In the Black Sea

      Клара крутится в буме денима и красной помады, её каре приходится как нельзя кстати. Долговязый доктор, пожалуй, выглядит неуместно в своей бабочке, но ему, в общем, плевать, и Освальд, если честно, тоже.       У них нет задания, миссии здесь — просто доку стало скучно, и он спросил, когда она бы хотела отправиться. Она ответила «девятнадцать девяносто пять», и Доктор стал нажимать какие-то яркие кнопки на панели Тардис. За прошедшее время Клара, кажется, могла бы запомнить, но порядок нажатий всё ещё кажется хаотичным — она просто-непросто не старается.       Клара любит магию, у Клары в сознании всё окутано завесой тайны, что так влекут её — любопытную донельзя. Клара не стремится свести перемещения во времени и пространстве к математике. У Доктора от этого для неё всегда нежная усмешка в инопланетных глазах.       Они выходят посреди родного Лондона, и Клару кружит рок; Освальд с удовольствием проникается атмосферой резко популярного Твин Пикса и помадой цвета кармин. Клара гуляет по знакомым улицам, которые словно бы из мира параллелей — такие похожие и разные одновременно. Кларе нравится в Лондоне девяностых, она смотрит на доктора с благодарными искорками в глазах.       — Мы здесь не только как туристы, — неожиданно произносит Док, и Клара отчего-то даже не удивлена: у него, кажется, в любое время и десятилетие найдётся проблема, чтобы её решить.       — Кого спасаем?       — Проще спросить «от кого», — ворчит Одиннадцатый. Его лоб пересекает глубокая морщинка, означающая крайнюю степень обеспокоенности. Освальд с этой морщинкой хорошо знакома, она появляется при встрече с Мастером и при монологах о глупости людей, уничтожающих то, что они любят, — Его зовут Джим.       — Джим?       Клара замирает, чувствуя необъяснимый трепет и искреннее удивление: подобное имя подходит, разве что, добряку-доберману; никак не Проблеме Морщинки. Привычный лондонский ветер вдруг веет севером, и она кутается в джинсовую куртку овер-сайз.       Он не производит впечатления кого-то проблемного, уж точно — не парня с психическими заболеваниями. Клара ведь учительница, видеть подростков насквозь ей полагается по профессии, однако Джим кажется исключительно умным, в меру обаятельным и не в меру любознательным старшеклассником.       — Мы ведь не лезем в дела обычных людей, — полувопросительно напоминает Клара.       Клара тревожно оглядывает территорию старшей школы, непримечательной от слова совсем. В Лондоне таких огромное множество, она и сама работает в одной из них. Зелёный газон, скамейки, площадка для футбола — всё обычное и мирное-мирное, Кларе сложно представить, что этот мирок может быть взорван ребёнком, улыбающимся ей с фотографии.       — Но заботимся о судьбе всего мира. Джим... — Доктор на секунду замолкает. — представляет угрозу.       У Освальд никак не укладывается в голове такой постулат, но она слишком привыкла доверять инопланетянину с детской улыбкой, так что послушно за ним следует.       Так Клара знакомится с Джимом. Клара упорно не верит, что он психопат, что милый Джим с его жаждой знаний может быть опасным хоть для кого-то.       Её заблуждение едва не стоит Доктору жизни. Когда они возвращаются из тысяча девятьсот девяносто пятого, у Клары размазана тушь, сердце всё ещё бешенно колотится от парализующего ужаса, а джинсовая куртка порвана в клочья.       — Прости, — шепчет Освальд инопланетянину, а в карих глазах всё стоят слёзы вины и пережитого страха.       Он устало и немного покровительственно улыбается ей в ответ.       — Ты надеешься на лучшее в людях, Клара. Это удивительное качество, и оно так редко теперь встречается в людях.       Одиннадцатый легонько обнимает её, желая утешить и обогреть.       — В конце концов, ты ведь невозможная девчонка, — смеётся он, щёлкая её по носу, — тебе положено быть удивительной.       Клара тоже улыбается, хотя пальцы всё ещё мелко подрагивают.