In the Black Sea

      Клара болтает ногами по-детски беззаботно и старается делать вид, что в жизни у неё все прекрасно.       Звёзды под носками её ботинок укоризненно мигают и всем своим видом демонстрирует, что уж их-то не обмануть напускной беспечностью и фальшивой даже на первый взгляд улыбкой, которая совсем никак не вяжется с застывшей печалью огромных карих глаз.       Доктор за её спиной маячит, не зная, как подойти и что сказать. У него за две тысячи лет множество потерянных дорогих людей и сложная дружба-вражда с Мастером, с предательством он не сталкивался ни разу. Поэтому, когда раздаётся трель межгалактического телефона, из которого Клара тоскливо шепчет «Доктор, ты мне очень-очень нужен», он не сомневается ни минуты, набирая координаты на панели управления ТАРДИС. Машина, чувствуется, недовольна тем, что он опять срывается к этой девчонке чёрт знает куда, но послушно перемещается по указанному направлению, хоть и ворчит, сварливо перемигиваясь всеми лампочками сразу.       — О, Клара, — бормочет он, находя её сжавшейся на полу её старой квартиры, на удачу оказавшейся пустой, — моя Клара.       Он поднимает её аккуратно — Клара привычно пахнет мёдом и жасмином, и Доктор думает о том, как сильно он скучал по этому запаху — и осторожно располагает её на небольшом диванчике в одной из дальних комнат, надёжно сокрытых в кулуарах ТАРДИС. Здесь она сможет побыть в тишине и физической и эмоциональной безопасности, пока машина будет дрейфовать по задворкам Вселенной. Он гладит её по мягким шоколадным прядям, пока она тихонько всхлипывает, и терпеливо ждёт, когда она решится рассказать.       Они, вообще-то, приняли решение не видеться больше, потому что оба понимали, что это единственный способ выжить для Клары; мир Доктора увлекал её всё сильнее, она теряла связь с реальностью день ото дня всё больше — было очевидно, что инопланетный мир в конце концов загубит крохотную в его масштабах человеческую жизнь. Тоска была невыносимой, и всё же это решение было единственно верным, потому что полумер они не знали, привязываясь друг к другу самыми крепкими нитями.       Доктор не возвращался.       До сегодняшнего дня.       Клара вдруг всхлипывает протяжно и сжимается в комочек сильнее — и Доктор понимает, что она спит, вот только её печаль не оставляет её даже во сне. Он всё гладит её по голове и задаётся вопросом о том, что с ней случилось, и кто так надломил его невозможную девчонку, и чувствует, как челюсти сжимаются плотнее — Доктор ненавидит, когда кто-то причиняет боль его близким, у него их совсем немного, и он оберегает их как может. Получается не всегда, но он надеется, что, если не в силах защитить Клару от самого себя, то уж от планеты людей — вполне. Но всё это ждёт, пока она не выспится хорошенько, давая отдых вымотанной нервной системе, а он посидит рядом, постережёт её сон, пока ТАРДИС летает меж звёздами, потому что точно знает — она бы точно так же сорвалась куда угодно, позови её он.       Первое, что Клара чувствует, проснувшись — умиротворение, потому что слышит мерное гудение машины времени и чувствует тепло у своего бедра, безошибочно распознавая в нём Доктора каким-то шестым чувством. А потом резко распахивает глаза, осознав, что она нарушила их строгий договор, позвонив по космическому номеру.       — Привет, — неуверенно зовёт она.       — Привет, — отзывается её Доктор, отрываясь от какой-то старой и, вероятно, инопланетной, книги в его руках; он улыбается так тепло, что она вдруг расслабляется и думает, что, ну, от одного раза ведь вреда не будет?       — Я знаю, что не должна была звонить, — начинает она, но Доктор качает головой, не давая ей продолжить.       — Ты можешь звонить, если считаешь необходимым.       — Спасибо, — шепчет Клара и тянется обнять — они не виделись три слишком долгих года, она, если честно, не скучала — она безумно тосковала, её тянуло к синей будке и её обитателю словно магнитом и — она была вынуждена себе об этом напомнить — именно это стало причиной их отдаления.       — Я сделаю горячий шоколад, — предлагает Доктор, на что Клара, разумеется, немедленно соглашается.       Как только он удаляется вглубь своей машины времени, она подходит к ближайшей стенке и, чуть погладив её рукой, шепчет «привет». ТАРДИС ворчит конечно, но Освальд чувствует, что это напускное, и что где-то в глубине механической души она тоже скучала.       Без труда найдя консольную, Клара распахивает входную дверь и натыкается взглядом на мириады звёзд — как же ей не хватало этого вида, она жадно цепляется взглядом за каждую сияющую точку, до которой только позволяет ей дотянуться угол обозрения и, ещё чуть-чуть, выпадет в открытый космос. Она усаживается на пол, свешивает ноги, легко болтая ими в воздухе и, кажется, впервые за долгое время чувствует, что действительно дышит, а не сдерживает болезненные спазмы за грудиной. Наверное, пытаться оставить Доктора и их приключения было ещё более ненормальной идеей, чем окунуться в них с головой — она лучше сгорит, чем вернётся к своей серой-серой обыденности, особенно теперь, когда в ней не будет ни Майкрофта, ни Шерлока.       Доктор, наконец, прекращает нелепо маячить за её спиной и усаживается рядом, протягивая ей чашку великолепно сваренного горячего шоколада (разумеется, с зефиром) и молчит — не выжидательно, но вместе с тем чётко обозначая свою готовность слушать. Клара молчит минут, наверное, десять, но не выдерживает, конечно же, обстоятельно пересказывает всё, что с ней произошло за последние годы, в которые она не переступала порог синей телефонной будки. Доктор слушает внимательно, не перебивая, только вертит в руках свою чашку, всё норовя уронить её в космос, да нервно теребит бабочку.       — Думала, что наша дружба с Джоном и Шерлоком, и даже Майкрофтом что-то значит, но, очевидно, — она вздыхает и улыбается печально, — нет. Мне жаль Джона, он ведь тоже… понятия не имел. Надо бы ему позвонить, но я просто не могла, я твой номер набрала, как в бреду, прости…       — Нет-нет-нет, Клара, ну что ты, — он тянется обнять её, сжимает узкие плечи в своих нескладно-длинных руках.       Освальд прижимается к нему привычно и думает, что в целом мире у неё друга лучше не было, и ещё спрашивает себя, как, чёрт возьми, она отказалась от него так запросто, забывая, почему-то, что совсем не «запросто», что первое время без Доктора она провела в глубокой депрессии, неделями не находя в себе сил выйти на улицу.       — Я хочу вернуться, — шепчет она, и Доктор вздыхает печально. Он знает, что для Клары их путешествия — нечто сродни наркотику, она растворяется в них и забывает жить своей жизнью. Забавно, раньше это он постоянно забывал, что у его спутников есть собственная жизнь, а теперь об этом никак не могла вспомнить Клара.       — Мы подумаем об этом, — тихонько отвечает он наконец и ненавидит себя за слабость.       Но он тоже тоскует по своей невозможной девчонке.