушли десятки лет, а у него самого в запасе максимум год, прежде чем случится непоправимое.       — Вы же его знаете, — Гарри неопределенно пожала плечами. — Если не спросить напрямую, он сам не скажет. Мне не нравится, что приходится к нему обращаться. Но если сами мы информацию добыть не можем, он — наш последний шанс.       Он не мог не согласиться. Дамблдор действительно неохотно делился знаниями, а прошлый их диалог провалился как раз из-за того, что Северус не знал, какие именно вопросы задавать.       — Возможно, это мысль, — без особого энтузиазма подтвердил он.       Со стеллажа за его спиной упала банка и с неприятным хрустом разбилась об пол. Гарри и Северус мгновенно обернулись. По полу рассыпались сушеные мокрицы, а с полки к ним спрыгнуло тоненькое тельце-тростинка. Северус узнал в нем лукотруса, но не успел удивиться его появлению.       — Трики! — удивленно воскликнула Гарри и бросилась к стеллажу. Она попыталась поймать его, но ловкое создание умело избегало рук, при этом не прекращая попыток схватить парочку мокриц с пола.       — Поттер, остановитесь, — устало сказал Северус, наблюдая за их беготней. Он потер глаза рукой, пытаясь припомнить, как нужно обращаться с лукотрусами. — Так вы никогда его не поймаете.       Поттер мгновенно замерла.       — Простите, профессор, — виновато ответила она, обернувшись. — Это мой питомец. Мы с ним никак не можем поладить.       — Зачем вы вообще таскаете его с собой? Лукотрусы живут на деревьях, это их естественное место обитания, — Северус подошел к одному из шкафчиков и пошарил в нем рукой. Лукотрус уже объелся мокрицами, но есть шанс, что его привлечет новое лакомство. Северус достал склянку с яйцами докси и с сожалением обнаружил, что их осталось совсем чуть-чуть. Он сделал мысленную заметку в списке покупок.       — У него есть дерево, — попыталась оправдаться Гарриет. — Карликовое…       Северус хмыкнул, растянув губы в кривой ухмылке. Открутив крышку склянки и поставив её на пол, он постарался держаться на расстоянии вытянутой руки от нее.       — Этого мало, — сказал Снейп, наблюдая, как Трики заинтересованно обернулся на запах докси. Лукотрус на своих трех ножках стал осторожно приближаться к банке. Его мордашка приняла подозрительное выражение, но любопытство пересиливало. — Если вы ему симпатизируете, лучше отпустите его в лес. Здесь он долго не протянет.       Гарри притихла, внимательно следя за действиями Северуса. А он смотрел, как лукотрус с жадным блеском в глазах забирается в банку с яйцами докси. Как только его ножки коснулись дна, Снейп в мгновение оказался у банки. Закрутив крышку, он с победным видом протянул ее Гарри. Лукотрус даже не заметил, как попал в ловушку. Он был заинтересован только в лакомстве.       — Сделайте пару дырок в крышке, иначе он задохнется, — посоветовал он, передавая Гарриет склянку. Она ошарашенно посмотрела на Трики и после короткого колебания попросила:       — Помогите мне с ним подружиться. Вы же разбираетесь в магических созданиях.       — Не ведите себя глупо, Поттер, — с легким раздражением процедил Северус. — Лукотрус не кошка, не сова. Они для нас что-то вроде аквариумных рыбок.       «Даже хуже, — подумал он. — Лукотрусы не поддаются дрессировкам, проявляют агрессию. И живут совсем мало. Хотя есть много сведений об их разумности, они почти никогда не идут на контакт с магами». Многие ученые, изучавшие магических существ, утверждали, что лукотрусы при определенных обстоятельствах становились для них чуть ли не друзьями. Вдобавок они невероятно прожорливы. Хотя как раз сейчас это сыграло ему на руку.       — Пожалуйста. Это мой первый питомец после Хедвиг.       Хедвиг? Он ощутил легкий укол совести. В ту ночь, когда Орден осуществлял свою последнюю операцию «Семь Поттеров», Северус тоже участвовал в погоне. Во всеобщей суматохе неосторожное заклятие угодило в безобидную птицу, хотя предназначалось Люпину. Вдруг она знает?       Северус встревоженно обернулся и пристально посмотрел на Гарри. Но её зеленые глаза не выражали ничего, кроме надежды. Никакой затаенной злобы или попытки пристыдить его. Он расслабился и взглянул на лукотруса. Трики уже съел все яйца докси и обнаружил, что его снова заперли. Пока Поттер смотрела на Снейпа, лукотрус длинными пальцами пытался выдавить крышку из склянки. Его сытая мордашка выражала чисто детское коварство.       — Хорошо, — Северус подошел к Гарри и забрал у нее склянку. — Совет первый: не запирайте в банке того, с кем хотите подружиться, — он открутил крышку. Трики тут же высунул зеленую голову над склянкой.       Поттер наблюдала за его действиями со сдерживаемым опасением. Она ожидала, что лукотрус мгновенно бросится прочь и была готова ловить его. Северус не удержался от легкой улыбки и сказал:       — Протяните к нему руку. Здорово, если у вас есть лакомство. — Гарриет пошарила в кармане джинсов и достала парочку сушеных мокриц. Снейп с отвращением поморщился, а она состроила ему виноватую рожицу. — Подойдет. Теперь дайте ему.       Гарриет послушно протянула открытую ладонь лукотрусу, тот отреагировал молниеносно и запрыгнул ей на руку. Девушка вздрогнула, но не попыталась его отбросить. Северус решил, что это хороший знак.       — Совет второй: подкупите его любимой едой, — тихо произнес он, подходя поближе и подталкивая мокриц к Трики. Прожорливый лукотрус аккуратно поднял её руками-прутиками и недоверчиво присмотрелся. Он был совсем зелёный и по виду очень юный, не больше года.       — Что теперь? — Гарри оторвала радостный взгляд от Трики и взглянула на Северуса.       — Теперь дайте ему время привыкнуть к тому, что вы рядом. Он наверняка долго был один. Дайте ему понять, что с вами безопасно, — задумчиво продолжил он, становясь позади Гарриет и присоединяясь к наблюдению за лукотрусом. Тот был полностью поглощен своим угощением.       Северус был выше Гарри, что позволяло ему склониться над её плечом и видеть её протянутые ладони и лукотруса. Её макушка оказалась на уровне его лица.       — Когда он поймет, что вы не враг, он будет доверять вам всецело. Он очень верное создание, и если привязывается к кому-то, то навсегда, — продолжал Северус. «А еще очень хрупкое, — хотелось добавить ему. — И живет не больше пяти лет». Но он воздержался.       — Мы все еще говорим о лукотрусе? — Поттер лукаво улыбнулась ему, обернувшись через плечо. Северус, смущенный, отстранился.       — Постарайтесь не шуметь рядом с ним. Не делайте резких движений, не хватайте его и не пугайте, — закончил он негромко, стараясь игнорировать её слова. Трики уже закончил с мокрицами и вполне доверительно забрался на плечо Гарри, удобно устраиваясь там.       Снейп отошел к столу, оставив их одних. Он слышал, как Поттер воркует над лукотрусом, но честно попытался сосредоточиться над своими записями.       Зелье в котле безнадежно испорчено, а новое он сможет приготовить еще нескоро. Там было множество редчайших ингредиентов, что делало его неудачу баснословно дорогой. Когда ему снова удастся собрать их все — черт знает. Северус раздраженно махнул рукой и сбросил на пол стопку бумаг. Они с шелестом рассыпались, укрывая пол.       — Что теперь? — услышал он за своей спиной. Поттер поднялась к нему по ступеням и посмотрела на разбросанные бумаги. Лукотрус раскачивался у нее на плече в такт шагам и держался за прядь темно-рыжих волос. — Пойдем к Дамблдору?       Она была права. Вариантов у них немного. «Точнее, у него», — мысленно поправил себя Северус. Впутывать Поттер совершенно необязательно, а изготавливать или просто искать камень будет совсем небезопасно. И для этого не нужны дополнительные доводы — Снейп мог с легкостью припомнить минимум дюжину покушений на Фламеля. Поттер просто будет обузой, сдерживающей его. Возможно, ему придется делать нелицеприятные вещи ради этой цели. Ему искренне не хотелось делать её свидетелем этих поступков.       — К Дамблдору, — со вздохом согласился он. Гарриет повела палочкой в воздухе и рассыпанные записи собрались в стройную стопку на столе. — Спасибо.       — Вам спасибо, — с ласковой улыбкой ответила она, поглаживая лукотруса тыльной стороной пальцев.       Одновременно они двинулись к двери.              — Вы… что?! Что вы собираетесь искать?       В кабинете директора воцарилась неловкая тишина. Вопль директора отдавался гулким эхом в высоком куполе потолка башни. Взор МакГонагалл ежесекундно метался между ними троими. Даже Трики получил свой неодобрительный взгляд и присмирел. Он тоже проникся суровым видом директора. Но Северус лишь подумал, что ни разу не видел у Минервы более глупого выражения лица.       Новости директору не понравились. Хотя Северус старался говорить по возможности честно, он все же решил скрыть от Минервы некоторые подробности. Ему не хотелось бурной деятельности и суеты вокруг него. К тому же у МакГонагалл и без него хватало забот. Он помнил, каково это — управлять целой школой с постоянными распрями между факультетами. Но Северус считал, что его год в роли директора был самым тяжелым: Волан-де-Морт, Пожиратели в школе, пытки учеников, бунтующий Отряд Дамблдора. Чертовы дети. Сейчас, вспоминая это время, он часто думал, что не справился с должностью. Альбус Дамблдор просил его защитить Хогвартс, а он не смог.       — Я не понимаю, — медленно вымолвила МакГонагалл, опираясь бедром на край стола. Неубедительная попытка найти равновесие. — При чем тут профессор Дамблдор?       Когда они ворвались к ней в кабинет, МакГонагалл восприняла неожиданное вторжение в её кабинет благосклонно. Хотя она все еще была оскорблена поведением Гарри и не стеснялась это демонстрировать, показательно игнорируя её присутствие. Если Гарриет это и задевало, Северус не заметил. Девушка всем своим видом показывала, как ей стыдно и как она кается. Едва ли не голову пеплом посыпала.       — Только ему известно, что на самом деле произошло с философским камнем Фламеля, — мягко пояснил Северус. Минерва медленно кивнула и нервным движением поправила свои овальные очки в тонкой оправе.       Директор подошла к резной позолоченной раме — почти самой крупной на стене.       — Профессор Дамблдор, у вас гости, — громко сказала она и постучала палочкой по холсту пустой картины. Реакции не было, пейзаж оставался неподвижным. — Это Гарри Поттер и Северус Снейп, — более требовательно добавила она и снова постучала по холсту. В ответ послышалось недовольное шипение и показалось длинное лицо, украшенное серебристой бородой. Дамблдор привычно блеснул очками-половинками и удобно устроился в центре своего роскошного пейзажа.       — Как приятно видеть вас вместе, — воскликнул он радостно, но взгляд, которым он осматривал гостей, оставался пристальным и внимательным. Альбус умиленно улыбнулся лукотрусу на плече Поттер. — Как у вас дела? Вижу, наконец нашли общий язык?       Северус не удержался и бросил короткий взгляд в сторону Гарри, но, обнаружив, что она тоже смотрит, тут же отвел его.       — Философский камень, — безапелляционным тоном произнесла Поттер. — Николас Фламель действительно уничтожил его?       — Не знаю, — лукаво ответил Дамблдор. — Я просил его не посвящать меня в детали своего плана.       — Я не верю, что вы не сунули нос в это, — в голосе Гарриет прозвучали металлические нотки. Она собиралась надавить на Альбуса, но Северусу как никому было известно, что это самая худшая стратегия.       — Альбус, — начал он, тщательно обдумывая слова. Северус жестом, не терпящим возражений, остановил Поттер, которая собиралась перебить его. Она обиженно насупилась, но мешать не стала. — Вы же понимаете ситуацию. Даже если камня больше нет, наверняка есть рецепт. И я смогу его повторить.       Дамблдор нахмурился и снял с длинного носа очки. Он молча неторопливо протирал их краем мантии.       — Видите ли, Северус, — сказал он, когда убедился, что стекла очков кристально чисты. — Я обещал Николасу и его жене, что философский камень больше никогда не будет использоваться. Он канет в прошлое и со временем станет легендой. Я не могу вам ничего рассказать.       — И что? Вы держите слово, только когда вам это выгодно, — вмешалась Поттер, не выдержав. Северус едва не закатил глаза. Но Альбус никак не отреагировал на ее язвительную шпильку.       Позади них МакГонагалл укоризненно покачала головой. Даже сейчас она оставалась безукоризненно преданной почившему директору. Северус (и Гарри тоже, он был уверен) спиной ощутил её осуждение.       — Гарри, если вы уверены, что камень вам необходим, почему бы не связаться с Николасом напрямую? — Дамблдор насмешливо изогнул бровь. — Рад был повидаться, держите меня в курсе событий, — и Альбус одним стремительным движением покинул раму картины.       Внутри Снейпа что-то ухнуло и с гулким грохотом унеслось вниз. Разговор с Дамблдором был последним, на что он рассчитывал. И если им не удалось узнать ничего полезного, все, что остается — ждать, когда его настигнет последний приступ. А потом он станет привидением, как Кровавый Барон, над которым он вместе с друзьями насмехался в школьные годы.       — Зачем? — зашипел Северус, круто повернувшись к Гарри. — Зачем вы вмешались, Поттер? У нас был шанс что-то узнать.       Внутри него кипела злость, а от спокойного вида Поттер, у него в животе словно кислота разливалась и выжигала внутренности.       — Он до сих пор есть, — ответила Поттер, невозмутимо встречая его злой взгляд. Она сцепила руки на груди и упрямо выставила подбородок вперед. Перед глазами Снейпа ясно встало лицо Джеймса Поттера. Это же выражение лица ему приходилось наблюдать неоднократно в школьные годы. Иногда он задумывался: было ли что-то, что он ненавидел сильнее этого лица? Но сейчас это было похоже скорее на холодный душ, чем на горячую волну гнева.       — О чем вы говорите? — Северус недоверчиво стрельнул в нее холодным взглядом, пытаясь сбросить оковы неприятных воспоминаний.       — У нас есть шанс, — медленно, по слогам повторила она. — Мы можем поговорить с Фламелем.       — Как, черт побери?! — взорвался Снейп. Гарри пыталась говорить с ним загадками. А он ненавидел чувствовать себя дураком. Лили часто так делала — начинала рассуждать о вещах, в которых он не понимал и не интересовался. Ему в такие моменты приходилось стоять, слушать и кивать с умным лицом.       — С помощью воскрешающего камня, — неожиданно вмешалась МакГонагалл. Северус совсем позабыл о её присутствии, поэтому вздрогнул от неожиданности. Минерва и Гарриет обменялись воодушевленными и понимающими взглядами. — Дамблдор оставил вам подсказку, Северус.