In the Black Sea

      У Шерлока перед глазами соединения химических элементов, молекулы логики и цепочки выводов.       Клара ни черта в этом не понимает. Зато Клара разбирается в литературе, и резко вскрикивает, когда Холмс приникает к окулярам микроскопа в лаборатории Молли. Шерлок недовольно смотрит на неё и вопросительно выгибает бровь.       — Гензель и Гретель.       Джон, сидящий напротив и отчаянно не понимающий, зажигается, словно лампочка, уловив её идею. Они находят детей как раз вовремя.       Тот завод ужасен, и огромная куча фантиков вызывает у Клары приступ тошноты, она рада вернуться в участок.       Девочка кричит, пронзительно, надсадно кричит, и Клара не знает, к кому бросаться: к перепуганной малышке, от которой её нагло отпихивает психотерапевт; или к Шерлоку, застывшему каменным изваянием и отчаянно старающимся отгородиться от моментально ставшего подозрительным взгляда сержанта Донован.       — У тебя на лице написано, что тебе меня жаль, будь добра, убери это выражение, — цедит Холмс, — и сделай глаза поменьше, они пугают в таком размере.       Клара качает головой и молчит в ответ на его глухую броню. Она прекрасно понимает все его опасения, что он так старательно прячет глубоко в себе. Она отлично знает, что он до чёртиков боится потерять доверие тех немногих людей, которых считает своими друзьями, и потому так быстро и легко надевает любимую маску социопата.       — Шерлок, Грег не поверит ей.       Он окидывает её ледяным взглядом, и Освальд, кажется, чувствует покалывание в кончиках пальцев.       — Мне наплевать на мнение окружающих.

***

      Клара вздыхает и на пятый раз перечитывает одну и ту же строчку в книге. Кончики пальцев скользят по шершавой странице — она кинестетик на все проценты, и потому её всегда успокаивало тактильное ощущение бумаги, однако сейчас она никак не может сосредоточиться, а единственное желание, что бьётся в её голове — отбросить книгу подальше и начать нервно нарезать круги по комнате. Воздух пропитан беспокойством.       Сантехник на первом этаже, чинящий что-то в компании миссис Хадсон, здорово нервирует, Клара вообще обожает гостей, но в условиях активизировавшегося Джима незнакомые люди резко приобретают ауру подозрительности.       Шерлок, унёсшийся вместе с Джоном в неизвестном направлении за те двадцать минут, которые она позорно продремала в кресле, спокойствия не добавляет.       Он не отвечает на звонки, и Клара уверена, что он собирается разыграть последний акт из смертельное пьесы. Освальд уступает своему истеричному желанию кинуть книгу и в самом деле начинает нарезать круги по комнате. Успокаивает не особо, и Кларе до цветных пятен перед глазами жаль, что сейчас нет рядом Доктора с его будкой, бабочкой и уверенностью в том, что всё будет хорошо. Она отдала бы все кленовые листочки мира за его звуковую отвёртку и возможностью найти неугомонного Холмса-младшего.       Хлопнувшая входная дверь разрезает тишину и заставляет Клару не вздрогнуть — затрястись всем телом. Она слышит голос Джона, бормочущего что-то, но все звуки доносятся до неё, словно сквозь слой ваты. Шерлок отослал Джона, а это значит... Значит, он готов. Освальд вдруг чувствует слабость в ногах, и опускается прямо на ковёр, рассеянно оглядывая продырявленную когда-то Шерлоком стену.       Она смотрит на свой мобильник, экран которого остаётся всё таким же беспощадно-чёрным, и тянет к нему руку. Она набирала не тот номер.       Голос на том конце провода заставляет сжать ладони до побелевших костяшек.       — Неужели это моя дорогая Клара? Решила прочитать мне лекцию по стилистике Шекспира?       Освальд жмурится и прикладывает максимум усилий для того, чтобы голос звучал спокойно:       — Я не читаю лекций, Джим. Зачем тебе Шерлок? Ты ведь уже уничтожил его. Оставь его.       Она знает, что это глупо и наивно, но она помнит мальчика Джима, и никак не может отделаться от этого.       — А зачем тебе Шерлок, моя дорогая Клара? Ведь я его уже уничтожил.       Гудки в трубки отдают красным пигментом перед глазами, и Клара в агонии мечется по их такой уютной гостиной.       Густая тишина ожидания вновь нарушается — на этот раз звонком телефона, таким неожиданно-реальным, что Освальд теряется, но у неё на дисплее имя Шерлока. Руки трясутся, и она думает, что, если сейчас услышит из динамика голос Мориарти, она просто не переживет.       Шерлок несёт полную чушь, что-то про дружбу, человечность и записку.       — Не смей прощаться!       Клара кричит в трубку, срывая голос и чувствуя, что внутри у неё всё просто горит.       Связь обрывается, и Освальд остаётся только шёпот в безразличное электронное устройство.       Тело Шерлока Холмса на мостовой залито кровью и больше походит на сломанную куклу, чем на живого минуту назад детектива. Клара Освальд на полу гостиной производит схожее впечатление и до смерти пугает свою домовладелицу глубоким обмороком.