Моё рыжее Солнце

***

Следующее утро встречает Чимина точно таким же сообщением в телефоне и точно такой же бабочкой на двери, которую он обнаруживает, выйдя во двор, как и говорилось в сообщении. Оторвав неуклюже приклеенный стикер, Пак, уставший и помятый, идёт на кухню, где его уже поджидает голодный Тэён. Накормив животное, парень плюхается на стул, где точно так же, с насекомым в руках, сидел вчера. Рыжеволосый разжимает ладошку, что до этого крепко сжимал и смотрит на чудом не смявшийся стикер в ней, внимательно вчитываясь в новое послание: «Здравствуй, Солнце. Жду тебя в парке *** через час, не опаздывай;-)» Вот так вот сразу. Терять Чимину всё равно уже нечего, поэтому, он просто надевает верхнюю одежду поверх толстовки и, прежде чем покинуть дом, нежно поглаживает шёрстку задремавшего питомца. Налюбовавшись красотой спящего Тэёна, Пак покидает дом. Всё-таки, заставлять людей ждать нехорошо. Даже, если это какой-нибудь маньяк, или озабоченный старикашка. К тому же, он не знает, как давно там висит этот несчастный клочок бумаги. Спустя пятнадцать минут, рыжеволосый останавливается возле входа в парк. Дело в том, что в послании не говорится, куда именно ему нужно подойти. В нерешительности осматриваясь по сторонам, его внимание привлекает ещё одна бабочка, приклееная к листу кустарника, посаженого у входа. Он подходит к кусту, срывая стикер, но тот, к его удивлению, оказывается пуст. И что это значит? Ему нужно ждать здесь, или, может быть, искать ещё одну такую штучку? Чимин нетерпеливо стучит носком кедов по земле, поникая в раздумия. Он оглядывается по сторонам, в поисках каких-либо подсказок, и замечает ещё один стикер, прикреплённый к спинке лавочки, расположенной неподалёку от входа. Парень немедля ни секунды, подходит туда, к ней. Аккуратно открепив бумажку, он вчитывается в ровный почерк неизвестного поклонника. «Сладость для такого же сладкого мальчика, как Ты;-) Ты очень красивый, Солнце. Ещё увидимся.» Чимин смущённо улыбается, зажмуривая глаза. И снова это обращение, что слегка смущает его и запутывает. Какое же он — Солнце? А если и так, то только сгоревшее от своего же тепла, что долгие годы оставалось внутри нерастраченным. Ещё раз оглядываясь, Чимин замечает плитку молочного шоколада, подвешенную на тонкую, еле видную ниточку, на другом конце лавочки. Помедлив минуту, он всё же снимает угощение, беря плитку в руки. Это так странно и неправильно. Всё больше и больше начинает походить на счастливую историю любви. На сказку, с обязательно счастливым концом, где все всегда живут долго и счастливо. Но тот устаёт повторять себе, что у него никогда не будет этого долго и счастливо. Давно пора было смириться. Так, как в сказке, не бывает.

***

Так, как в сказке, действительно не бывает. Родители вернулись из командировки на четыре дня раньше, и похоже, сегодня Чимину придётся переезжать жить на улицу. — Выметайтесь оба! — кричал отец, надвигаясь на сына, что мёртвой хваткой держал в руках, Тэёна, со страху вцепившегося в его чёрную толстовку. Животное жалобно мяукало и загнанно дышало, точно также, как и его хозяин, что старался здерживать вырывающиеся наружу слёзы. Мать громко кричала, заливаясь слезами и прося мужа одуматься. Она хваталась за его руки, закрывая своим телом сына, в попытке отговорить мужа от жестокого наказания. Но всё было зря. — Молчи, сука. Или полетишь отсюда следом за своим выродком! — зло шипел отец, отмахиваясь руками от женщины. Однако она не унималась, стараясь успокоить мужчину, снова истерически хватая мужа за руки и, отводя его в сторону. Резко вырвав руку из крепкой хватки матери, разгневанный мужчина зло толкнул женщину в сторону, из-за чего её хрупкое тело отлетело в другой угол прихожей. Поднявшись, она прижалась к стене, мелко дрожа и плача. Сейчас женщина ощущала себя беспомощной. Она тихо сидела всё в том же углу, боясь сделать шаг в сторону обезумевшего мужа, из-под мокрых глаз наблюдая за сыном. — Мама, — хрипит еле слышно Пак, быстро стреляя глазами в сторону матери и, продолжая пятиться к двери. На него грозно надвигается отец, намереваясь если не убить, то точно выставить его, избитого и зарёванного, на улицу. — Не смей возвращаться сюда, гадёныш, — выплюнул отец, оказавшись в неприличной близости с Чимином и, собираясь приложить парня головой об стену, заносит руку для удара. Однако, как только он замахивается в сторону зарёванного парнишки, Чимин ловко уворачивается, выскакивая за дверь. Рыжеволосый не помнит, сколько он бежал вот так, среди ночи, по тёмному переулку, не оглядываясь назад. Не помнит, как добрался до заброшенного здания в неизвестном ему, и богом забытым, районе. Чимин медленно сползает вниз, по обшарпаной стене ветхого здания, подавляя рвущиеся из его груди всхлипы. Его не любят. Нет, больше. Его ненавидят. Такой сильной боли он не ощущал никогда. Будто бы кто-то, нетерпеливо медленно вонзал в его быстро бьющееся сердце, раскалённый металл. Слёзы ручьём катятся по бледному, в свете луны, лицу младшего, звонко разбиваясь о старый пол, усыпанный разными осколками и мусором, кучкой скопившемся между его развёдённых ног. Чимин громко всхлипывает, склоняя голову вперёд, из-за чего, рыжая чёлка падает на зажмуренные глаза. Котёнок всё ещё находящийся с ним, жалобно мяукает, теснее прижимаясь к тёплой толстовке парня. Одиночество невидимой тенью снова встаёт по правую руку рыжеволосого. Так было всегда. И будет. Глупо надеяться на что-то другое. Сейчас он действительно осознаёт, что у него нет никого, кроме Тэёна, которого также, в скором времени, придётся кому-то отдать, чтобы бедный малыш не умер с голоду. А ещё, у него есть телефон, спокойно покоившийся в кармане джинс. Однако, про него парень не вспоминает, тихонько всхлипывая и, обнимая свои колени руками, прижимая маленькое тельце котёнка ближе к своему лицу.