Эльфийка

Если тебе с человеком молчать неприятно — бежать надо со всех ног.

***

— Трущёв, она заколебала меня. — Дверь в маленькую уютную кофейню, выполненную в бежево-коричневых тонах, открывается сильнейшим толчком ноги так, что ловцы снов, которые висят на ней, начинают трепыхаться, вот-вот готовясь упасть. В неё залетает запыхавшийся парень, привлекая внимание, наверное, абсолютно всех посетителей: вот ребёнок, который на протяжении десяти минут беспощадно кричал — замолчал, удивлённо хлопая своими карими глазками; а вот женщина, которая что-то бурно обсуждала с подругами, активно жестикулируя руками, недовольно покачала головой и сказав под нос что-то известное только себе, вновь стала общаться со своей знакомой. Парень этот, с блондинистым каре, кивком головы извиняется и в два шага сокращает расстояние от двери к барной стойке, попутно стягивая шапку с головы и снимая тёплую парку. Головной убор, недолго думая, сминает и засовывает в рукав верхней одежды, кладя ту аккуратно на соседний стул. — Господи, ты бы знал, как она меня заебала, Серый. — Ну рассказывай, что опять у вас стряслось? — Вздохнув, мужчина с усами, поставил перед парнем чашку свежеприготовленного дымящегося латте, в крафтовом стакане, который был украшен логотипом кофейни. — Только не ори так сильно, ты мне всех посетителей распугаешь, они и так вон косо смотрят на тебя, припаренного. — Он по-доброму усмехнулся и вновь развернулся к кофе машине. — Я вообще-то извинился. — Состроив недовольную гримасу, хмыкнул Максим. — Ну, а если по делу, то… — Громко вздохнув, чтобы привлечь внимания баристы, он продолжил. — Меня эта Майер в гроб скоро загонит, Серёжа, со всеми оттуда вытекающими. — Громко произнеся фразу про гроб, Анисимов снизился на полтона, от грозного взгляда Сергея и пододвинув как можно ближе к себе стаканчик с напитком, сделал пару больших глотков, блаженно прикрывая глаза. Руки непроизвольно окольцевали бумажный стаканчик, чтобы можно было согреться.       Кофе всегда был его любимым напитком и он всегда спасал его. Чашка какого-нибудь латте или миндального рафа способна была зарядить молодого человека на весь день похлеще чем энергетик, оставляя все проблемы и дела позади. Поэтому, как только Макс скинул своему другу сообщение, мол потерпи меня ещё немного, приду выносить мозг, Трущёв сразу понял, что требуется сварить блондину кофе и добавить туда пару кусочков рафинада, иначе парня будет просто выносить. — Я устал от неё, я устал быть с ней. Да и в конце концов, мне молчать с ней неприятно, понимаешь? — Его главная теория, найденная где-то в юности, которая гласит, что, если этому дворовому музыканту, который пишет и поёт очень достойные песни, с предметом воздыхания молчать неприятно, то бежать надо будет со всех ног, не оглядываясь и ни в коем случае не сожалея о содеянном. Местами, если честно, теория жутко тупа, но всё-таки, почему-то, уже на протяжении десяти лет точно, блондин придерживается именно её. — Макс, — развернувшись на сто восемьдесят градусов, мужчина, прикрыв бумажный стаканчик пластмассовой чёрной крышкой и оповестив девушку о том, что её напиток готов, вновь вернулся к разговору. — Если ты так от неё стонешь, то сваливай, зачем изводить себя? — Он советовал ему это каждый раз. Каждый грёбаный раз, приводя в пример всех его бывших и уверяя в том, что и будущую он найдёт непременно скоро и скорее всего в сотню раз лучше, чем предыдущую. Просто, главное на мелочи не размениваться, а терпеливо ждать своего человека, чистого, открытого и настоящего. С которым ему, мальчику с душой маленького ребёнка и одновременно старика неотёсанного, молчать приятно будет. Но Анисимов, почему-то, всегда отмахивался, допивал кофе и быстро бежал домой мириться, словно это он во всём виноват, а не роковая брюнетка, которая за спиной Максима парней меняла, как перчатки. Девушка, к которой слова семья и верность никак не применимы и в единое предложение ну никак не вяжутся, всё мешая. Собственно говоря, на следующий день всё повторялось словно по написанному сценарию, автором которого была какая-то злая баба, имя которой судьба, что постоянно заставляла Свободу страдать и мучиться в своих догадках, скрывая свои особенности и стараясь хоть как-то подстроиться под этот жестокий несправедливый мир. — Да, потому что, блять, она может быть моим гребаным соулмейтом.  — Кротко произнёс парень, с остервенением потирая запястье, в сотый раз надеясь на то, что эта самолётная метка исчезнет и всё окажется простым сном, который вскоре забудется.       При упоминании о этой великой проблеме, как думал Максим Анисимов, на него накатывала необузданная злоба, сковывая парня по рукам и ногам, лишая даже самой малейшей способности мыслить адекватно. Пацану двадцать семь лет, а он всё ерундой какой-то страдает, веря в непонятно что. — Так говорили абсолютно все его знакомые, которые хоть как-то были наслышаны о его проблеме. А он вечно отмахивался, что-то бурча себе под нос и продолжал свято верить в то, что скорее всего это ошибка или просто случайное не очень приятное совпадение.

***

      Про всю эту теорию соулмейтов Максим узнал лет в шестнадцать, когда ему подруга подсказала. Тогда парень, в буквальном смысле, облазил весь Интернет, читая различные форумы на эту тему, авось что-то где-то подскажут, помогут, подбодрят. Многие говорили, что у таких меченых людей должна присутствовать одинаковая метка где-нибудь на теле и неважно что это — родинка какой-либо уникальной формы, шрамик или вот, как в его случае рисованный самолётик.       Метка эта обязательно даст о себе знать покраснением или зудом, а реагировать так она будет на различные неудачи соулмейта: слёзы, обиды, истерики или же панику. И, что самое важное, вторая половинка, к сожалению, ничего не сможет сделать с этим, как-то помочь или прекратить весь этот ужас, пока не познакомится со своим человеком, который предначертан ему судьбой.       Знаете, живя в двадцать первом веке, такое действо кажется полнейшим абсурдом и какой-то сказкой, выдуманной совсем плохим никудышным писателем, но, если верить фактам, то в действительности мы имеем блондинистого парня, у которого на запястье нарисован аккуратный минималистический самолётик, что в качестве метки реагирует на происходящие неудачи и знаем, что где-то в мире, который насчитывает около восьми миллиардов человек — есть его соулмейт.       В определённый период жизни, Анисимов ярко запомнил момент, когда метка дала о себе знать. Она резко воспалилась, стала печь и увеличилась в размерах, будто пострадала от укуса какой-нибудь пчелы. Парня эта ситуация застала врасплох: стоит испуганный, запястье ноет, а что делать — не знает. Поэтому, исходя из знаний о первой медицинской помощи, бежит домой и закидывается парой антигистаминных таблеток, в надежде, что возможно это поможет, но не тут было — через указанные двадцать минут в инструкции зуд не утих, покраснение не спало, да и через час-два запястье также продолжало беспокоить. Именно тогда, весенним вечером, Макс понял, что где-то в мире есть человек, который принадлежит только ему, его родственная душа, способная хоть как-то помочь, залечить все раны и преподнести жизнь, окрашенную новыми красками.

Осталось только найти её.

***

      Из года в год Максим Анисимов пытался отыскать ту самую девочку, которая способна будет вытащить его из этой задницы соразмерной Тихому океану. Он свято верил в то, что эта история про соулмейтов обязательно сработает и рано или поздно он сорвёт джекпот. Но сколько он не пытался найти, вглядываясь буквально в каждое лицо мимо проходящей девушки, всё было тщетно. Как говорится, парня в тот момент даже не торкнуло ничего. Абсолютно ко всем своим пассиям он чувствовал какое-то отторжение, что-ли, но с годами учил себя это чувство закапывать как можно глубже, чтобы не мешало. Словом, когда он уже совсем опустил руки, ему и повстречалась Евгения. Роковая девочка-красотка, которая завоёвывает парня от нефиг делать просто. Ей достаточно всего-то глазками стрельнуть, отпустить шикарную улыбку, подмигнуть и всё — почти любой парень у её ног, готовый абсолютно на любые подвиги ради того, чтобы добиться расположения Жениного сердца и хотя бы одного самого коротенького свидания. Собственно, так Максим и попал на эту удочку, правда момент того, что он был пьян мы, конечно же, опустим. Ну, а затем понеслось. Каждое утро парочка встречала вместе, валяясь в кровати дома у блондина. Затем Макс вставал, заваривал крепкий кофе, в капучинаторе взбивал молоко и на красивом деревянном подносе, в кружках телесного цвета, всё это подавал девушке. Романтика, скажите вы? Возможно, отвечу я.       И это утро, как и все похожие «до», действительно было бы идеальным, если после него не следовала бы череда громких ссор, скандалов, истерик, паники и битой горы посуды: чашки летели в стену, оставляя на выкрашенной стене подтёки от утреннего латте, поднос отлетал куда-то к двери и разъярённые молодые люди просто расходились кто куда: Женя — искать себе новую жертву, а Анисимов — к другу в кофейню залечивать очередные раны. Парень знал, что тот всегда его успокоит и поможет не только советом, но и делом.       Всё чаще ошиваясь у Серёжи Трущёва в кофейне, где-нибудь за столиком в самом дальнем углу, попивая неизменный латте с корицей, он наблюдал за всеми её посетителями, зачастую размышляя о том, что вообще происходит в его жизни. А нужно ему всё это или следует забить и просто жить на полную катушку? Никого не искать, ничем особым не заниматься, просто писать тексты и пить дорогой виски с горла в гараже своего друга, брынча на гитаре незатейливую мелодию? А может быть стоит в последний раз побороться за своё счастье и всё-таки отыскать того человека, с которым ему поистине будет хорошо, комфортно и приятно молчать, просто крепко обнимая, прогуливаясь по улицам ночной Москвы?       Так и сидя неделями в кафетерии Анисимов почти не замечал как сменяется день на ночь, как улицы темнеют и зажигаются фонари, подсвечивая и без того волшебный город. Дома он появлялся всё реже, скандалы стихли, Женя не искала, просто ждала. Знала, что вернётся, всегда же приходил обратно. Все успокоились и жизнь опять пошла своим чередом. Всё как у всех, дом-работа, работа-дом, единственное — метка парня всё-таки иногда жутко беспокоила и от этого становилось отчасти грустно, ведь парень всё чаще стал задумываться о том, что происходит в жизни его соулмейта. Какая она, девочка эта? Красивая жгучая блондинка или всё-таки обыкновенная скромная брюнетка. Что она любит, чем увлекается и есть ли у них общие интересы? Эти мысли парню докучали и не давали спокойствия даже ночью, поэтому каждый раз уходя из кофейни друга, что-то говоря тому напоследок, парень вновь на утро возвращался таким же загруженным, пытаясь в себе поменять абсолютно всё и хоть как-то решить эту проблему, разобраться. Ему уже и не нужно было знать что происходит в жизни его половинки, предназначенной где-то на небесах, не нужно было знать, чем она увлекается и что читает по ночам, если вообще чтение её интересует. Он просто устал и опустил руки, но ведь…

если человек чего-то очень сильно хочет, ему как раз-таки достаточно просто опустить руки и перестать этого ждать, тогда непременно это найдёт тебя само очень и очень скоро.