Запретный плод сладок

Сердце мастерски умеет притворяться, что живёт... Как и каким образом вы выходите из экзистенциального кризиса, не или значительного стресса, длительной депрессии, выходите ли вообще? В моем случае, я смиряюсь со всем. Боль, раны, обиды, горечь. Я оставляю их внутри себя, словно это часть меня, а оно отчасти так и есть. Я оставлял в себе всё, и в каждом сделанном мною вдохе это можно было почувствовать, узнать, понять. Эгоистично полагаю, что страдаю лишь я и мир вертится только вокруг меня, позабыв о чувствах других. И кто же виноват в этом? Родители, что растили меня как маленького принца, выгораживая от любой опасности, общество, что подыгрывало мне, или я сам желал оставаться мучеником. Но я всегда восхищался людьми, разрываемые изнутри, но не страстями — борьбой. Те, кто старался справиться со своими невзгодами или хотя бы прилагал усилия. И если снаружи Тэён казался словно манекеном, лишённый чувств и эмоций, то я видел в нем все признаки борьбы — внутренней и внешней. В первую очередь борьбу с самим собой, а затем и ближними... — И если вам сейчас тяжело, то помните всегда, что вы не одни, обратитесь к родным, они всегда будут рядом с вами, — твердил что-то ведущий по телевизору какого-то канала, и как в жизни ещё полно радостей. «Наверно», — мысленно отвечаю я, отыскав под подушкой пульт и погасив надоевший экран, одновременно испытывая тоску, что у меня нет того самого родного человека.       Скучно сидеть весь день дома, но в эти выходные погода за окном оставляла желать лучшего, я остался совсем один на один, а Тэён… Тэёна с последней совместной ночи вообще очень сложно было застать дома. После трагедии, Тэён старался как можно меньше времени проводить дома, практически даже не ночевал здесь. Быть может, с друзьями ему было лучше. А возможно, ему надоело протирать мои сопли по ночам. С того инцидента прошёл месяц. Доён приходил ко мне домой и оставлял новые лекции, конспекты заполнял вместо меня, как будто его кто-то просил, но я все равно был очень ему благодарен, иногда приходил просто так, чтобы поболтать, ну и пытался меня вывести на свет, но у меня все ещё не было желания. Тэёна за месяц я видел лишь четыре раза, и каждый раз он приходил домой, брал пару своих вещей и обратно уходил. Мы совсем не разговаривали, но честно, даже не о чем было. Я понимал, что ему скоро поступать в университет, и пытался как можно реже его беспокоить. Во время своих визитов, он оставлял мне продукты, деньги на карманные расходы, транспорт и прочее. Откуда он брал деньги я не думал и где ночевал тоже, но раз его так часто нет дома, да и звонок Джэхёна на днях, что не видел его уже пару недель, наталкивало на мысли, что он устроился на работу. Вечером я всё-таки набрался смелости и позвонил Джонни, который был больше чем шокирован моим звонком. Вытерпев всю воду, что он выливал мне в уши через трубку, выяснил, что Тэён устроился менеджером в каком-то агенстве, и если мне не послышалось, то это была индустрия развлечений. Хотя какая мне разница, я давно был вычеркнут из доверительного списка Тэёна, и понятия не имел, что он увлекается композиторством. Уже темнело, и переговорив с Джонни я закрыл на ключ все двери, механически приготовив ужин сам себе. Просидев весь вечер, и так и не съев ничего из того, что приготовил, решив, что посуду я помою когда появится вдохновение, я поднялся к себе, намереваясь принять контрастный душ, дабы немного остыть, освежить себя и собственные мысли.       Прохладная вода оказалась отличным антидепрессантом. Я не парился, что меня может кто-то увидеть, прихватив полотенце с собой, я, в чем мать родила, вышел из ванной. Даже мысли не было, что Тэён придет ночевать домой. Мысли не было, но Тэён как раз закрывал за собой дверь нашей общей комнаты, соизмерив меня своим бессовестным взглядом. — Блядь, Тэён! — неловко пытаюсь прикрыться полотенцем, растерявшись и едва вообще не выронив его из рук. — Что ты здесь делаешь? — Вообще-то, живу, — улыбнулся Тэён, даже не собираясь отворачиваться. — Можешь не прятаться — Я всё видел! — Тэён рассмеялся, а мне отчаянно захотелось кинуть в него своим мокрым полотенцем, но при этом я не хотел предстать перед ним нагишом еще раз. — Ты лучше объясни, когда ты собираешься выходить из дома? Ты стал бледнее чем сам бледный цвет и исхудал. — Не делай вид, что тебе есть до меня дело! — фыркнул я ему в ответ, но внутри пробежались искорки от его слов. — И еще не значит, что ты можешь вот так подлавливать меня, выходящим из душа если все видел! — Я же не специально, — продолжал веселиться Тэён, — И потом, неужели ты думаешь, что от вида твоего нагого тела мужские инстинкты сыграют со мной злую шутку, и я наброшусь на тебя? — Чего...я, — промямлил я, на какое-то мгновенье представив эту чудовищную картину и залившись краской. — Просто так нельзя… Я же не делаю так с тобой… Неправильно это! — Неправильно — душ вместе принимать, случайности — не в счет, — поясняет Тэён, стягивая с себя ветровку. — Я слышал, ты Джонни звонил, волновался за меня? — все ещё не прекращал улыбаться Тэён, и в эту секунду, всего на секунду я вспомнил ту нашу встречу на железнодорожной станции. Он тогда улыбался так же. — Просто думал, может ты себя уже начал продавать от безысходности, — вздыхаю я, расчесывая мокрые волосы у зеркала, и краем глаза замечая, как улыбка сходит с его лица. — Если когда-нибудь от тебя я услышу хорошие слова, то обещаю повеситься, — Тэён растягивается на моем спальном месте, облокотившись щекой на руку. — Что с тебя взять то, котик капризный. — В любом случае, я рад, что ты хотя бы жив, — придерживая полотенце одной рукой, я стараюсь напялить на себя ночнушку. — Так значит, чтобы застать тебя дома необходимо звонить твоим друзьям? — Нет! — недовольно воскликнул Тэён. — Не звони никому, а то я начну думать, что тебе станет легче, если я буду рядом с тобой! — Да, легче! — резче, чем планировал я оборачиваюсь к нему, замершему на кровати. — Я абсолютно один! И не говори мне выйти из дома тогда! Каждый гребанный день я просыпаюсь с сожалениями, я…       Не замечаю, как в глазах появляется резь, и поздно понимаю, что сам начинаю пускать слезы. Шмыгнув носом, я мужественно беру себя в руки, снова пряча все свои чувства внутри себя. — Иди ко мне, — протянув ко мне руку, Тэён за запястье притягивает меня к себе. — Ты вовсе не один… Ты всегда можешь позвонить мне, попросить приехать. И я обязательно приехал бы. Я предполагал, что тебе наоборот будет удобнее жить одному, т.к в последний раз ты не хотел даже смотреть на меня, когда я пришёл… — Не оставляй меня здесь, — шепчу я, сжимая в кулаке ткань его футболки. — Я совсем один здесь, в этом доме, мире... — Ты же мой котик, — улыбнулся Тэён, прижав меня еще ближе, зарывшись носом в мои еще влажные волосы и вдохнув их запах, и в этих прикосновениях я всегда ощущал себя пятилетним ребёнком, а Тэён мой родитель. — Я всегда буду рядом… Просто ты должен это запомнить раз и навсегда: я — всё ещё твой брат и никогда тебя не оставлю. Мы можем ругаться, осыпать друг друга проклятиями, но в итоге ты всегда можешь позвать меня, и я обязательно приду, не оставлю тебя. Даже если ты будешь гнать меня прочь. — Я одновременно был шокирован от его слов, но поймал себя на мысли, что очень долго ждал именно этого. — Ты мне нужен, Тэён, — обессиленный, я сказал то, что давно держал в себе. — Мне так не хватает твоей заботы, твоего присутствия в этом доме…       Сжав мое не спрятанное полотенцем бедро, Тэён садится так, что я оказываюсь у него на коленях. Его ладони гладят мои обнаженные ноги, касаются плеч, утешая и распространяя приятное тепло по всему телу. Не прозвучало ответа на мое признание, и я поднимаю голову, вглядываясь в его глаза, в которых кроме безмерной тоски и скорби, что читалась сейчас в глазах каждого из нас, я вижу какую-то растерянность. На некоторое время мы замираем, цепляясь друг за друга взглядом, будто раньше видели что-то иное, чем есть сейчас. Ему всегда было сложнее, чем мне проявлять чувства. Быть может, все дело в этом. Возможно…       Как-то неожиданно Тэён поднимается с кровати вместе со мной, опуская меня на ноги. Ощущение, что между нами произошло что-то неправильное. Мы оба уже взрослые парни, и всё прекрасно понимаем, но я наивно и слишком по-детски полагал, что это всего лишь родственная привязанность. Наверное, я слишком долго скучал по семейной заботе. Наверное, он очень долго прятал свои чувства среди посторонних людей. — Ты всегда можешь на меня положиться, — словно обретя второе дыхание, как можно равнодушнее продолжает начатый разговор Тэён, при этом как-то нервозно запустив пальцы в свои волосы. — И если хочешь я буду жить с тобой в этой комнате до того момента, пока ты меня не выгонишь или сам наконец выйдешь в свет, — слабо и нервно улыбаясь оповестил Тэён. — И...ты мне тоже нужен.       Последняя фраза прозвучала машинально, как шаблонная отмазка. Но даже так, мне было приятно, что он наконец вернулся домой и даже будет спать со мной, чтобы я как можно быстрее выбрался из своей депрессии и продолжил жить так как раньше. Он давно перестал мне перечить о моих занятиях, что мне пора перестать строить из себя жертву и так далее, понимая, что я всё равно буду делать так, как посчитаю нужным сам. А еще создавалось впечатление, что во время нашего сегодняшнего разговора он понял и почувствовал что-то, что никак не доходило до меня. Что-то очень запретное...