Моё рыжее Солнце

Неожиданно раздавшаяся, где-то в пределах кровати, вибрация телефона, разбудила Чимина. Всё ещё находясь в полудрёме, младший кое-как смог разлепить глаза, расфокусированным взглядом ища источник звука. Вчера вечером они с Юнги, сидели в гостинной и смотрели какой-то фильм, название которого Пак уже и не вспомнит. Потом, он, видимо, отключился, а Шуга любезно перенёс его в другую комнату, в ту же, в которой он и проснулся вчера. Интересно, а может ли Чимин теперь называть эту комнату — своей? В сознание больно ударила мысль, что нет. Это всё же не его дом, и он здесь никто. Кровать, на которой он лежит, не его. Стол, который тут стоит не его. Даже одежда надетая на нём не его. А вот всё ещё вибрирующий где-то в пределах чужой кровати телефон, его. Чимин подрывается с кровати, садясь на колени и поднимает подушку, взглядом ища нужную вещь под ней. И находит. На экране высвечивается всё та же фотография улыбающегося мальчика, его младшего брата Чонгука. Чимин медлит, ненадолго задерживая палец на иконке между сбросить и принять вызов, но потом всё же проводит вправо, принимая. Как никак, это уже 5 пропущенный от него. — Где тебя, блять носит? — слышится в трубке испуганное. Голос младшего брата эхом раздаётся по помещению, будто тот вышел на лестничную клетку. Скорее всего, так и есть. – Не матерись, — выходит скорее обиженно, чем укоризненно. Чимин кое-как разлепляет глаза, что норовят слепиться обратно и опирается спиной об изголовье кровати. Брат хрипит что-то неразборчивое и только сейчас Пак замечает его напрочь сбитое дыхание. Чимину стыдно. Стыдно, что забыл про существование телефона. Стыдно, что забыл про младшего брата, боясь предоставить людям ещё больше проблем, чем приносит простым своим существованием. — Где ты, блять, я спрашиваю?! — взрывается младший после пяти невозможно долгих секунд молчания. Чимин вздрагивает, в панике распахивая глаза. Лёгкие сдавливает, прекрывая поток такого нужного сейчас кислорода. Брат продолжает чуть ли не рыча: — Говори адрес немедленно, я приеду. — Гуки, — сипит испуганно Пак, понимая, что не хочет говорить адрес. Не хочет, чтобы он приезжал и устраивал разборки. По крайней мере, не сейчас. Он не готов к этому. Пак открывает и закрывает рот по-рыбьи, тихие вздохи никак не хотят преобразовываться в человеческую речь, лишь накаляя ситуацию. В трубке раздаётся звук застегивающейся молнии и, уже через пару секунд, эхом отдающиеся торопливые шаги Чонгука. Тот останавливается, видимо перед выходом на улицу — слышатся отдалённое гудение машин и шелест ветра, и виновато шепчет короткое: — Прости. — следом, сразу отключаясь. — Чонгук? — ошеломлённо переспрашивает Чимин, убирая телефон и ещё с секунду смотря на завершённый, точно не им, вызов. Чонгук сбросил так и не дождавшись ответа. Это что-то новенькое. И что, даже не будет никаких истерик? Чимин задумчиво хмурит брови, откладывая телефон на подушку. Позади его раздаётся стук в дверь, и спустя секунду она сама отворяется. Чимин не говорит ни слова, краем глаза замечая старшего в проходе, и тут же спешит отвести голову. Шуга недовольно хмурится, замечая это, но тут же осекается, вспоминая, что вообще-то не за этим сюда пришёл. — У тебя всё в порядке? — обращается он к Чимину, который слишком увлечённо рассматривает пол. Будто в этом есть какой-то смысл. Наверное для того, чтобы не встречаться взглядом со старшим. Юнги хочет переступить порог, что разделяет его с Чимином, но тут же себя отдёргивает. Он не должен. — В-всё хорошо, хён, — неуверенно шепчет Чимин всё же поднимая взгляд на Мина, который немного озадаченно смотрел себе под ноги, прежде чем вновь поднять голову и встретиться взглядом с глазами напротив. Юнги знал, что он снова отвернётся, и был прав. Чимин в который раз отвёл голову в сторону, прижимая руки ближе к телу, спрятав запястья. Порезы на них всё ещё не затянулись, а футболка была, увы, не в состоянии прикрыть их. Где-то неподалёку послышалось тихое рычание, и Чимин растерянно поднял голову, ища источник звука. Тэён то ли сидел, то ли лежал, под столом заставленным аппаратурой, и жалобно мяукал, делая новые бесполезные попытки выбраться из шнурового плена. — Эй! Осторожней! — оживился Мин, залезая под стол и аккуратно выпутывая брыкающееся животное из проводов. — Да успокойся ты! — с поддельным раздражением шикнул он на неугомонного котёнка, наконец вытягивая его из последних пучков проводов и шнуров. Чимин улыбнулся этой милой картине. С одной стороны, старший старался бережно вытащить непослушного Тэёна, а с другой, так же аккуратно убирал провода, по видимому, ценной аппаратуры. Засмотревшись на это, он и сам не заметил того, что мятноволосый теперь сидел с котёнком в руках, в открытую разглядывая Пака, что, к удивлению, не отвернулся. — Ты не голоден? — протягивая животное Чимину, спрашивает Юнги, заглядывая тому прямо в глаза. Младший быстро принимает животное бережно прижимая маленькое тельце к себе, и кивает. — Я сейчас что-нибудь приготовлю для тебя. — говорит старший с улыбкой, и поднимается на ноги, нехотя покидая комнату.

***

Милую, уютную и такую спокойную атмосферу в доме разрушают сильные и громкие стуки в дверь. Чимин смотрит на старшего, что так же в недоумении хмурится, отставляя чашку крепкого кофе на стол. — Кого там ещё, нахрен, занесло? — поднимаясь с мягкого стула, спрашивает будто у рыжего Шуга, выходя в коридор. Чимин провожает его спину обеспокоенным взглядом, но с места встать так и не решается, прислушиваясь к звукам в коридоре. Он нервно ёрзает на стуле, слыша каждый тяжёлый шаг старшего, что выделяется на фоне громких и нетерпеливых стуков по двери. Потом раздаётся щелчок замка, и чей-то до боли знакомый голос на повышенных тонах. Чимину даже думать не приходиться, он узнаёт этот голос сразу же, после чего, так же быстро подрывается с места и, сверкая пятками, выбегает в коридор. С каждым новым нетерпеливым стуком, Шуга напрягался всё сильнее. С таким упорством, к нему домой никогда не ломились даже Ви с Хосоком, не то что кто-нибудь другой. Возможно, это не к нему? Может быть это к Чимину? Юнги сильнее сжал кулаки. Если надо будет заступиться за младшего, то он всегда готов. Под безостановочные стуки, Мин отворяет замок с громким и характерным щелчком. Из приоткрытой двери, в сторону его лица двинулся кулак, но Шуга успел уклониться, отступая назад. — Где Чимин?! — не растерявшись тут же спохватился Чонгук, хватая опешившего старшего за грудки и прижимая его тело к стене. Мин упёрся руками о плечи парня, отталкивая его от себя, и едва удержавшись на ногах, наваливается на него первым. Чонгук влетает головой во входную дверь и сдавленно шипит, но сдаваться так просто не собирается. Его брат несколько дней не появлялся дома, мало ли, что этот ублюдок успел сделать с ним. Он должен навалять ему хорошенько и забрать Пака домой, сегодня же. Виновник торжества влетает в коридор, скользя носками по паркету, из-за чего задевает плечом дверной косяк, спотыкается и падает, больно ударившись коленями. Старший резко оборачивается на шум и немного ослабевает хватку. Чонгук, воспользовавшись ситуацией, толкает Мина обратно к стене, выбивая весь воздух из его лёгких. Шуга, оттолкнувшись от стены резко заносит кулак и не слишком сильно — брат его Солнца всё же, — бьёт точно в челюсть, из-за чего по иннерции немного отлетает назад, но удерживается на ногах. Из нижней губы начинает струится алая жидкость. На лице Чона застывает гримаса ярости смешанной с болью. Тот встряхнув головой, чтобы прийти в себя, — удар у Шуги действительно сильный, недаром главарь главной шайки школы, — вытирает кровь, что уже стекает на подбородок, рукавом, и снова подаётся вперёд, готовясь нанести ответный удар. Чимин взвизгивает, тут же подрываясь с пола. Из-за резкого подъёма в глазах темнеет, но Пак забыв об осторожности несётся разнимать парней. Тот в секунду оказывается между ними — лицом к Чонгуку, спиной к Шуге, — выставляя ладони перед собой, почти касаясь часто вздымающейся груди младшего брата. Одного только взгляда на Чимина хватило Чонгуку, чтобы остыть. Пак был на грани истерики. В уголках его глаз застыли слёзы, а руки, которыми он ограждал Чона от Юнги, мелко дрожали. Чонгук сокрушенно опустил голову вниз. Чимин чувствует взгляд старшего на себе. На глаза снова наворачиваются слёзы. И ему снова становится очень стыдно. Он, в который раз, принёс проблемы Шуге одним своим присутствием здесь. Чимин беззвучно проглотил солёные слёзы, не давая им вырваться. Он постарается исправиться. Для старшего. Он ведь столько всего для него сделал. Наверное, для начала было бы неплохо извиниться за поведение брата. Краем глаза заметив, что Чимин собирается отвернутся от него, Чонгук перехватывает чиминову руку. Резко дёргая её на себя, парень заключил опешившего юношу в объятия, что в ответ так же крепко прижался к груди брата. — Прости меня, Чимин. Мне не стоило кричать на тебя утром, — успокаивающе поглаживая рыжеволосого по спине, виновато сказал Чон, переводя взгляд на Мина, что стоял в двух шагах от них, скрестив руки на груди. Тот заметив на себе чужой пристальный взгляд, нахмурил брови, смотря в ответ на немного прищуренные, по-лисьи, глаза. Будто, он насмехался над ним. — Ты не виноват, Гуки, — прошептал Пак, укладывая свою голову на плечо младшего. — Поехали домой. Отец больше не злится, — спустя минуту тишины между ними, осторожно начал Чонгук. Он думал, что Чимин готов к этому разговору. Однако, парень лишь отстранился от Чона, пряча взгляд. Видимо, он поспешил. Шуга бросил заинтригованный взгляд пылающей надежды на Чимина. Однако тот молчал, разглядывая пол. Казалось, что он молчал не минуту, а целую вечность. Старший нахмурился, ожидая ответа. Эта затянувшаяся тишина напрягала Мина, что до сих пор не произнёс ни слова, но в тот момент ему вдруг захотелось заговорить. Видя растерянность рыжеволосого, он уже было хотел вступиться и ответить за Пака, но тот вовремя спохватился. Чимин, вновь повернувшись к брату, виновато начал: — Чонгук-и, прости, но я не могу вернуться домой, — быстро протараторил Пак, после подняв взгляд на лицо младшего брата, который лишь сильнее нахмурился. — Тебя беспокоит отец, да? — уверенно, будто нисколько не сомневаясь с ответом, спросил Чонгук. — Нет. Вернее, не только поэтому. — Чимин запнулся, сомневаясь в том, стоит ли ему продолжать. Как никак это личное и оно не касается Мина, при котором разводить эту драму вообще не хотелось. — Пожалуйста, давай не будем говорить об этом. — Почему? Я хочу знать, Чимин. — голос Чона стал грубее, и он сам не заметил того, как напрягся старший, опуская голову вниз, — Чимин! Посмотри на меня. — добавляет он, сжимая руки в кулаки. Чимин вздрагивает от столь приказного тона брата, в котором, кажется, снова просыпается истеричка, но голову подымает. На него смотрят сердитые карие глаза, а Пак не понимает, в чём его вина. Неужели снова он виноват? — Хочешь знать почему я не могу вернуться домой? — сипит он, ядовито выплёвывая следующие слова брату в лицо, — Да, потому что только слепой не понял бы, что я там никто. Родителям плевать на меня и на мои предпочтения. И... — Чимин запинается, чувствуя чью-то руку на своём плече, что несильно сжимает его. Он поворачивается, смотря на Шугу, что в ответ смотрит на него понимающим взглядом. От этого почему-то становится легче. В глазах застыли слёзы обиды, но Чимин опустил голову, не давая им вырваться. На минуту затянулась тишина. — Ладно. Хорошо. — неожиданно заговорил младший, смотря в сторону Пака, что и головы не подвёл, — Ты можешь остаться в этой квартире. Однако, есть одно условие. — Чимин наконец посмотрел на него, немного удивлённо. Будто сомневаясь, что это сказал его брат. — Тоесть, два. И оба тебе. — Чон указал пальцем куда-то за спину Пака, и тот также туда повернулся. Шуга стоял с не читаемым выражением лица, но услышав обращение к себе, нахмурил брови. — Мне? — с поддельным интересом переспросил Мин. Чонгук закатил глаза, однако продолжил: — Да, тебе. — сказал он уверенно, будто что-то очевидное, однако Мин не предал этому никакого значения, видимо, ожидая когда тот продолжит, — Первое — руки не распускать. И второе — я могу в любое время сюда приехать, чтобы увидеться с хёном. — Чон складывает руки на груди, отрешённо смотря на старшего. Да, он тоже не очень-то рад будет каждый день видеть его мину, однако переубедить брата вернуться домой, он не сможет. Да и, так действительно будет лучше. — Э-э... Ну-у... — сомневаясь с ответом начал Мин. Он бы сразу согласился, если бы первый пункт не звучал как оскорбление(серьёзно, он что насильник какой-то?), а второй — как нарушение личного пространства. Его с Чимином пространства. Но когда где-то рядом звучит тихое: — Хён, пожалуйста. — Шуга на секунду замирает, после уверенно кивая и вновь оборачивается в их сторону. Чимин смотрит на него улыбаясь и тут же заключает опешившего старшего в объятия. Кажется, впервые именно он проявил желание сделать это. Лицо Мина смягчается, и он довольно прижимается ближе к хрупкому тельцу. — Я сейчас передумаю. — портит весь милый момент Чон без стыда пялясь на них и пуская злые взгляды в сторону Юнги. Тот поднимает голову озадаченно смотря на него. — Почему? — тихо спрашивает Чимин, хотя понимает причину. Его брат всегда был собственником. — Потому что, мне кажется, он не будет соблюдать первое условие. — говорит он насмешливое, — Видел бы ты сейчас его довольное лицо. Точно как кот, которого накормили, — ухмыляется Чонгук, наблюдая за потерянным выражением лица Шуги. Однако, Чимин лишь смеётся, примечая и вправду похожего старшего на кота.