Maleficium

      Совсем скоро мы уже были на центральной площади города. Здесь будто ничего не изменилось. Те же кривые фонари, облупившаяся вывеска старого кинотеатра, пустые лавки у фонтана - словно город всё это время просто дремал под тонким слоем пыли и ожидал нашего возвращения. Даже запах - смесь хвои, влажной земли и чего-то сладкого, как будто подгоревших вафель, - ударил в память, заставив на миг поверить, что всё это время мы не уезжали вовсе. Я глубоко вдохнул этот воздух, пытаясь разобраться, что чувствую: ностальгию, тревогу… или странное предчувствие?       — Старый добрый Гравити Фолз. - Тихо сказал я, окидывая взглядом площадь. Покосившаяся статуя Натаниэля Нортвеста, «легендарного отца-основателя», всё так же гордо взирала в пустоту, будто ничего не замечала вокруг. — Как думаешь, если бы Квентин Трембл все еще был в истории США, то как выглядел бы его памятник?       — Хм… без штанов — точно, - Мейбл прищурилась, осматривая статую, и добавила с вдохновением: — А ещё на плече у него бы обязательно сидел дятел. Такой… гордый.       — Я и забыл про его патологическую любовь к этим птицам, - фыркнул я, с трудом сдерживая улыбку. — Интересно, узнает ли Америка его имя вновь?       — Мы-то с тобой его знаем, значит, не всё потеряно, - заговорщически подмигнула Мейбл. В её голосе звучала какая-то детская уверенность, будто всему миру достаточно одного доброго слова, чтобы всё исправить. — А если серьёзно, у меня чувство, что когда-нибудь страна снова о нём вспомнит. Когда будет в нём нуждаться больше всего.       — Да, у этого парня шестое чувство было развито, как у кошки. - Перед глазами всплыло лицо Трембла, навеки застывшего в арахисовом щербете. — А моя интуиция подсказывает, что ты направляешься в магазин для рукоделия?       — Именно. Мой третий глаз я даже задействовать не буду. Ясно, как если в темную комнату повесить диско-шар, что ты сразу побежишь за книжками, ботаник. - Сестра игриво слегка толкнула меня локтем в бок.       — Формально, если повесить диско-шар без источников света в комнате, то в ней будет по-прежнему темно. - Заметил я с непоколебимым видом.       — О боже, зануда-ботаник возвращается! - Мейбл издала драматичный стон и высунула язык.       — Так ты успеешь за пару часов? - спросил я. Неважно, что именно продавалось в магазине — для Мейбл это было настоящим убежищем, где время теряло свое значение. В творческих лавках она чувствовала себя еще более уверенно, как рыба в воде, с особым восторгом и вниманием изучая каждую полку. «Никогда не знаешь, как проявится вдохновение», — приговаривала она когда-то, тщательно приклеивая кусочки искусственного мха на обивку стула.       — Думаю, да, — она огляделась по сторонам, уже явно мысленно представляя прилавки, где могла бы залипнуть. — Встретимся здесь через два часа и пойдём за блинчиками к Ленивой Сьюзан.       — Удивительно, но звучит, как хороший план. - Ухмыльнулся я.       — Я только такие и предлагаю, умник - пробубнила Мейбл и ткнула в мою щеку пальцем. Этот "забавный" жест всегда вызывал у нее смех, потому что меня, наоборот, он изводил. Все было бы ничего, если бы не тот факт, что со временем её ногти превратились в острые когти, и теперь её легкое прикосновение напоминало поражение от острой шпаги. Мейбл не всегда умела рассчитывать силу своего натиска, и зачастую её задорное забавление оборачивалось весьма болезненной шуткой.       — Мейбл, ну ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты тычешь мне в щеку. - Поморщился я, потирая ужаленное место.       — Ну, ты первый начал, - невозмутимо произнесла она и тут же ткнула с другой стороны.       — Ты неисправима, - выдохнул я, закатывая глаза.       — А ты — предсказуем, - подмигнула Мейбл, уже разворачивалась прочь.       — Встретимся здесь около шести, - крикнул я ей вслед.       — Договорились! — её голос прозвенел над площадью, лёгкий, как летний ветер. Я остался стоять на месте, наблюдая, как она растворяется в толпе. Всё вокруг будто ожило - прохожие, детский смех, мерцание витрин. И всё же… в глубине души я чувствовал лёгкое напряжение, как перед грозой. Что-то в этом городе изменилось. Не внешне — глубже. Я просто ещё не знал, что именно.       От главной площади до библиотеки можно было дойти пешком за десять минут - впрочем, как и до любого другого здания в этом городе. Гравити Фолз не менялся: он будто стоял вне времени, как иллюстрация из старого журнала.       Библиотека была скромным зданием, никоим образом не сравнимое с гигантскими учреждениями, которые я видел в Пьемонте. Однако у библиотеки Гравити Фолз было одно серьезное преимущество, которое выделяло её среди прочих - красные полки скрывали невероятное количество оккультных и эзотерических сборников. Вряд ли в какой-либо другой коллекции можно было найти столько редкие издания. Многие из этих книг были далеки от обычного ширпотреба, написанного любителями; большинство из них представляло собой настоящие раритеты, иногда встречающиеся лишь в единственном экземпляре. Я не знал, как они оказались здесь, но в данный момент это не имело значения. Главное - они были здесь, и я имел возможность получить к ним доступ.       Когда мне было двенадцать, библиотекарша грубо отказала мне в доступе к закрытому отсеку, сославшись на возрастной ценз. Тогда я кипел от обиды и обещал себе, что однажды всё же доберусь туда - и, судя по всему, сегодня настал этот день.       Как я и ожидал, кроме меня и библиотекарши, ни одного человека более не было видно в залах. Что ж, это было даже к лучшему. Все и вся были для меня открыты. И насколько мне не изменяла память, за стойкой находилась та же женщина, что несколько лет назад отказала мне в просьбе. Она была довольно приземистой. Издалека совсем не было видно ее туловища, и оттого казалось, будто над стойкой парит небольшая голова в квадратных больших очках, занимавшие половину лица.       — Здравствуйте, - я неловко замялся, пытаясь рассмотреть бейдж. Имя вылетело из головы. Кажется, начиналось на «Б»… или на «П». — Мисс?..       Она что-то хрипло пробубнела в ответ. Голос был грубым, сиплым — совершенно не таким, как я помнил. Может, простудилась?       — Я не знаю, помните ли вы меня, - начал я осторожно, — но я был здесь в детстве. Я хотел бы посмотреть на закрытый отсек по оккультизму, если это возможно.       Женщина лукаво прищурилась своими маленькими глазками-пуговками, затем, загадочно улыбнувшись, молча поманила меня рукой. Значит, она все же узнала меня! — А вам не нужна библиотечная карточка? - попытался уточнить я, вспоминая, что моя должна была сохраниться. — У меня есть с собой документы, мы можем сразу пометить мой визит, чтобы я вас больше не отвлекал. - Джейн Доу не проронила ни слова. Она неестественно медленно закатила глаза и уже более настойчиво поманила меня рукой. И тогда, на мгновение, я увидел это — пурпурный блик в её глазах. Мелькнул, как отражение света… и пропал.       Что-то внутри меня насторожилось. Сердце коротко ёкнуло — не от страха, а от внутреннего сигнала тревоги. Всё выглядело чуть… странно. Библиотекари — люди педантичные. Они живут по порядку, по каталогу, по правилам. А тут — ни слова, ни карточки, ни записи. Просто странная улыбка и жест рукой. И этот фиолетовый блик... Я был почти уверен, что уже видел его в глазах того незнакомца с вечеринки.       Но я отмахнул от себя эти мысли. Вероятно, она не говорила, потому что плохо себя чувствовала. Не зря она была в свитере с горлом почти до лица. Думаю, что штат сотрудников был крайне мал, оттого больничный она не могла себе позволить. Возможно, допуск к библиотечным материалам она собиралась отдать позже, когда сама разберется с базой данных. А странный блик, скорее всего, опять оказался лишь игрой света или отражением от её очков. Рациональность — лучшее противоядие от паранойи.       Я сделал вдох, напоминая себе, что сегодня я наконец доберусь до знаний, о которых мечтал с детства. Это ощущение восторга мгновенно вытеснило все остальные.       С удивлением для себя я заметил, что, оказывается, внутри библиотека была значительно больше, будто на нее наложили специальное заклинания расширения. Впрочем, в таких краях это могло оказаться вполне возможным. Плотные бардовые шторы поглощали солнечный свет, превращая его в мягкий полумрак. На широких дубовых столах стояли изящные лампы с изумрудными абажурами и золотыми кисточками. Ни одного человека я так и не смог усмотреть в залах. Даже немного обидно от того, что такая шикарная библиотека простаивала в одиночестве, скорее всего, постоянно.       Библиотекарша завела меня за высокий стеллаж с научной литературой и указала рукой на небольшую дверь. Затем она опустила в руку в карман, пытаясь нащупать связку ключей. Вытянув ее своими тонкими когтистыми пальцами, женщина сняла со связки ключ и протянула его мне. Этот ключ заметно выделялся среди прочих. Он был медным и витиеватым, издалека его можно было бы даже спутать с небольшой скрюченной веточкой. Когда я осторожно взял ключ, женщина произнесла:       — Ну же, не стой столбом, открывай дверь - прошипела она низким, басовитым голосом, который совсем не вязался с её внешностью. Я не успел ничего ответить — она нетерпеливо подтолкнула меня к двери.       Пройдя через узкий дверной проем, моему взору открылась небольшая комната с высокими потолками. Но ни одного куска стены не было видно, так как все пространство было занято книжными стеллажами. Посередине комнаты располагался стол из темного дерева, на котором лежало несколько толстых ветхих томов и стояла лампа, похожая на ту, которая была в общем читательском зале, только с абажуром алого цвета. В комнате витала странная смесь звериного мускуса и древесины. Я бы не обратил на запах никакого внимания, если бы мы раньше не проводили с Фордом различные алхимические эксперименты. Запах явно не принадлежал страницам старых фолиантов.       Обернувшись, чтобы поблагодарить библиотекаршу, я обнаружил, что её уже нет. Она словно растворилась в воздухе, оставив меня наедине с жаждой знаний. Предвкушая изучение древних текстов, я подошёл к ближайшему стеллажу и осторожно провёл рукой по корешкам книг. Я практически физически ощущал отчаяние страниц, жаждущих быть открытыми для достойного читателя.       Глаза буквально разбегались от такого широкого выбора литературы. "Жаль, что нельзя читать это все одновременно", - подумал я. В моем распоряжении была действительно огромная коллекция от сборников по оккультизму до гримуаров и энциклопедий сверхъестественных существ. Я набирал кучу книг, и затем аккуратно складывал их на стол. Мне сложно было остановиться на чем-то одном, хотелось выбрать что-нибудь особенное для первого погружения. Поэтому сперва мне хотелось буквально просканировать все корешки, и затем уже отбирать с чего начать. Чтобы достать до верхних рядов, мне пришлось воспользоваться приставной лестницей. Несмотря на то, что за эти годы я успел вытянуться, несколько сантиметров всё ещё отделяли меня от желаемого.       Когда я осмотрел все, что хотел, я уселся за стол и начал бегло пролистывать каждую книгу. Я рассматривал картинки с зашифрованными диаграммами и существами, о которых я ранее и понятия не имел. Мне хотелось смаковать, уделить время каждой книге, и только тогда остановиться на конкретной. Хотя это было сложно. Все книги были похожи на манящие манускрипты из готических фильмов.       На середине стопки мне попалась достаточно необычная книга. Я не помнил, чтобы я отбирал ее в «список желаемого». Это был небольшой фиолетовый томик с позолоченными узорами на уголках, отливающие под оранжевым сиянием лампы. Книга отдаленно напоминала дневник Форда. Однако было в ней что-то странное. Если на большинстве книг можно было усмотреть некоторые следы пыли, то эта выглядела крайне ухоженно, будто прямиком из типографии.       Аккуратно раскрыв ее на первой странице, я заметил как лампа в комнате слабо моргнула несколько раз. Ничего особенного, вероятно, просто перепад напряжения, но мне нравилось нагонять на себя ощущение мистики, парящей в воздухе. Книга оказалась довольно тяжелой, несмотря на размер. На обложке не было ни названия, ни автора, что достаточно необычно. Люди, посвящённые в эзотерику, обожают подписывать свои творения, гордясь ролью просветителей. На первой странице каллиграфическим почерком было выведено следующее:

«      Aditum nocendi perfido praestat fides      »

      « Доверие, оказываемое вероломному, дает ему возможность вредить » - перевел я про себя. И все таки курсы латыни себя оправдали. Я не смог сдержаться и ухмыльнулся. Никто не разделял мое стремление при записи на очередные курсы окончательно стереть свободное время от учебы. Даже родители. Хотя они и говорили, что гордились моей целеустремленностью и тягой к познанию, однако я чувствовал, что их немного пугало, что это может перерасти в нечто нездоровое.       Далее страницы, к моему удивлению, были уже исписаны на английском языке, но с примесью архаичных оборотов. Иногда отдельные фразы напоминали шифр, как будто смысл скрывали под маской слов. Но основная часть текста и без попыток расшифровки была понятна, что не могло не радовать. По содержанию книга напоминала Гоэтию, но с иной целью — не призыв, а повествование.

…

Коверон.

Облик его обманчив - неприметный мужчина в сером плаще. Скрываясь за зеркалами, он показывает опьяняющие и развращающие видения, а затем молча протягивает руку, приглашая войти в виденье. Если жертва вошла в мир иллюзий, то пути назад для нее уже нет. Обращаясь к Коверону за помощью, люди теряют не только свою суть, но и навсегда становятся пленниками карманной реальности демона. Первый контракт на Земле был заключён с Багоем. Его душа после заключения договора была сразу заключена в зазеркалье. В то время как Коверон занял телесное вместилище человека и вошел в царский двор Ахеменидов. Впоследствии был пленен и заточен в бутылку Анной Кольдингс.

…

Аразель.

Известен как мучитель душ, его имя сотрясает сердца тех, кто осмеливается вскользь произнести его. Он приносит в мир страдания и смятение, и с его появлением разрастается тьма, медленно окутывающая всё, чего он касается. Существование Аразеля облекается в проклятие: он стравливает людей друг с другом, поджигая внутри них пламя зависти и ненависти. Как и Оракул, порожден в измерении 52. Ныне заперт Баалом в Царстве кошмаров ради забавы оного. До сих пор ищет способы поквитаться с Баалом, хотя вынужденно прислуживает.

...

Нелатос.

Питаясь страхом, он никогда не насыщается. В Средневековье его боялись монахи, видевшие его во снах под видом ангела. В девятнадцатом веке он бродил по больницам и приютам, прячась за лицами докторов, что ставили эксперименты “во благо науки”. Но и у Нелатоса есть слабость: он не может жить рядом с теми, кто не боится. Однажды в монастыре один слепой мальчик рассмеялся в его присутствии - и демон исчез, не оставив даже тени. С тех пор Нелатос боится смеха. Теперь он перемещается между мирами, избегая суда Аксолотля - древнего стража равновесия, о котором сами демоны говорят шёпотом.

...

      Я никогда раньше не слышал о подобных демонах. Хотя все же некоторые имена были мне знакомы еще из старой доброй гоэтии. Но вместе с новыми они образовывали совершенно другую иерархию, порядок которой был известен только самому автору. Одну за одной я пробегал страницы глазами, рассматривая искусно выцарапанные чернилами зарисовки демонов и их краткие описания. И судя по тому, что я видел мельком, в томе были подробности, которые могли знать только приближенные лица или, по крайней мере, те, кто заключал сделку с одним из демонов ради этой самой информации.       — Наверняка, эти знания добывались не одну сотню лет. Как такое издание еще не попало в руки коллекционера? - задумчиво прошептал я.       Меня особенно привлекла яркая картинка с темным силуэтом демона, объятым вокруг пламенем. Имя под картинкой гласило «Баал». И хотел я было приступить к погружению в одну из демонических биографий, как вокруг что-то изменилось. Пол начал будто вибрировать. Кисточки на лампе нервно покачивались в хаотичном танце. Я замер в напряжении, присматриваясь к окружению. Подобные толчки нехарактерны не только для Гравити Фолз, но и для Орегона в целом. Но в этом городе аномалии редко спрашивали разрешения. Я ожидал, что такая странность закончится также быстро, как и началась. Однако когда уже и книги на полках начали слегка подпрыгивать, создавая глухой стук, похожий на марш целой роты солдат, я понял - темп только нарастает.       Закинув книгу в рюкзак, я ринулся к выходу, чтобы забрать Мейбл из магазина, не думая о порядке и аккуратности. Возможно, библиотекарша что-то закричала мне вслед, пытаясь остановить или призвать к порядку, но я уже не слышал её слов. Все звуки мира вокруг растворились в шуме моих собственных мыслей и тревог. В этот момент для меня существовало лишь одно — стремление к Мейбл, потребность быть рядом с ней. Я должен был убедиться, что она в безопасности, невзирая на всё остальное.       Я бежал с такой скоростью, на которую только был способен. Каждый удар сердца отдавался в висках, как удар барабана. Колебания только увеличились. Вся земля тряслась вместе с тем, что стояло на ней, с визгом трещали провода, куски штукатурки сыпались с фасадов. Вскоре толчки оказались настолько сильными, что в некоторых местах разверзались настолько глубокие трещины, что казалось будто это были черные дыры, готовые поглотить все вокруг. Мое сердце сжималось, когда я слышал какофонию страшных звуков: сирены, звуки разрушения городских стен и домов, крики людей. Я даже представлять не хотел, как Мейбл могла оказаться одной из сорвавшихся в эту бездну, или придавленной обломками здания. Я молил кого только можно, чтобы с ней ничего не случилось.       В такт моим ужасным мыслям я мельком заметил, как несколько человек оказались прижатыми под бетонным козырьком крыши. Они не издавали ни звука, и это было красноречивым знаком — вероятно, было уже слишком поздно, чтобы помочь. Мимолетно я видел и других, которые, как и я, искали своих близких. Я никогда бы не подумал, что страшные воспоминания о Странногедоне вновь оживут в моей жизни. Вбежав на центральную улицу, я осознал, что до магазина и предположительного местоположения Мейбл осталось совсем немного. Я отчаянно кричал имя сестры, но мой голос терялся в гулкой какофонии, перекрываемой резкой сиреной скорой помощи, мчащейся вперед.       Сначала машина ловко маневрировала между обломками и разрушениями. Но водитель не смог предвидеть новый разлом, страшно раскрывшийся поперек дороги. Машина попыталась затормозить, но усилия оказались тщетными. Её корпус, колеблясь от инерции, опасно качался навстречу бездне. Сколько бы ни старался водитель сдать назад, в конечном итоге машина потеряла равновесие и с пронзительным визгом сорвалась вниз в бездну.       Пробегая мимо очередного полуразрушенного здания, я и сам чуть было не сорвался в одну из таких трещин, когда отвлекся на то, как падает машина скорой помощи. От смерти и падения в тьму меня отделяла только собственная рука, которой я чудом успел ухватиться за край разлома. Если бы не прилив адреналина, то, наверняка, я бы не смог даже и секунды удержать весь свой вес одной рукой. Все происходило так быстро, что я сам не осознавал, как оказался в такой ситуации. К счастью, рядом торчал кусок трубы, на который я смог опереться ногой. Это дало мне возможность дотянуться второй рукой до куска асфальта и, из последних сил, вытащить себя наружу. Обессилившим я упал на землю, тяжело дыша. Мои руки буквально дрожали от нагрузки, и я старался не думать о том, насколько близко я был к тому, чтобы разделить судьбу тех, кто уже потерял свою жизнь. Но медлить было нельзя - нужно было вставать. И как только я вновь вспомнил о Мейбл, её отдалённый крик послышался где-то позади, наполнив меня надеждой и новым приливом энергии.       — Диппер! - я инстинктивно обернулся, но Мейбл так и не попала в мое поле зрения. Я тотчас вскочил с места и побежал на зов, попутно тоже давая о себе знать окриками. Ноги ужасно гудели, я скорее вообще их не чувствовал. Мне было страшно, что в любой момент нога предательски подкосится и я упаду вперед лицом, так и не сумев помочь. Но, к счастью, этого не произошло.       — Диппер! Боже, где ты?!       Наконец я смог углядеть ее силуэт за обломками бетона и прочего хауса. Она стояла на месте, судорожно осматриваясь по сторонам в поиске меня.       — Мейбл, я здесь, обернись! - окликнул я ее изо всех сил.       Приблизившись к Мейбл, я заметил на ее лице тонкие влажные полосы. Однако завидев меня, страх в ее глазах постепенно вытеснялся радостным облегчением.       — Диппер, я так волновалась за тебя! - выкрикнула она и кинулась ко мне. Я почувствовал, как дрожат её руки, когда она обняла меня. — Это все дерьмо так резко началось, что я даже не поняла что произошло. С тобой все в порядке?       — Со мной все хорошо. - сказал я, тяжело дыша. Разумеется, я не планировал упоминать, что одной ногой был в бездне. — Но нам нужно уходить отсюда. Здесь небезопасно.       Будто в подтверждении моих слов, я заметил покачивающийся фонарный столб. Я отпрыгнул в сторону, потянув за собой сестру. Столб, к счастью, нашел себе другую жертву, приземлившись на небольшую машину. Посчитав это достаточно хорошим знаком, мы ринулись в Хижину, стараясь избегать больших зданий и хлипких конструкций.       Землетрясение начало понемногу сходить на нет, однако вакханалия на улице от этого не заканчивалась. Множество зданий сильно пострадали или были вовсе разрушены. Дороги были изрезаны, как разбитые зеркала. Страшно представить сколько людей канули в эти трещины без возможности быть спасенными. Пробегая мимо одной из таких пропастей, мы видели как ребенок оплакивает кого-то, упав на колени прямо рядом с обрывом. Вероятно, что один из родителей сорвался вниз, не сумев спастись. Очень хотелось помочь этому малышу, но я не мог рисковать жизнью Мейбл. Новая трещина могла образоваться в абсолютно любом месте. Я лишь крикнул малышу: «Беги отсюда!». Ребенок то ли не услышал этого, то ли просто не мог сдвинуться с места, оплакивая свое горе. Но вскоре Мейбл показала мне пальцем на мужчину, который держал в руках того самого ребенка, спасая их обоих. Никто не мог предположить, что такое может случиться в этом городке. По крайней мере так внезапно и масштабно. Конечно ранее такое происходило, но это было по вине разбушевавшегося демона, который пытался их всех уничтожить.       — Диппер, я не понимаю, что произошло. Это же… не может быть просто землетрясением, да? - она сжала мою ладонь сильнее.       — Я сам не понимаю что происходит. Землетрясение не типично для этой местности, тем более такой силы, - и вдруг меня резко осенило, — Наверное, это должно быть как-то связано с запретом Форда. Он что-то знал, поэтому не пускал нас в лес.       — Думаешь он стал бы скрывать это от нас? - нахмурилась Мейбл. Я покачал головой, чувствуя, как тревога превращается в глухой гнев. Как он мог скрыть подобное?       — Ну, как бы то ни было, он уже это сделал, когда запретил гулять по лесу, нагружая работой. Он и Стен наверняка знали, что происходит, - стиснув зубы, проронил я.       — Но почему они нам ничего не рассказали? Ведь в свои двенадцать мы уже побеждали монстров и спасли город от демона. А сейчас мы готовы хоть легион демонов завалить на раз-два. Разве они могут сомневаться в нас? - сдавленно спросила Мейбл. Само собой, нет - думал я. Они не имели права этого скрывать. Один раз дяди уже прошли через историю лжи и недомолвок много лет назад, и разве опыт не научил их, к чему это может привести. Но мне нужно было держать себя в руках, слепая ярость никогда не приводила ни к чему хорошему.       — Не знаю, Мейбл. Но мы получим ответы. Нам определенно предстоит долгий разговор, - тяжело вздохнув, я сжал руку Мейбл еще крепче. До Хижины оставалось всего ничего.       Мейбл молчала, а потом обессилено усмехнулась. Но на ее лице не было ни тени веселья: — Но сейчас хотя бы мы получили ответ на вопрос почему нас держали взаперти…       Хижину Чудес, как ни странно, аномалия не задела. Все стояло на своих местах — крыльцо, старая вывеска, даже та же вмятина на ступеньке, из-за которой я вечно спотыкался. После всех разрушений в городе эта спокойная тишина выглядела пугающе ненормальной. А возле дома уже стояла машина Стэна. Значит, он был здесь. Может, хоть он сможет объяснить, что, черт возьми, происходит.       Мы с Мейбл поспешили внутрь. Дверь жалобно скрипнула, и в нос ударил знакомый запах старого дерева, пыли и машинного масла. За прилавком, как ни в чем не бывало, стоял дядя Стэн - протирал стойку тряпкой и насвистывал себе под нос, будто за стенами хижины не был разрушен целый город.       — Дядя Стэн, что, черт возьми, происходит?! Почему вы раньше нам ничего не рассказали?! - лишь завидев такое умиротворение на его лице, я просто не мог сохранить хладнокровность. В груди все кипело. Его спокойное лицо раздражало еще сильнее, чем само землетрясение. Как он может быть таким невозмутимым?!       Стен, оторвавшись от своего занятия, уставился на нас с замешательством: — О чем ты вообще? Что случилось?       — Землетрясение, разрушившее половину города! Вот, что случилось! И не делай вид, что не в курсе. - Меня трясло от злости, бессилия и страха. Я не понимал, как он может просто стоять здесь, будто ничего не произошло. Этот город был частью нас, а те, кто мог его защитить, молчали. Ложь — вот чего я никогда не мог выносить.       Стэн провел рукой по лицу и тяжело вздохнул: — Не ожидал, что эта хрень доберется до города. Форд говорил, что по его расчетам следующая аномалия произойдет в районе озера, - он посмотрел на нас устало.       — Поверь, я сам знаю не больше вас. Форд просил не говорить. Сказал, что справится сам.       — Но, дядя Стэн, мы могли бы помочь! - вмешалась Мейбл, растерянно прижимая к груди свои руки. — Неужели ты правда считаешь, что мы не справимся?       — К этому никто не готов, - раздался за спиной спокойный, но уставший голос. Я резко обернулся. В дверях стоял Форд. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей: мятый свитер, синяки под глазами, руки в чернильных пятнах.       — Мы с братом не сомневались в вас, - сказал он тихо, подходя ближе. — Если бы я не понимал всей опасности, я бы ничего не скрывал. Но то, что происходит, выходит за рамки всего, что я знал. Я не понимаю природу этих выбросов энергии. Любая ошибка может стоить жизни. Я не мог позволить втянуть вас в это.       — Но ведь мы уже втянуты! — я шагнул ближе. — Разве не знания дают нам преимущества? Мы могли погибнуть сегодня!       Форд опустил глаза.       — Ты прав, - сказал он после короткой паузы. — Простите меня. Я думал, если вы не узнаете, то у вас не возникнет соблазна вмешиваться. Я просто не хотел, чтобы вы пострадали.       — Тогда зачем вы вообще позволили нам приехать? - вырвалось у меня. — Вы знали, что будете держать нас взаперти все лето!       Я почувствовал, как Мейбл метнула на меня укоризненный взгляд - мол, не груби. Но я не мог остановиться. Все накопившееся за последние дни рвалось наружу. Стэн с Фордом обменялись взглядами. Они были короткими, тяжелыми, полными печального понимания наших упреков.       — Это началось незадолго до вашего приезда, — сказал Форд устало. — Мы не хотели лишать вас лета, о котором вы мечтали. Я думал это были единичные случаи и скоро все прекратится. Но стало только хуже. - Он на секунду замялся и добавил, чуть теплее: — И… мы просто скучали по вам. Простите нас.       В комнате повисло тоскливое тяжелое молчание, будто стало тесно от невысказанных слов. Гнев во мне начал оседать, уступая место странному чувству — как будто я понимал их. И все равно… простить сразу не получалось.       — Ладно, — тихо сказал я, собравшись с духом. — Что было, то было. Сейчас важно разобраться, как это остановить. В следующий раз от города может ничего не остаться.       Форд кивнул.       — У меня есть кое-какие догадки. Спустимся в лабораторию — покажу.       Он подошел к автомату с едой, набрал на панели код — и та привычно сдвинулась в сторону. Лифт заскрипел, чуть дрожа, словно тоже чувствовал напряжение момента. Мы вошли внутрь. Пока мы спускались, я смотрел, как металлические стены медленно движутся, и вдруг поймал себя на том, что чувствую то же самое, что и летом несколько лет назад. Когда все только начиналось. Только теперь — все по-взрослому. Мейбл молчала, но по взгляду я понял — она тоже чувствует это.       Лифт двигался вниз немного неохотно, слегка подёргиваясь. Наверняка, это было следствие времени, за которое он не обслуживался должным образом. Когда лифт, наконец, остановился, створки разъехались, и я шагнул в лабораторию. Я снова ощутил этот знакомый запах - смесь озона, масла и пыли. Воздух здесь был чуть тяжелее, будто сам пропитан энергией аномалий.       Форд включил свет - и десятки приборов вспыхнули, оживая мягким гулом. На столах валялись чертежи, карты с отметками, банки с какими-то образцами, а на мониторе мигали графики, скачущие, словно безумные. Первое, что бросилось в глаза - изменения. Форду явно не сиделось на месте. Появились новые машины, трубы, кабели, приборы с мигающими лампочками и куча деталей, назначение которых я мог только угадывать. В углу стоял огромный экран с картой, на которой мерцали красные точки. Одна из них - особенно яркая - пульсировала ровно там, где недавно находились мы с Мейбл.       — Сейчас наш город похож на одно большое минное поле, - начал Форд, не отрывая взгляда от экрана. — В разных местах скапливается энергия. Там и происходят аномалии - как та, свидетелями которой вы стали. Я предполагаю, что эти зоны не случайны. В этом есть порядок, но я пока не могу понять его структуру.       Он провёл рукой по клавиатуре, увеличивая один из участков карты.       — Всё началось с того, что старый радар для измерения биополя, который я когда-то забыл в лесу, внезапно сработал. Что странно - он должен был давно разрядиться. Видимо, часть энергии каким-то образом оживила устройство. Я пошёл на место, которое он показывал, и увидел разгром: поваленные деревья, будто там прошёлся целый табун кентавров.       Форд вздохнул и сел на край стола, его взгляд стал более мрачным.       — Я расставил дополнительные датчики. И оказался прав - подобные явления повторялись с интервалом в несколько дней. А теперь происходят всё чаще.       — У тебя есть догадки, с чем это может быть связано? - спросил я.       Он кивнул, сцепив руки.       — Есть. И, боюсь, самая вероятная версия — демон.       — Но… Сайфер же мёртв, - удивлённо сказала Мейбл, склоняя голову набок.       Форд посмотрел на неё усталым взглядом.       — Да, но Сайфер был не единственным. Гравити Фолз - питательная почва для подобных существ. Энергия этого города… своеобразная батарейка. Демоны могут использовать её для своих целей. Я думаю, кто-то из них «перерабатывает» энергию, меняя саму структуру пространства. Из-за этого и происходят аномалии - город словно пытается адаптироваться к чуждой энергии.       Я нахмурился.       — Но зачем перерабатывать энергию, если можно просто накапливать её и становиться сильнее? Это нелогично.       — Не совсем, - ответил Форд. — Он создает что-то вроде энергетического яда. Он изменяет в целом тонкий план города, из которого в дальнейшем получают силы все существа. Демону становится проще поработить их. Довольно умный ход, если моя догадка верна.       Я невольно поёжился. Даже само описание звучало жутко.       — Твои радары могут предсказать, где появится следующая аномалия? - спросил я.       — Могут, но максимум за двадцать - тридцать минут до события. Всё происходит слишком быстро. - Форд подошёл к экрану и провёл рукой по пульсирующим точкам. Их было восемь. Красные, мерцающие, будто капли крови на карте.       — У тебя есть план, как всё это остановить?       Он вздохнул.       — Я работаю над этим. - Потом повернулся к Мейбл и мягко добавил: — Мейбл, будь добра, поднимись наверх. Мне нужно поговорить с твоим братом наедине.       — У нас нет друг от друга секретов, - сказал я раздражённо. — Можешь говорить при ней.       — Не стоит, Диппер, - Мейбл погладила меня по плечу и улыбнулась своей привычной, чуть печальной улыбкой. — Всё в порядке, я подожду тебя наверху.       Я хотел возразить, но она уже шагнула в лифт. Щелчок закрывшихся дверей отозвался внутри как лёгкий удар по сердцу.       Форд какое-то время молча смотрел на меня, потом тихо произнёс: — Я тоже считаю, что семья не должна хранить тайн. Но если речь идёт о жизни и смерти… иногда нужно умолчать.       Я нахмурился, не отвечая.       — Работать в зоне аномалий крайне опасно. Там может произойти всё, что угодно. Я думаю, ты согласен, что не хочешь подвергать сестру риску, - с напором, но сдержанно произнес Форд. Он прощупывал почву для того, чтобы не разозлить меня. И я хотел бы разозлиться, но не мог. Тревожная картина из моего воображения с сорвавшейся в разлом Мейбл не позволила мне пойти против его слов. И я кивнул. Неохотно. Конечно, я не мог позволить, чтобы Мейбл пострадала. Но от этого решение не становилось приятнее. Я чувствовал себя лицемером - только что упрекал дядю за недосказанность, а теперь сам соглашался на ту же игру.       Форд тем временем уже подошёл к стене, где висели приборы.       — Новая аномалия не заставит себя ждать. Но теперь мы будем готовы. Помнишь, как мы ходили по лесу и собирали данные с этих малюток? - он кивнул в сторону приборов, похожих на металлических пауков с антеннами.       Я невольно улыбнулся.       — Конечно. Как в былые времена.       — Думаю, вдвоём мы справимся быстрее. - Форд подмигнул мне.       — Дядя, прости, но мне нужно немного прийти в себя, - сказал я, чувствуя усталость, наваливающуюся тяжёлым грузом. — Надо отдохнуть, чтобы быть готовым к следующему сигналу.       — Разумеется, - кивнул он. — Как только датчики сработают, я сразу поднимусь за тобой.       — Спасибо. И тебе тоже стоит отдохнуть, - сказал я и направился к лифту. Когда створки закрылись, я остался один со своими мыслями. Перед глазами всплыл тот плачущий ребёнок, стоящий у края разлома. А вдруг бы его не успели спасти? Что, если бы это была Мейбл? От одной мысли стало не по себе. Я сжал кулаки и, глядя в тёмное зеркало дверцы лифта, твёрдо произнёс себе под нос:

      Я не позволю этому повториться. Мы с Фордом во всём разберёмся. Что бы это ни было.

      Когда я вышел из лифта, Мейбл сидела у стойки, свесив ноги с табурета. Она бросила на меня короткий взгляд - и сразу поняла всё без слов.       — Разговор продлился недолго. Он рассказал тебе что-то важное? - тихо спросила она.       Я кивнул и присел рядом, опершись локтями о колени.       — Не особо, в основном он лишь повторил то, что сказал нам обоим. - вздохнул я, глядя в окно. Снаружи начинало темнеть. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в густо-оранжевый цвет. На мгновение всё выглядело так мирно, что казалось - никакой катастрофы и не было. Но стоило вспомнить разрушенные улицы и испуганные лица людей, внутри всё снова сжималось.       Мейбл опустила глаза вниз, нервно теребя край юбки.       — Значит, ты теперь снова будешь помогать дяде Форду?       Я ответил не сразу. В груди неприятно кольнуло чувство вины. Довольно логично, что она сразу догадалась, зачем Форд просил уединения. И я знал, что она чувствует обиду от того, что ей не дают тоже внести свой вклад. Я не хотел ей полностью врать, но и звать в глубину леса, где аномалия может застать нас врасплох в любой момент, не собирался. Эти мысли вертелись у меня в голове, нарастающее напряжение заставляло меня искать слова, которые бы могли одновременно успокоить её и не выдать всю правду.       — Возможно, — сказал я осторожно. — Но, Мейбл, не волнуйся. Всё будет под контролем.       — Под контролем, — передразнила она, но мягко, без злости. — Знаешь, ты всегда так говоришь перед тем, как всё идёт не по плану.       Я невольно усмехнулся.       — Наверное, да. Но тут все иначе. Я просто буду помогать Форду сверять оборудование. Ничего интересного или опасного.       Она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом.       — Знаешь, тебе не обязательно всегда быть героем. - И, немного помолчав, добавила: — В одиночку это мало у кого получается. И не ты один боишься потери.       Я кивнул. Её слова задели сильнее, чем я ожидал. Некоторое время мы просто сидели в тишине. Вдалеке слышалось потрескивание старых досок, лёгкий шум из кухни - дядя Стэн, должно быть, снова бормотал себе под нос, готовя ужин по инструкции с упаковки. А я всё не мог выбросить из головы слова Форда и тот светящийся экран с красными точками.

Восемь аномалий. И это только начало.

      В тот момент я ещё не знал, что именно в ближайшие дни одна из этих точек приведёт меня туда, где всё изменится. Но странное предчувствие уже затаилось где-то под кожей — будто сама тьма в городе дышала мне в затылок.