Запретный плод сладок

Колдующее запретное чувство пробирает через самый край, растапливая льдины в моем сердце. Я медленно погружаюсь в чужую жизнь. В чужое сердце. Аккуратные краски изрисовывают линии на бумаге, уступая место картине с логическим смыслом, заменяясь на разрушающие фантазии. Кто в жизни не ошибается? Каждый из нас когда-либо совершал грех, но не каждое действие имело вердикт преступления. Сейчас, когда я возвращаюсь назад к своим прежним воспоминаниям, я понимаю что совершал откровенное преступление. Мысленное, духовное, то преступление, которое не описать ни на одном языке, ни одним цветом палитры. Табу, которое я сам пожелал испытать. Мне нравилось ошибаться. Мне нравилось глушить в себе голос разума, призывающего остановиться, задуматься о последствиях, обернуться уже, наконец, назад и взглянуть трезвым взглядом на те угли, что оставил огонь, то самое пламя, что сжигало меня, уничтожало мою жизнь, разменивая ее на тепло... Тепло за которое я дорого платил, но без которого уже не мог двигаться дальше... По раскаленным углям, совершая ошибку за ошибкой, но так привычно беззаботно... так безрассудно легко. — Тэён, — толкаю его в плечо, едва услышав шум с первого этажа. — Тэён вставай, курьеры пришли! Наша мебель наконец будет обставлена и я не хочу, чтобы они застали нас в одной постели и подумали первое, что в голову придет... — Уже утро?.. — промямлил Тэён, садясь и потирая глаза руками. — Даже не заметил как уснул. — Ага, и поправить своё актерское мастерство, — ухмыльнулся я, напоминая его ночной маневр, переползая к краю кровати и спуская ноги на пол. — Какие планы на день? Может сходим куда-нибудь? Сегодня суббота, мои занятия рано заканчиваются. — Извини котик, сегодня не получится, — Тэен поднялся в полный рост, проведя ладонью по взлохмаченным волосам и потянувшись. — Я обещал кино Джэхёну... — А... понятно, — выдохнул я, спешно поднимаясь с кровати и пытаясь остаться безразличным к ответу Тэена. — Что ж, тогда я тоже схожу к кому-нибудь в гости. — Отличная идея! Только скажи к кому пойдешь, чтобы я... — Конечно, папочка, я поставлю тебя в известность! — раздается мой сарказм перед тем, как за мной закрывается дверь ванной комнаты.       Только оставшись наедине с собой я смог глубоко вдохнуть и выдохнуть, расслабиться и разжать пальцы до того сомкнувшиеся в кулаки. Волшебство ночного воссоединения родственных отношений с братом сошло на нет. Теперь снова каждому свое, и нам в разные стороны. Брызнув в лицо холодной водой я задумался, что я вообще сейчас делаю, ревную собственного брата к его парню или раздумываю что на самом деле буду делать сегодня. Честно признаться, встречаться с кем-то и болтать о каких-то малозначимых вещах не хотелось. Я еще не мог абстрагироваться и не думать о родителях. Вряд ли мне удастся так же как Тэёну делать вид, что ничего не происходит, а жизнь идет вперед.

***

Когда я зашёл в комнату, Тэена уже не было. Не зная чем себя занять, я спустился в гостиную, где пытаясь не обращать внимания на возню и шум рабочих в комнатах, с поддельным интересом уставился в экран телевизора. Сначала я бесцельно переключал каналы, затем нашел какой-то старый фильм, названия которого не мог вспомнить. Скука и отрешенность довольно скоро окутали меня своими холодными объятиями, а спустя еще пару часов я начал считать минуты и прикидывать во сколько примерно должен был вернуться Тэён. Придет ли он вообще на ночь? Нет, он же не может оставить меня одного на выходные в этом доме... Или все же может?...       К девяти вечера дом покинули рабочие, сообщив, что вернутся в понедельник и что остались маленькие доработки в комнатах верхнего этажа. Когда вечерний полумрак заполнил холл, а тишина стала давить на виски, я поднялся к себе. Включив ночник, я забрался на кровать, поджав колени к подбородку. От гнетущего одиночества в голову стали лезть глупые бессмысленные мысли, и я уже жалел, что действительно не пошёл в гости к Доену, который кстати был готов свернуть горы, только оттого, что я сказал ему, что возможно вечером пойду с ним гулять. Не знаю почему, но я был очень сильно к нему привязан. Он был единственным человеком в школе, кто заговорил со мной, а затем мы вместе поступили в колледж, сыграв в камень-ножницы-бумага. Идиоты, не иначе. Но самые лучшие идиоты. Я любил его и ценил, но редко давал это знать, ибо Доён был достаточно умён и сам без слов всё понимал. От нечего делать я решил включить музыку в телефоне и заткнув уши наушниками, начал медленно двигаться в такт музыке, и вроде бы это помогало, но мои печальные и тоскливые мысли даже музыка не смогла унять, стараясь не пустить слезы, я решил присесть. А плакать уже хотелось. Мне казалось, что я теперь навсегда один остался в этом доме. Абсурдные мысли витали сейчас в моей голове, но с каждым часом я все больше убеждался в их правдивости. И вот я уже поспешно стираю слезы с уголков глаз до того, как темными разводами они побегут по щекам.

***

— Ты что делаешь в темноте? — внезапно раздавшийся голос Тэена у дверей заставил меня вздрогнуть. — Не включай! — выпаливаю я, когда его рука потянулась к выключателю на стене. — Мне вполне хватает ночника.       На самом деле я не хотел, чтобы он увидел мои влажные глаза и раскрасневшееся от душивших слез лицо. Но, кажется, я недооценивал его проницательность. — Так у кого ты был сегодня? — Тэен подошел ближе, как нарочно вглядываясь в мое лицо своим внимательным взглядом, и кажется, понимая все без слов. — Я чувствовал себя не очень, поэтому пришлось остаться... — выдыхаю я, будто признавая поражение в каком-то деле. — Почему же? — брат складывает руки на груди, видимо плотно войдя в роль главы семейства. — А по музыке, что ты слушаешь кажется будто ты собрался на вечеринку... — И не собирался... Это так, решил отточить свои движения, у нас скоро бал. Как тебе? — Вот значит как, и кто же твой партнёр? — Хотелось бы с Лисой, с параллельной группы, но приходится довольствоваться Доёном — шутливо злорадствовал я. — Что за Лиса? — в его голосе я прочувствовал напряжение, которую раньше он никогда не показывал. — Да так, встречались когда-то. — почему-то мое подсознание дико желало продолжения этой напряжённости... — Что? — Что что? Или ты думал, что если сам гей, то и я пойду по твоим стопам ? — Остановись Тэн, — мне показалось или Тэен чуть ли не зарезал мне горло, после этих слов. — Я правда повешусь, если ты когда-либо будешь говорить мне хорошие вещи, ты невозможен! — Сам то, вечно уходишь к своему Джэхёну, а меня оставляешь до ночи быть в одиночестве! Заставляешь чувствовать себя отрешённым, изгнанным из общества! И вообще, иди в свою комнату, я хочу побыть один!       Не ожидал, что апогеем вечера станет это мое желание, но сейчас мне действительно захотелось выставить брата за дверь. Я не желал, чтобы он увидел мои слёзы, которые лились отнюдь не от скорби, а от ревности, злости и необъяснимых мне чувств. — Никуда я не уйду, это такая же моя комната, как и твоя, — улыбнулся Тэен в ответ на мой мечущий искры взгляд, догадавшись о лейтмотиве моих слов. Кстати за это его способность, понимать сути, я иногда и ненавидел и любил его одновременно.       Чтобы сбить поток эмоций, я просто лёг на кровать, оказываясь за «стеной» хлипкого укрытия, куда сбоку подсвечивал ночник. Через секунду Тэен забрался ко мне, занимая собой практически все свободное место. — Двигайся, — засмеялся он, видя мою растерянность, и вместо того, чтобы потесниться прижал меня к себе. — А теперь, когда мы, наконец, на одной неделимой территории, может быть, скажешь уже когда закончишь плакать? Тебя все время что-то мучает, а я не могу ничего сделать... Или все же могу? Раньше ты был словно солнышко, и я посмею признаться, что завидовал. — Что по-твоему меня может мучить, как не все те проблемы, которые просто везде теперь? — шепчу я, удобнее устраиваясь на груди брата. — Я стараюсь. Я прилагаю усилия, честно говоря я и сам в шоке от нынешнего своего состояния... — Ути, мой маленький котик! – ухмыльнулся Тэен, пощекотав меня под лопаткой, отчего я взвизгнул, отмахиваясь от его руки. — Тебе мало такого образцового брата, как я? — Если бы этот образцовый брат еще бы уделял немного больше внимания своему одинокому брату! Хотя признаю, я сам изолировал себя от других. — последнюю фразу скорее я произносил себе, нежели Тэёну, одновременно впадая в печаль и из-за этого. — Ну, Котик, пойми, я сегодня правда не мог... Хочешь завтра я посвящу тебе день? Пойдем куда захочешь. Чем ты занят завтра? — Правда? — Обещаю. — Это было бы просто замечательно, — обнимаю Тэена за шею, оказываясь уже лежа на нем в тесном пространстве, ограниченным одеялом, под которым уже становилось довольно душно. — Я говорил тебе уже, что люблю тебя? — Да, кажется, вчера я слышал нечто подобное... — невольно я засмотрелся на его лицо, опущенную челку, в его искрящиеся весельем глаза, и стало как-то все равно во сколько он пришел и от кого... — Сейчас я люблю тебя еще больше, — прошептал я, уткнувшись носом в его шею.       Его теплые ладони легли мне на спину, отчего приятное тепло растеклось от макушки до пяток. Спонтанно я коснулся полураскрытыми губами кожи его шеи, скользнув ими от мочки уха до подбородка. На секунду наши глаза встретились, и не ясно отдавая себе отчета, я прижался к уголку его губ своими, ладонью касаясь его щеки. В эту самую секунду я понял, что какой-то зверский механизм запущен. Именно этого мы так старательно избегали, а теперь я совершил ошибку. Сам же отрицая, сам же и поставил точку невозврата. И вроде бы это был совсем легкий поцелуй, невесомый, но так брат не целует брата. — Извини! — резко подрываюсь я, отчего одеяло с шуршанием падает на пол. — Извини, я не хотел... Вернее, не пойми неправильно, я просто... Эм.       Прижимая к губам ладонь, до сих пор ощущая на ней жар его кожи, я поднимаюсь на ноги, пятясь назад, с застывшим в глазах страхом глядя в напряженное лицо брата. — Все в порядке, — примирительно прошептал он, поднимаясь вслед за мной. — Не переживай, все хорошо... — Извини, — продолжаю шептать я, не находя себе места, мечтая раствориться сейчас в воздухе. — Так не должно было быть... — Не должно? — Тэен с какой-то растерянностью смотрит на меня, словно пытаясь понять что-то для себя. — Многого не должно было быть... Родители не должны были умирать, ты не должен был впасть в депрессию, я не должен был изо всех последних сил делать вид, что сильнее и храбрее тебя, и ещё мы не должны были делить эту комнату... И все же это все произошло. Я уже не уверен в том, что должно быть, а чего быть не может...       Я замираю, вглядываясь в глубину его глаз, впитывая в себя его растерянность, смешивая ее с собственным страхом. Делаю лишь один маленький шаг к нему навстречу, чтобы понять, чтобы почувствовать... — Этого больше никогда не повторится... — шепчет он мне, рывком перехватив меня за руку и прижав к себе. — Никогда больше...       В ту же секунду его губы накрывают мои, тут же раздвигая их языком, проникая внутрь, касаясь ровной поверхности зубов, затем языка. Я плотно закрываю глаза, пытаясь представить, что все это сон, что это во сне кто-то уверенно целует меня, ласкает так, что ноги становятся ватными. Это кого-то другого, не брата, я обнимаю за плечи, сжимая ткань его футболки в кулаках. Не с ним я испытываю те самые взрывоопасные эмоции, не с ним я переворачиваюсь с одной стороны кровати на другую и нависаю не над ним, не даю этого делать с собой тоже. Не с ним мы целуемся так нежно и жадно, что хочется остановить время, перехватывая время от времени кислород. Нет, даже не так. Просто взять часы и заставить выключиться в этот миг.       Так же резко Тэен отстраняется от меня, едва не оттолкнув, и без единого звука захлопывает за собой дверь, словно теперь на счету была каждая секунда: чтобы осмыслить, пережить первый испуг от содеянной ошибки и сбежать, пока еще разум диктовал, что требуется сейчас сделать. Ночник несколько раз моргнул светом, будто повторяя гулкие удары моего сердца, затем был потушен мною, так как даже его тусклого освещения мне было много сейчас.