Notre connexion

      У него серые глаза. Он смотрел на себя в зеркало и думал, что серые глаза никогда не будут веселыми, потому что серый цвет символизирует телесную смерть и духовное бессмертие. Иногда он смотрел на себя в зеркало и думал, что возможно поэтому у него такой странный характер. Беспросветная серость. Оцепенение. Это воля к смерти, это шаг в пустоту. Он снова взглянул на себя в зеркало и вспомнил, как всего пару месяцев назад, его серые глаза светились от счастья, отражаясь в других, бесконечно голубых как тихое чистое горное озеро. Самый красивый Париж - это пасмурный Париж. Холодное серое небо сливалось с фасадами домов, рассветный туман окутал город. Два парня лениво растянулись на кровати младшего после бессонной ночи. - У тебя красивые глаза, - Аксель едва ощутимо коснулся его лица тонкими пальцами, - серые как весеннее небо перед дождём или море на линии горизонта, и облака, - Максанс перехватил его руку и прижал к теплым губам. - Они как ускользающая мечта, романтика, полёт фантазии, неопределённость и загадка, - продолжал Аксель, - Как ящик с барашком маленького принца - всё,что хочешь. - Да ты гребанный романтик, Аксель Орьян. Кто бы мог подумать, - старший рассмеялся, обвивая руками крепкое тело, притягивая ближе к себе, - Мы можем остаться тут навсегда?       Он бы отдал много, чтобы вернуть то утро. Интересно, где он сейчас? - подумал Максанс. Спит или нет? Или работает над спектаклем? Или тоже думает о нём. О том дне, когда они разрушили всё, что им удалось создать. Ему стало невыносимо грустно. Он вспомнил вечер, когда они давали очередное интервью, когда Аксель хотел в очередной раз всё объяснить. Слушая его ответы на вопросы интервьюера, Максанс буквально светился от надежды услышать всего несколько ласковых слов от Акселя. Он вдруг еще острее ощутил свое одиночество и зияющую пустоту собственной жизни. Он почувствовал острый приступ печали, которую наверное, впервые за все время их знакомства - не смог бы унять даже свет голубых, как океан, глаз. От тягостных мыслей об Акселе ощущение потери стало еще сильнее. Он думал о нем как о близком человеке, о родственной душе. О той родственной душе, о которой пишут в книгах, когда один и на всю жизнь. Он еще никогда не испытывал ничего подобного к мужчине. И теперь обнаружил, что все это переросло в нечто не поддающееся точному определению, но очень похожее на горечь разлуки. Он подумал о Камиль. Она никогда не будила в нем подобных чувств. Максанс взял в руки телефон, открыл сообщения. Я этого не сделаю, сказал он себе. Что толку мечтать о невозможном? О том, чего ты никогда не сможешь иметь. Он вспомнил первые дни после их знакомства. Тогда ему было вполне достаточно осознания того, что впереди дальняя дорога. Он ведь был вполне счастлив, разве нет?       Макс посмотрел в окно. Где-то далеко небо прорезали молнии, осветив его неземным светом. Дождь зарядил сильнее, он стучал по крыше, и ему казалось, что из-за дождя не слышно даже собственных мыслей. На секунду он позволил себе взглянуть на грозу другими глазами, пропустить через себя ее могучую энергию, осветить себя изнутри, подзарядить себя на полную мощность. Он больше не будем сдержанным и рассудительным. И не даст Акселю быть таким. Он вдруг ощутил острую необходимость объясниться, рассказать младшему об истинных чувствах.       Максанс натянул первые попавшиеся джинсы, накинул на черную толстовку куртку, вспоминая, что эта куртка нравилась Акселю настолько, что тот даже искал по всему Парижу похожую.       Он уже собирался уходить и стоял у дверей, ожидая, когда дождь чуть утихнет, чтобы можно было добраться до остановки, как из за поворота откуда ни возьмись появился насквозь промокший парень.