Запретный плод сладок

Не во всех отношениях, все начинается с «давай встречаться», «ты мне нравишься», или «я тебя люблю». Чаще всего это «я тебя хочу», «ты мне нужен», «я к тебе привык». Так было и с нами, симпатия была сама собой, желание обладать друг другом усиливалось с каждым разом, но оба старательно прятались, не понимали, не хотели принимать. Избегали прочь от своих же мыслей и жажд, но где-то глубоко внутри, подчас в четыре утра мечтая коснуться и никогда не выбираться из объятий друг друга. Была ли это привязанность или отчаянная попытка замкнуть собственные одиночества в ближнем, стараться найти то самое тепло, что помогло бы стереть, убрать, смыть всю боль. Совсем редко отношения завязываются с оголенного, как электрический провод, чувства. Так должно быть. Все идёт своим чередом. Но что бывает, когда симпатия напрочь лишена смысла быть? Что значит, когда минуя ступени зарождающихся отношений, ты останавливаешься перед нерушимым барьером, носящем красивое название «любовь»? Ведь нет еще тех определений, мотиваций, имен тому, что происходит между нами. Я предпочитал называть это привычкой. Только выглядело мое привыкание к Тэёну как истязающий червь, вносящий многоликость в наши чувства, взаимоотношения. Червь точил каждого из нас, наполняя привычную жизнь чем-то необъяснимым, желанным и запретным одновременно. Придавал ей иной смысл. Смысл, ради которого хотелось жить так, как никогда до этого. Жить и любить. Чувство что перекрывала кислород, а все что видел я — обглоданный червями остов наших несчастных судеб. Истерзанный и порочный, словно любовь, как то безликое понятие, которым она для меня стала. — Ты спишь? — шепчу я в темноту, чувствуя, как теплая слеза лениво скатывается по моей щеке. — Я знаю, что ты не спишь… Твоё дыхание иное, когда ты спишь… — Все будет хорошо… — монотонно произносит Тэён в ответ, но в его голосе уже нет былой уверенности. — Это все временно. Это нужно пережить.       Я же прижимаю ладонь ко рту, закусывая указательный палец, чтобы не было слышно еще и моих жалобных всхлипов. Хорошо, что сейчас ночь. Хорошо, что не видно, как я плачу, хотя уверен Тэён всё чувствует. — Спасибо, что остался сегодня… — хоть голос и дрогнул, но мои слова были настолько искренними, что, казалось, шли из самой души.       Тишина нависла в комнате. Я даже решил, что Тэен уснул, но тут же услышал тихое копошение. Спустя мгновенье я почувствовал его руки на своей талии. Его прикосновения казались мне в тот момент таким спасительным и нужным жестом, что, не раздумывая, я вложил свою ладонь в его, ощутив крепкое сжатие. Этот на вид простой жест поддержки вдохнул в меня новые силы, принес с собой желанное спокойствие и умиротворение. Слезы, до того душившие меня — высохли. Постепенно с приходом сна, моя рука выскользнула из ладони брата. Но утром его рука была все ещё на моей талии, только он прижался ко мне сильнее, и я чувствовал его дыхание.       Спустя пару суток после такой реабилитации, я немного пришёл в себя, появился аппетит и я выходил на улицу подышать воздухом. Я выходил в обед, а возвращался вечером, и в один из таких дней, пока я возвращался домой, за пару шагов услышал сильную громкость доносящейся музыки. Тэен организовал вечеринку, дабы приподнять настроение, но почему-то мне все же было невесело. С одной стороны, я понимал, что Тэен хочет разрядить атмосферу, обитавшую в нашем доме, с другой — все это напоминало «пир во время чумы». Слишком рано, неуместно, не нужно мне. После смерти родителей я стал до невозможности замкнутым, отчуждённым и странным, стал обладать теми качествами, которыми раньше я описывал Тэена. — Вау Читта, теперь я абсолютно уверен, что женюсь на тебе, ты стал ещё прекраснее! — Джонни распирало от сарказма, когда он приземлился рядом со мной на диван. — С траурной и унылой миной на лице, но все же ты с нами, Читта! Меня зовут Тэн, ты, пидора кусок.       Джонни подал мне стакан с пивом, попробовал положить на мои плечи руку, но я яростно и безапелляционно отмахнулся от его «вполне дружеского жеста». Музыка стерео-системы разносилась по гостиной, оттеняя разговоры и смех собравшейся компании, но мне все эти звуки казались раздражающими. Радовало только одно, что Тэён не притащил в наш дом Джэхена. По абсолютно непонятым мне причинам, я дико ревновал его к нему, хотя тот никогда со мной не обращался плохо, отчасти даже лучше чем сам Тэен. И всё же. Я. Сам. Не. Знал. Почему. Ревную.       Допив последний глоток пива из своего небольшого стакана, я поднялся с дивана, гордо перенеся разочарованный взгляд Джонни, который просто уже осточертел своей бесполезной болтовней. Должно быть, я выглядел на самом деле раздосадованным, так как Тэен тут же возник передо мной, отрезая путь от спасительной лестницы наверх в мой маленький мир тишины и спокойствия, ограниченный четырьмя стенами нашей пока еще совместной комнаты: — Ты что так рано? — Надоело, — признаюсь я, намереваясь без лишних объяснений обойти его, стремясь покинуть веселую компанию. — Хочу выспаться и завтра пораньше поехать на учебу. — Тэн… — что-то еще попытался добавить Тэен, когда я уже поднимался по лестнице.       Только оказавшись в своей маленькой комнатушке, я с облегчением вздохнул. Все же разные у нас с Тэеном понятия об отдыхе, хотя может это в последнее время я начал избегать людей. Как оказалось, я рано обрадовался своему одиночеству, так как Тэен вошел в комнату практически следом за мной. — Я рад, что ты наконец решил пойти на учебу, но я не чувствую что тебе лучше. — Он прикрывает за собой дверь, вглядываясь в мое лицо. — Мне не по себе от того, что мы развлекаемся, а ты сидишь здесь. — Да все нормально, просто я пока не могу расслабиться, но все действительно нормально… — И это ненормально, — Тэен сделал шаг ко мне, продолжая перехватывать мой потерянный взгляд своим. — Ты еще практически совсем ребенок, и не должен забивать голову проблемами, с которыми не всякий взрослый справится… — Блять Тэён, пожалуйста, хотя бы после смерти родителей, не относись ко мне как к ясли! — упрямо заявляю я, сложив руки на груди. — Не ребенок ведь давно уже… Да и ты всего на год старше меня. Просто мне сложно. Пока сложно.       Без слов Тэен за руку притягивает меня к своей груди, прижимая сильно и уверенно, желая доказать, что я не один в этом неправильном мире. Его объятия действуют на меня расслабляюще, я обвиваю его шею руками, вдыхая едва уловимый запах парфюма, положив голову на его плечо. — Хочешь, я выставлю всех отсюда? — тихо спрашивает он, скользнув ладонью вдоль моей спины, отчего почему-то по коже пробежались мурашки. — Хочешь, останемся только вдвоем сегодня, а когда будешь готов веселиться со всеми — устроим огромную вечеринку? — Не нужно, я ведь капризный котик, ты же знаешь, — улыбаюсь я, касаясь кончиком носа его шеи. — Поэтому все так… — Но ты ведь единственный капризный котик, к мнению которого я должен прислушиваться, — улыбается в ответ Тэен, едва ощутимо дотронувшись до моих губ своими.       Этот поцелуй был таким родственным, таким нежным, что я невольно задержал свои губы у его губ, отчего наше касание продлилось более положенных пары секунд. Холодок пробежал вдоль тела, затем жар коснулся щек, в то время как я с оцепенением вглядывался в тэёновы глаза. Кто-то здесь переиграл. Кто-то сделал это родственное объятие более откровенным, чем тому положено было быть. Какой-то страх я прочёл во взгляде Тэена, когда понял, что он почувствовал то же самое. — Я провожу всех и вернусь, — прошептал он, когда моя голова снова коснулась его плеча, а его руки теснее обвили мою талию. — Хорошо, — так же тихо отозвался я, намеренно коснувшись губами кожи его шеи. Так хотелось доказать ему, что мне нужно его общество, его забота.

***

    Тэен ушел. Я же потерял последние знания как дышать. Этот миг, что был пару минут назад, словно ледяной водой облил меня. Я постарался взять себя в руки и переодевшись забрался под одеяло. Через четверть часа музыка, до того доносившаяся с первого этажа, стихла. Еще через несколько минут в комнату вошел Тэён. Решив, что я сплю, он присел на край моей кровати. Он сидел не двигаясь несколько минут, потирая пальцами виски, лоб. Создавалось впечатление, что передо мной совершенно уставший человек, обессиленный от самой жизни.       Когда меня на самом деле начало клонить в сон, я почувствовал, что Тэен прилег рядом со мной, положив руку на талию. Своей ладонью я нашёл его руку. Это стало традицией, особенной традицией, которую никто из нас не осмеливался перестать соблюдать. Наши пальцы сплелись, ладони прижались друг к другу, его большой палец прочертил дорожку от моего запястья до основания пальцев: туда и обратно, несколько раз, усиливая при этом силу сжатия пальцев. Это касание наших рук так отличалось от того невинного, родственного, которым обменивались мы, всего-то пять лет назад. Теперь какие-то иные эмоции передавали мы друг другу. Я даже этого не понимал, принимая все за родственные связи, но что-то намного более чувственное, импульсивное рвалось изнутри, вмешиваясь в наши достаточно неустойчивые отношения с ним. — Я очень тебя люблю, — прошептал я в тишину сгущающейся ночи. — Никто тебя так не любит, как я. Даже Джэхен.       Брат уткнулся лбом в мое плечо, еще крепче сжимая мою руку в своей ладони. Трепетное тепло разлилось по моему телу, когда его горячее дыхание заскользило по моему предплечью. — Не повезет тому, кто позарится на моего котика, — как-то грустно, но пытаясь свести все в шутку, засмеялся Тэен. — Я буду очень ревнивым братом, когда порог этого дома начнут переступать претенденты на твои руку и сердце или же когда ты приведёшь невесту… — Почему ты никогда не говорил мне, что тебе нравятся парни? — попытался спросить я, но сам понимал, что это глупо. — А разве есть разница? Парень или девушка. Любовь не имеет пола. — на удивление очень уверенно ответил Тэен. — Хм, а что если я начну отношения с Джонни тогда ? — поддержал я шутку брата. — Его я расстреляю первым! — усмехнулся Тэен, коснувшись моего открытого плеча губами. — Спи, давай. — Тэен, — я помедлил, едва заметно обернувшись назад. — А… а ты расскажешь про свою первую ночь, проведенную с девушкой или с парнем? Как это было? — Что? — Нет, ну я просто вспомнил, как раньше мы делились самыми сокровенными секретами… — Это было в детстве… — И что же? Мне интересны твои секреты до сих пор, — невинно улыбался я, все ещё не отпуская идею узнать всё про него. — Не хочешь ли ты сказать, что тебе тоже есть, что рассказать? — напрягся брат, отчего даже его ладонь, которую я продолжал сжимать, нервно дернулась. — Нет! У меня еще ни с кем не было серьезных отношений! Ну поцелуи только… Не больше! — Расскажешь? — Тэен! — засмеялся я. — Ты — мой старший брат и обязан рассказать мне все, чего я не знаю! Быть может, меня это чему-то научит… — Чему? — прыснул смехом Тэен, прижав меня к себе крепче. — Из меня плохой учитель… — И все же, я должен узнать всего тебя лучше… Чем живет, чем дышит, чего хочет… — Как бы все таинства моей грешной души не повергли тебя в тихий ужас… — Ладно, но ты хотя бы любил кого-то ? — с надеждой хотя бы здесь получить ответ, расспрашивал я. — Не люблю это слово «любовь», — вздохнул Тэен. — Оно какое-то лживое. — Оно не про нас? — удивляюсь я, жалея, что во мраке комнаты не вижу его глаз. — Какое же слово применимо к нашим родственным чувствам? Я ведь тебя люблю, а ты меня нет?       Тэен не ответил, задремав в середине моей тирады, или же сделав вид, что спит. На моем же лице продолжала блуждать улыбка. Кажется, нерушимый барьер, разделяющий нас с ним начал рушиться. Пугающе быстро, непривычно для меня, но целенаправленно. Наша родственная любовь — прекрасна, и я вознамерился доказать ему это.