Maleficium

      Когда я зашел в номер, Билл уже спал. Или делал вид, что спал. Никакого принципиального отличия для меня не было.       Он лежал на своей половине кровати, отвернувшись к стене и натянув одеяло почти до макушки. Только торчащие волосы и край правого уха из-под ткани предательски показывались. Я только фыркнул его очень взрослому и серьезному поведению. Этот расчетливый чёрт даже оставил второй ключ от номера рядом с телефоном на шезлонге, чтобы я уж точно ненароком не потревожил его спокойствие.       На секунду мой взгляд метнулся к дивану в углу. Но тело явно не было согласно с моим привычным намерением уступить, отозвавшись ноющей ломотой. Я и так прожил половину жизни, уступая комфорт кому угодно: сестре, друзьям, людям, которых жалко, даже тем, кто об этом не просил. Ради демона делать это сверху бонусом я точно не обязан. Вряд ли бы Сайфер купился на такие давящие манипуляции, если бы был на моем месте. Наверное, он бы даже специально закинул на меня ноги сверху во сне. Да и потом, демон мог бы и сам лечь на диван для гарантированного сна в одиночестве. Значит, пускай он довольствуется лишь своей половиной - твердо решил я.       Я забрал из сумки пижаму, заперся в ванной, быстро принял душ, смывая остаток едкой хлорки, и натянул уже сухую пижаму. Усталость накрыла полной волной, как только я выключил свет в ванной. Я дошёл до кровати, лёг на своей стороне, аккуратно, ближе к краю, и тоже отвернулся к стене. Спиной к адской твари. Симметрия, так сказать. Хорошо, что хотя бы у нас было два одеяла.       Ночь прошла подозрительно спокойно. Никто меня не пихал. Никто не пытался столкнуть или растянуться поперёк всей кровати. Никаких «случайных» толчков посреди ночи. Билл даже не сопел. Проснулся первым, к моему удивлению, именно он. Когда я разлепил глаза, демон уже застёгивал молнию на сумке. И самое неожиданное: он не просто не попытался меня разбудить, но и не стал торопить со сборами. Не то, чтобы остались вещи, чтобы можно было затянуть процесс, ведь Билл все уже собрал. Но тем не менее… Буквально все в этом тихом утре было странно. Интересно, это у него проснулась условная человечность или Сайфер настолько не хотел разговаривать, что готов был дать мне поспать лишние десять минут?       Первым делом мои пальцы потянулись к телефону. К нашей с Мейбл вчерашней переписке, где мое сообщение так и осталось пока последним. Ни ответа, ни новых смайликов, ни голосового, где она тараторила какую-нибудь новую сплетню.       Сердце неприятно сжалось. Позвонить? Услышать её голос, сказать, что всё в порядке, что «поездка» шла по плану? Или честно признаться, что никакого автобуса нет, а я рулил по шоссе в теле демона, который сидел рядом и делал вид, что его это не касалось?       Естественно, второй вариант отпадал. И я всерьез задумался над первым: попросить Билла позвонить ей. Пара фраз, немного фирменного обаяния - и Мейбл хотя бы перестала бы накручивать себя. Демон умел говорить так, чтобы люди чувствовали себя в безопасности, даже если в этот момент он им подпиливал ножки у стула.       Но стоило перевести взгляд на Сайфера, как мысль быстро вышла из головы, как и вошла. Он выжидающе сидел на диване, тарабаня пальцами по колену. Просить его в таком состоянии разыгрывать заботливого брата? Прекрасный способ получить ядовитую реплику, новую ссору и, возможно, ещё один рискованный «эксперимент» на дороге. И без того хрупкий баланс едва держался.       Писать Мейбл ещё одно сообщение тоже казалось странным. Вчера она выкладывала душу в этих нервных текстах, а я отвёлся сухой отпиской, как будто отвечал банку по поводу кредита. Теперь любое «эй, всё норм, не волнуйся. Не могу всё еще говорить, нас запрягли вожатые» звучало в голове фальшиво. Палец завис над экраном, потом медленно скользнул в сторону, закрывая переписку. Телефон я положил экраном вниз на тумбочку. Пускай. Чуть позже. Когда появится хоть какая-то стабильность. Или когда у Билла настроение будет чуть лучше сегодняшнего.       Завтрак прошёл быстро. Пара тостов, кофе подозрительного цвета, наш столик и молчаливое присутствие Билла напротив. Ни одной реплики. Даже саркастического комментария про мотельную еду не последовало.       В машине было не лучше. Демон безмолвно сел на пассажирское место и уткнулся в окно. Дорога потянулась вперед черной лентой, разметка мелькала в свете фар, как белые штрихи на пленке. Небо над кронами сосен было приглушенно серым. От проникновения дневного света в салон нас отлучали кроны деревьев, возвышающихся над дорогой.       Снаружи Билл выглядел абсолютно мирно. Окончательно отвернувшись к виду за стеклом, он подпер лицо ладонь, расположившись локтем на подлокотнике. Но чем дольше он молчал, тем сильнее меня это раздражало.       Я так и не сказал ему, что могу чувствовать его поверхностные эмоции. Может быть, он итак это знал и даже, может, злился, что не может избавиться от моей пронырливости. Но я пока что физически я не мог отгородиться от его фонящей тревоги, как бы не хотелось. Не острой или оглушающей, а глубокой и вязкой. Такой, которая не доходила до поверхностной мимики, но оседала где-то внутри. Билл всегда мастерски контролировал каждую мышцу лица и тела, знал какую позу нужно принять, чтобы добиться максимального расположения, какую улыбку нацепить, чтобы все вокруг были ей очарованы, и какой взгляд заставит сердца врагов похолодеть от ужаса. Сайфер был хищником, мимикрирующим под любые обстоятельства. И оттого я просто не мог успокоиться: что же так могло заставить это «существо высшего порядка» так переполошиться?       Судя по тому, как его дёрнуло вчера на вопрос про «голос», это было не просто раздражение. Скорее смесь злости, боли и ещё чего-то, что он сам бы назвал слабостью. А слабость в его понимании была непозволительна.       Я чуть резче, чем нужно, притормозил перед знаком, и ремень безопасности натянулся. Билл коротко, соврано вздохнул, почти неслышно выдыхая:       — М-м…       Не ответ, даже не слово. Просто звук. Но после нескольких часов его демонстративной тишины это прозвучало как трещина по стеклу. Он поймал мой взгляд, мелькнувший через стекло, и тут же вернулся в прежнее положение, прежде подкрутив колесико кондиционера, будто его интересовала только температура воздуха.       «Уже нет» все еще плотно сидело в голове, однако лезть к нему в душу с утра пораньше казалось плохой идеей даже по моим меркам. Я краем глаз продолжал коситься на Сайфера, одновременно следя за дорогой, и крутил в голове вопросы. Слишком много «почему» на одного демона.       И да, я сам не был подарком. Я понимал, насколько сильно изменился за годы. Когда-то все было так удивительно просто: хочу приключений, хочу разобрать загадки на атомы, хочу, чтобы одна рыжая девочка обратила на меня внимание. Цели были понятными и четко очерченными. А сейчас…       Интровертность медленно пожирала амбиции. Желание что-то доказать сдувалось при виде одного только шанса оказаться смешным. На бумаге я делал всё «правильно»: учёба, планы на университет, разговоры о профессии, о «надёжном будущем». Все вокруг дружно видели меня в какой-то престижной системе, которая штампует одинаково функциональных людей. И чем больше я соглашался, тем яснее понимал: меня от этого воротит.       Серые офисы, одинаковые дни, дорога «дом–работа–дом», вечера с усталой женой, которую выбрала жизнь, а не я… Вся эта картина, которую другие называли «стабильностью», для меня выглядела как медленная потеря лица. Но именно этого от меня ждали. И я подстраивался. Поддакивал. Дёргался в нужную сторону. Объяснял себе: «Я сам этого хочу». Так долго, что в какой-то момент уже сложно было понять, где заканчивается навязанное, а где начинается моё.       Могли ли быть подобные обстоятельства и у Билла? Мог ли он, как и я, бояться чего-то? Воспоминания прошлого осуждающе косились на меня за сомнения, однако перед моим носом было живое доказательство вероятности, что все же, наверное, Сайфер каким-то образом изменился.       Я поймал его отражение в зеркале заднего вида. Мой профиль, но взгляд - другой. Вероятно, почувствовав мое внимание, он посмотрел на меня в ответ. Не по-доброму, но и не по-злому. Скорее изучающе. Я прикусил язык, и понял, что тихо бормочу себе под нос обрывки мыслей.       Судя по скользнувшей на его губах короткой усмешке, Билл отлично понял, чем именно всё это время я занимался. Что он сам думал при этом - я мог только догадываться. Может, злился, что дал слабину. Может, ругал себя за то, что вообще ответил честно. А, может, ему льстило пристальное внимание к себе любимому. Но мне было безумно интересно: был ли у него самого ответ.       Наш союз все еще держался на натянутой веревке: мы нужны друг другу, чтобы вернуть все на круги своя. Но при этом где-то на краю сознания зудело желание выйти за рамки. Что он сделал бы, если однажды я решился бы это сделать?       Когда мы окончательно выбрались на главную трассу, мысли сами полезли в ту сторону, куда я старался их не загонять. Первая точка. И первый раз, когда мне предстояло сделать что-то такое, где нет права на ошибку.       — Билл, - начал я, почувствовав, как голос чуть царапал горло. — А что нам вообще нужно сделать, когда доберёмся до этой горы?       Я прокашлялся. Может, прозвучало бы увереннее, если бы не это. Сайфер подозрительно повел бровью на вопрос, будто пытался найти скрытый подтекст. Но, видимо, поиск не увенчался успехом, и демон ответил:       — Сущий пустяк. В одном месте будет куча камней, и тебе нужно будет всего-навсего поглотить энергию одного.       — И всё? - я даже не пытался скрыть недоверия.       — А чего ты ожидал? - фыркнул он, — Что мы сразу убьем кого-нибудь, а затем принесем в жертву?       — Кто вас, чертей, знает, - пробормотал я и поёжился, услышав в ответ приглушенный смех. И всё же я никогда не пойму его долбанутый юмор.       — А недавно ты, между прочим, называл меня богом, Сосенка, - не унимался Билл. Он наконец отнял свой взгляд от окна. — Знаешь, в одной параллельной вселенной моя проекция вершила революцию, а ты верил в меня как в Бога.       — Не называл я тебя богом. - нахмурился я. Я не до конца понял, шутка это или попытка сменить тему, но сама мысль про параллельные реальности всё равно зацепила. Вечные темы форумов, на которых я когда-то зависал ночами: «существуют ли другие ветки», «что было бы, если…» Я верил, что они есть, но никогда не интересовался ими всерьез. Я не знал, действительно ли существовала та реальность, о которой демон говорил, но догадывался к чему в теории могли привести события там.       — Везде ты творишь хаос, - буркнул я.       — Что есть, то есть, - хотя тон демона не потерял внезапно возникшей веселости, тем не менее он заметно утих.       — А ты видел все эти… проекции? - спросил я, не в силах унять зудящий укол любопытства. Мой голос дрогнул, и я вновь прокашлялся в попытке скрыть это. Вышло, конечно, до смешного наигранно. В такие моменты особенно бесило, что именно ему я демонстрирую это всё. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять: он доволен. Это был тот случай, когда смущение и жажда знаний сцепились внутри меня, и Билл наблюдал за этим с искренним интересом.       — Можно сказать и так, - гордо ухмыльнулся он. Сайфер никогда не упускал возможности доказать собственное превосходство, не скрывая упивание, когда тыкал собеседника к своим ногам. — Хотя они постоянно множатся, поэтому я заглядываю только в самые интригующие.       — И как ты определяешь, какая «интригующая»? - я сжал руль чуть сильнее.       — Чую запах крови, - с мрачным ликованием пояснил Билл. В машине на секунду повисло странное молчание. Потом он гулко расхохотался и хлопнул меня по плечу:       — Да расслабься, шкет! Ты совсем не улавливаешь чёрный юмор.       — В следующий раз просто подскажи, где именно смеяться, - проворчал я. Я поморщился и потёр место хлопка, будто этим можно было стереть ощущение чужой руки. В который чёртов раз он просто игнорировал моё личное пространство. Что ему так неймётся меня лапать? Только недавно ведь он даже взглядом трогал меня неохотно. — Твои шутки… специфичны, мягко говоря.       — Тогда смысла уже не будет, - хмыкнул он.       — А он был? - скептически выгнул я бровь. — Впрочем, ты сказал, что реальности множатся. Как именно и почему?       — Мне будет непросто объяснить это так, чтобы полностью удовлетворить твой любопытный мозг, - протянул он после недолгого молчания. — Всё-таки он линеен и ограничен.       Я пропустил этот укол мимо ушей. Главное, он заговорил нормально, а не изображал обиженную статую.       — Но попробуем, - продолжил он. — Скажем так: всё есть… частицы. И одновременно они могут находиться в разных состояниях. Вообще, конечно, правильнее было бы назвать это материей, но, наверное, частицы для тебя будут представляться более конкретно. Так вот, помимо того, что самих этих частиц бесконечное множество, они зачастую, претерпевая изменения, отделяются, как ребенок из чрева матери.       Я хмыкнул.       — Романтичное сравнение.       — Рад, что оценил, - усмехнулся Билл. — Такие изменения могут быть вызваны чем угодно. И для простоты твоего понимания - это могут быть мысли, действия, колебание энергий. То есть, например, человек, вдруг подумавший о людях-акулах, плавающих в серной кислоте, уже породил такую реальность.       — А если мы с кем-то одновременно подумаем о подобном мире? - спросил я, ненароком вообразив пример, который только что услышал.       — Не может быть двух абсолютно идентичных мыслеобразов, потому и слои реальности будут разными и всё-таки отличными друг от друга. - заключил демон и сделал паузу, явно наслаждаясь эффектом своих слов на меня. — Помимо таких ответвлений в одном слое мира существуют и другие измерения со своими параллельными ветками. В общем, дерево на дереве, лес на лесу…       Он был прав: это было сложно. Где-то на середине я уже начал терять нить. Само слово «реальность» от частого повторения перестало нормально восприниматься. Но несколько вопросов всё равно всплыли сами собой, как пузырьки: сколько веток я уже породил просто за свою жизнь; как все они сосуществуют; что происходит с «дочерней» линией, если «родитель» умирает; есть ли влияние одной на другую; и, главное, как всё это вообще началось.       Я даже поймал себя на том, что жалею: не сижу на пассажирском месте, чтобы записать всё это. За рулём мысли просто толкались и выдавливали друг друга, не успевая оформиться. Я настолько ушёл в себя, что даже не сразу заметил, что Билл замолчал.       — Сосёнка, приём-приём, - его голос прозвучал слишком близко. Потом мне по носу щёлкнули. От неожиданности я вздрогнул и рефлекторно ударил по тормозу. Нас обоих ощутимо дёрнуло вперёд. Сзади тут же раздался злой гудок: водитель ехавшей следом машины явно был не в восторге от моих внезапных прозрений. Повезло, что это был обыкновенный хэтчбэк, а не какой-нибудь трак. Он успел уйти в соседний ряд, пролетел мимо и ещё раз выразительно посигналил нам в спину.       — Напомни мне в следующий раз не говорить с тобой о загадках Вселенной, пока ты за рулём! - взмахнул руками Билл. — Так мы до первой точки не доедем.       Он выглядел не столько раздражённым, сколько слегка ошарашенным. Кажется, он и сам не ожидал, что пара фраз из его «внутренней кухни» так выбьет меня из реальности.       — Чёрт возьми, Билл! - рявкнул я, снова осторожно разгоняясь. — Не пугай меня так!       Пару минут я ехал медленнее, чем стоило бы, держа дистанцию до впереди идущей машины почти как по учебнику. Хорошо, что мы ехали в такую рань. В час пик нас бы уже собирали с дороги по частям. Храни то сверхъестественное создание, оберегавшее наш путь, если оно было.       — Кто ж знал, что ты такой чувствительный, - закатил он глаза. — Хорошо, что ехать осталось недолго. Скоро свернёшь на восемьдесят девятое, а дальше по прямой до города.       — С тобой бы доехать, - буркнул я, крепче сжимая руль.       На дороге, к счастью, почти не было машин. Днем густые кроны деревьев уже не казались столь устрашающими. Они, словно оборотни, скрывали свою аморфную черную суть за отчетливыми суками и листвой. Вдоль трассы стлался утренний туман, сливая край земли и неба в серое пятно на горизонте. По радио играла незамысловатая спокойная кантри композиция.       Я опустил стекло до конца. В салон сразу ворвался прохладный, влажный воздух, пахнущий сыростью, хвоей и чем-то металлическим от трассы. Я вытянул руку наружу, расслабленно опустив её вниз.       Сильный воздушный поток тут же приветливо обхватил ладонь, от его силы по спине тотчас пробежали мурашки. Когда мы в детстве катались с родителями, мне нравилось представлять, что ладонь - это волшебный нож, разрезающий реальность. Я то дёргал рукой, оставляя рваные «раны», то плавно сгибал пальцы, «заживляя» их волной. Такую игру воображения быстро пресекала мама, потому что она опасалась движущихся рядом машин.       Сейчас я уже не был ребёнком, никого рядом, кроме демона, который в ПДД верил примерно так же, как в семейные ценности. Так что моя ладонь спокойно резала воздух на две части. Это успокаивало.       Я скосил взгляд на притихшего Билла. Он сразу почувствовал, что на него смотрят, и обернулся в полоборота, озорно подмигнув. Меня слегка передёрнуло.

***

      Какое-то время мы ехали в тишине. Потом по радио включили одну из самых известных песен «Rolling Stones». Пару первых аккордов я узнал сразу. И тут произошло то, чего я, честно, не ожидал услышать никогда. Билл запел. Не громко, но достаточно, чтобы его было слышно за свистом ветра из окна и голосом оригинала. Я даже не догадывался, что мой голос со стороны мог звучать даже приятно.

Pleased to meet you

Hope you guess my name

But what's puzzling you

Is the nature of my game

      Билл жмурился от удовольствия, слегка покачивая плечами вперед-назад в такт песни. Конечно, именно эта песня ему нравилась. Она же буквально гимн существу вроде него. Но видеть, точнее, слышать, как он искренне кайфует от чего-то не кровавого, а музыкального, было непривычно.       Я поймал себя на том, что беззвучно шевелю губами, заразившись веселостью музыки. Билл заметил это почти сразу. Его улыбка стала шире, он запел громче, будто подначивая: «ну давай, Сосна, не делай вид, что тебе не хочется». И сам не поняв, когда именно, я тоже начал петь вслух. Получалось у меня заметно менее мелодично, чем у него, но нам обоим было, честно говоря, плевать.

I shouted out

Who killed the Kennedys?

When after all

It was you and me

      Демон настолько разогрелся, что сжал ладонь в кулак, превратив её в воображаемый микрофон, и подносил то к моему лицу, то к своему. Я мягко фыркнул такому ребячеству, но продолжал петь уже во весь голос.

Tell me baby, what's my name?

Tell me honey, can ya guess my name?

Tell me baby, what's my name?

I tell you one time, you're to blame

      Где-то на середине песни Билл уже «играл» на воображаемой гитаре, откинувшись в кресле и выдавая беззвучное соло, а я стучал пальцами по рулю, изображая барабаны.       На какое-то короткое, нечестно короткое мгновение я забыл всё дерьмо, которое успело с нами случиться. Забыл, что рядом со мной сидит демон, виновный в почти-апокалипсисе. Забыл, что он сейчас в моём теле только потому, что ему стало «интересно». Я просто ехал по утренней дороге, пел рок вместе с кем-то, кто понимал эту песню слишком буквально, и позволил себе на пару минут отключить бессмысленную тревогу.       Песня подходила к концу как раз в тот момент, когда впереди показался приветственный знак города. Билл, выдохнув крайний припев, откинулся на спинку кресла и расхохотался почти беззлобно:       — Сосна, мне кажется, мы могли бы собрать самую крутую воображаемую группу. Тебе только надо подтянуть игру на руле-барабане.       — Ну, куда уж мне до тебя, человек-оркестр!       — Верно подметил, шкет, - довольно протянул он. — Кстати, я как-то заглядывал к Мику, когда он был под кайфом. Сознанием в таком состоянии управлять почти так же легко, как во сне. И представь, он думал, что я был его галлюцинацией, - демон почти затрясся от хохота, — Но, однако ж, и впрямь талантливый парень! Вдохновился нашим разговором и написал шедевр.       Часть меня верила, что тот привирал. Другая часть охотно верила, что Билл был каждой бочке затычка нашей истории.       — Не думал, что ты вообще слушаешь рок, - признался я, почесав затылок.       — А что я, по-твоему, слушаю? - если бы я его не знал, мог бы подумать, что в голосе и правда промелькнуло лёгкое замешательство.       — Не знаю… Либо что-нибудь кислотно электронное или какую-нибудь классику, - пожал плечами.       — У тебя весьма категоричное представление обо мне. Скажу одно, Сосенка: не тебе одному ночью в машине баллады петь, - демон густо рассмеялся моим вспыхнувшим щекам. Я почувствовал себя рыбиной, которая жадно раскрывала рот, словно молила о пощаде, однако выходило лишь глухое хлюпанье. Билл смотрел на меня с тем самым выражением, от которого хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

***

      Когда мы въехали в город, мне показалось, что нас засунули в гигантскую безэховую камеру. Про такую я когда-то делал доклад по физике: все звуки глушатся, и даже собственные шаги кажутся чужими.       Эта была полная противоположность того, что я ожидал увидеть. Ведь на дворе был самый разгар сезона, когда туристы с энтузиазмом приезжали бы сюда, пытаясь покорить мифическую гору. Однако ни единого человека за забором редкого дома, ни одной машины, проезжающей мимо, не было видно в радиусе хотя бы десяти метров. Хотя в принципе вообще ничего почти видно не было за густым, почти белым туманом. Изредка в молоке проступали смутные контуры домов: закрытая закусочная с опущенными жалюзи, вывеска мотеля, у которой не хватало половины букв, ржавый велосипед, прислонённый к забору и будто забытый навсегда. Даже горы вокруг не выглядели ни массивными, ни угрожающими. Они были размыты, как фон на неудачном фото. Верхушки исчезали где-то наверху, и было неясно, тонут ли они в этом тумане или в низких, свинцовых облаках. Мозг упорно подкидывал картинку: из белой завесы сейчас вылезет что-то огромное, упрётся мордой в нашу машину и раскусит её за секунду. Кинг бы оценил.       Холодный, пробирающий до нутра ветер рывками врывался в салон машины. Почти сразу я закрыл окно, ожидая, что совсем скоро начнется дождь, но он пока так и не собирался вступать в силу. Мне показалось, что ветер загудел еще сильнее после того, как ему преградили путь в салон, словно будучи живым, он выражал свое недовольство. Он свител так громко, будто наша машина превратилась в Боинг-747.       Местность выглядела пугающе знакомой. Словно мы, помимо сумок, в багажнике привезли сюда и весь тот бред, что творился в Гравити Фолз: ту же тишину, тот же висельный воздух, ту же «что-то не так» вибрацию под кожей.       Тяжёлое предчувствие, которое этим летом уже успело пару раз дать о себе знать, медленно подняло голову. И не успело толком укрепиться, как Билл громко присвистнул. Я уже открыл рот, чтобы спросить, что именно его так впечатлило, но, повернув голову, всё понял без слов.       Впереди, справа от дороги, бетонные столбы линий электропередачи лежали на земле, как сбитые костяшки домино. Чёрные провода свисали и путались между ними, создавая что-то похожее на гигантское змеиное гнездо, распластанное поверх рухнувшей человеческой цивилизации. Пару опор перекосило так, что из-под корней торчали обломки асфальта и куски бордюра. Один дорожный знак, согнутый пополам, лежал в кювете.       — Что здесь произошло, Билл? - выпалил я, провожая взглядом место крушения.       Часть меня сразу попыталась потянуть ногу к тормозу: остановиться, проверить, нет ли здесь людей, машин, хоть кого-то. Но что-то внутри, более древнее, чем рефлекс исследователя, требовало: «жми газ». Я даже сам не заметил, как чуть сильнее надавил на педаль. То ли это был голос разума, помнящий, что времени у нас и так в обрез. То ли чистый страх, что тот, кто всё это устроил, может быть где-то совсем рядом и нам сейчас точно не до знакомства.       — Не знаю, Сосенка, - тихо сказал Билл, снова прижимаясь к стеклу. — Не думал, что это может вырваться за пределы Гравити Фолз.       — То есть ты хочешь сказать, что это как-то связано с аномалиями? - спросил я, чувствуя, как в животе стягивается узел.       — То есть я хочу сказать, что у меня пока нет другого объяснения, - с нажимом ответил он.       — И?! - сорвалось у меня. Его почти спокойный тон вывел из себя сильнее, чем сами столбы на земле. Все эти невероятные истории и кичение своим всеведением должны ведь были как-то оправдываться в нужный момент. — Это всё, что ты можешь сказать?!       — А что ты хочешь от меня услышать? Что мы в дерьме? - вдруг грозно взревел демон, разом сбрасывая с себя внешний покой, — Ну, так я говорю тебе: мы в полной жопе, если вдруг ты не знал!       Я отвёл взгляд на дорогу, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. Ответить было нечего. Если даже он не знает, что происходит, то я уж точно не в позиции умничать. Мрачно усмехнувшись про себя, я мог лишь «восхититься» скоростью перемены событий с белой на черную полосу.       И всё же внутри тихо щёлкнуло: я поверил ему. Возможно в будущем я пожалел бы о том, что дал ему этот минимальный кредит доверия, но в конце концов, что мне еще оставалось? Одному мне уж точно было не справиться. Словно прочитав мои мысли, демон слегка сморщился. Было ли это совпадением - я не мог дать ответ.       — Как так вообще возможно, что это… что-то вырвалось за пределы барьера? - заговорил я вслух, пытаясь привести мысли в порядок. — Во время Странногеддона даже ты не мог его сломать без формулы Форда.       — Именно поэтому я и тревожусь, Диппер, - безэмоционально сказал Сайфер. От того, как прозвучало моё имя, по спине побежали мурашки. Он почти никогда не использовал его просто так. — Возможно, аномалии серьёзно ослабили барьер, - продолжил демон. — Ты же как-то проскочил его, когда был в моём теле. Впрочем, от этого ситуация не становится ни на грамм приятнее.       — И что нам теперь делать? - спросил я, хрипловато, с этим чужим басом.       — План не меняется, Сосёнка, - будто щёлкнув внутренний тумблер, ответил он уже привычным тоном. — Подъезжаем к горе, переодеваемся и ищем вход в город.       — А как именно мы его найдём? - не удержался я.       — Слишком много вопросов, не переживай, ты сам скоро все видишь. - демон слегка ухмыльнулся, от этого на душе не стало ни на грамм легче.       Обстановка вокруг горы была, мягко сказать, не очень гостеприимной. Грязные сырые дороги затягивали в себя любой предмет, словно зыбучие пески. Оттого машину пришлось оставить практически в начале дороги, и идти уже на своих двоих. Гора блокировала потустороннюю магию, поэтому даже опробовать совместную телепортацию было нельзя. Как назло, именно в этот момент начался дождь, который практически сразу же эволюционировал в водную стену, что делало и без того трудный подъем вверх в разы сложнее. Ветряные порывы срывали ветки и листву, начиняя водяные дроби. Казалось будто природа пускала весь свой гарнизон и оружие в ход только бы не пустить пришельцев на гору.       Старые резиновые сапоги, которые я тайком стащил от Стена, с чавкающим хлюпаньем то и дело увязали в грязи. Я даже ощутил извращённую благодарность за то, что сейчас нахожусь в более крупном теле. Отпечаток ноги Стэна можно было легко принять за след йети. И это не фигура речи. В своём теле я бы уже трижды остался в носке и прошёлся босиком по всему этому счастью.       Впрочем, у Сайфера пока не возникало видимых проблем с экипировкой. Демон молча шел рядом, морщась то ли от прилетающих в лицо капель, то ли от отвращения, что ему, «созданию высшего порядка», приходится тащиться пешком.       Дорога вскоре однако перестала состоять лишь из раскисшего раствора воды с песком. По мере нашего восхождения появлялось все больше каменных вкраплений. И если сначала их было мало и они выглядели, как пологие холмики, скромно выглядывающие из-под земли, то немного погодя камни смелее, острее и больше выходили на поверхность. Словно они чувствовали безопасность рядом со своей большой прародительницей.       И только я вздохнул с облегчением, что самая сложная часть дороги была пройдена, как заметил, что в ответ Билл лишь раздраженно закатил глаза. Изначально я списал это на переменчивое настроение демона, однако совсем немного времени понадобилось, чтобы осознать истинную причину такой реакции.       Камни были скользкими. Не просто мокрыми, а будто вымазанными невидимым маслом. Каждый шаг норовил съехать в сторону. Пару раз я не удержался и рухнул, глухо приложившись боком о выступ. Штанины мокрых джинс с глухим рокотом разодрались, но благо их состояние все еще не было настолько плачевным, чтобы это осложнило дорогу. По коленям и ладоням побежали ссадины. Кожа вспыхнула, потом занемела. Я пытался не заострять на этом внимание, напоминая себе, что демоническая регенерация должна справиться.       Природа не делала скидок и Биллу. По его лицу было видно, что концепция «боль - это весело» в тот момент проходила серьёзную ревизию. Я предлагал ему свою помощь, ибо каждый раз, когда поскальзывался я, демон без слов и упрёков протягивал мне руку. Однако Сайфер в свою очередь ни разу не принял мою. Упрямый идиот.       Промокшими до нитки, озлобленными и уставшими, мы все же наконец добрались до подножия горы. Ее величественный, темнеющий кверху силуэт резко вытягивался, скрываясь за спиралевидными тяжелыми облаками.       Такие облака я видел лишь раз в какой-то документалке про смерчи и ураганы, где диктор со всегда почему-то удивлённой интонацией рассказывал о признаках, по которым охотники за торнадо определяют очаги возникновения.       Сглотнув ком в горле от возникшей в голове ассоциации, я непроизвольно попятился назад. Узкий лесной коридор, из которого мы пришли, казался черным пятном. А над ним грозно нависали ветви деревьев, которые от силы бури норовили обломиться, ступи ты обратно. И тогда я окончательно понял, что пути назад - нет.       — Ну и что теперь? - спросил я, смахивая воду со лба рукавом.       — Не бойся, Сосёнка, - с совершенно неуместным воодушевлением басовито пропел Билл. — Твой рыцарь сейчас сделает всю грязную работу. Только прошу: не мешайся под ногами.       Билл быстро выудил не пойми откуда взявшийся нож и, прежде чем я с округлившимися глазами попытался остановить бесноватого, Сайфер сделал глубокий надрез поперёк собственной ладони.       Густая бардовая кровь сразу же закапала на сероватый мох, пестреющих меж камней. Не теряя ни минуты, демон в сосредоточении закрыл глаза и на странном языке начал читать заклинание. Язык звучал как что-то между протяжной тягучей мантрой и шипящим парсултангом из Гарри Поттера.       С каждым словом заклинания воздух вокруг становился плотнее. Туман, казалось, чуть отступил от нас, будто кто-то аккуратно вычертил невидимый круг. Почва под ногами дрогнула, будто гора нехотя шевельнулась и потянулась после слишком долгого сна. Ветер, который минуту назад пытался оторвать нам уши, затих. Дождь с водяной стены скатился до редких, тяжёлых капель.       Из земли между камнями и редкими пучками травы начали пробиваться огоньки. Сначала один, неуверенно мерцающий, красный. Потом зелёный, жёлтый, голубой. Они росли, как светящиеся ростки, поднимались чуть выше и зависали в воздухе.       На секунду меня пробило дежавю: формы, похожие на сферы безумия времён Странногеддона. Но ощущение от них было другим. Если от любого порождения Сайфера веяло квинтэссенцией безумного ужаса и мясодробиловки, то от этих сфер и вовсе не исходило тьмы.       Казалось, будто внутри прозрачной защищающей оболочки был вовсе не огонек, а маленькая фея, чьи крылья робко трепетали, источая сверкающую пыльцу. Шары энергии низко парили над редкой травой и зубчатыми скалами, опаляя их мягким свечением. Издалека это походило на то, как если бы кусок созвездия сорвался с неба и лёг змейкой вдоль горы, указывая путь.       Я вытаращился на это всё так, что, кажется, если бы челюсть не была прикреплена, она бы реально упала. И тут меня догнало ещё одно осознание. Я только что видел, как Билл это запускает. Он резал себе ладонь, говорил на этом своём непонятном языке, и гора ответила…       Я почему-то был уверен, что он не может творить магию в моей оболочке. Что вся сила сейчас у меня. Что максимум, на что он способен, это ехидные комментарии и старые знания.       — Постой, - выдохнул я, не отрывая глаз от огней. — Ты же… ты не можешь творить магию.       Билл чуть скосил на меня глаза, как на гуманоида, который только что спросил, почему вода мокрая.       — Во-первых, - протянул он, — я ничего не «творил». Я дал этой горе правильный пароль.       Он качнул окровавленной рукой.       — Во-вторых, в подобном заклинании предпочтительнее использовать человеческую тушу. Любая плоть может проводить такую простейшую магию через намерение. Ты почему-то всегда забываешь об этом. Да, и потом, у меня с Телесам своя давняя история.       — Так почему бы тебе всегда и не читать заклинания? - не отставал я.       — Поверь, я бы с радостью, - вздохнул Билл удрученно, — но у меня нет достаточно мощного блока постоянной подпитки. Ты меня временно его лишил. Посредством заклинаний я могу только присосаться к объекту, как паразит. И то, только там, где мне позволят это сделать.       — Звучит как очень удобное оправдание - нахмурился я.       — Хотел бы я, что бы это было правдой. Однако подумай, почему ты не смог пока воспользоваться опытом тренировок. - фыркнул Билл и устремился вверх по светящейся тропе.       — Знаешь, Сосна, - вновь подал голос Билл, но уже с той ленивой интонацией, от которой хочется дать по шее, — если бы ты не был девственником, это бы не сработало.       — Заткнись, пожалуйста, - автоматически отмахнулся я и сделал шаг к ближайшему огоньку.       — Ты, как всегда, вежлив, - усмехнулся он, двигаясь рядом. — Но, в любом случае, это правда. Эти огоньки - способ связи с местом, которое нам нужно. Смертный, который хотел бы вызвать эту связь должен быть, - Билл чуть повернул голову, нарочно делая паузу:       — …формально чист. Телом, как минимум. Так что нам повезло…       Я уныло отметил, что у Телоса очень своеобразные критерии, если после всего, что я успел натворить за это лето, я ещё под это определение подхожу.       — А что если бы я… не подходил? - промямлил я, осторожно протягивая палец к сфере. Огонёк мягко коснулся кожи, на секунду вспыхнул ярче и тут же рассыпался в воздухе искрящимся дымком, растворяясь в тумане.       — Но ты же девственник. Так что просто иди за огоньками, шкет.       — И тебе же обязательно нужно было уточнять это - тихо процедил я. Разумеется, он услышал. И улыбка все более неестественно расползлась на лице, ранее принадлежавшем мне.       — Ну, тебе же интересны подробности. - развел демон руками. — Я просто сэкономил твои вопросы.       — Меня больше интересуют другие детали, - вздохнул я. — Например, есть ли у этого города страж. Или ты хочешь сказать, что всё это добро стоит открыто, и никого не волнует, если мы придём и заберём отсюда всю энергию?       — Безусловно, нет, - цокнул он языком, глядя, как я «лопаю» следующую сферу. — В смысле, никого не волнует. Тут уже много веков никто не живёт.       Он чуть усмехнулся, но в улыбке было что-то хищное:       — Хотя, даже если бы какие-то пережитки живых остались, то они явно не были бы против. Мы - что-то вроде хороших друзей.       Светящаяся тропа вывела нас к разлому в скале. Если бы не цепочка огоньков, зависших на краю, я бы принял это за очередную чёрную плешь: просто провал. Так выглядела чужая пасть, готовая проглотить всё, что подойдёт слишком близко. Очарование только что увиденной магии резко дало задний ход. А на замену пришло осознание, что сейчас мы шли куда-то вглубь горы ради города, из которого прежде ни один путник еще не возвращался. Либо же погибал в скальных чертогах от изнеможения и голода на обратном пути.       Огоньки уже не казались такими привлекательными. Теперь они виделись стаей маленьких кровожадных хищников, весело ведущей добычу к хозяину. Все-таки феи никогда не были добрым народом по фольклору.       Я застыл у входа, смотрел, как цветной свет ломался о неровные края прохода, и чувствовал себя словно мышь, которая упёрлась носом в горлышко лабиринта.       Но тут перед глазами четко мелькнул образ дяди, жизнь которого висела на волоске каждый день. Если я не сделал бы шаг вперёд, хотя бы не попытался добраться до этого чёртового города… для него не было бы хорошей концовки. Мысль об этом пустила ток в одеревеневшие мышцы.       Где-то за спиной я отчётливо чувствовал взгляд Билла. Он не торопился меня подгонять, не язвил. Просто ждал моего действия. И я его сделал.       Внутри было узко. Камень сразу подступил со всех сторон, как будто мы шагнули не в коридор, а в горло. Мы держались близко и шли друг позади друга. Скальные ходы ощущались живыми. Казалось, если зайти в один проход, а потом вернуться через минуту, он уже будет другим.       Магические сферы вели себя не лучше. Стоило пройти мимо - огонёк гас, уходил в камень, как будто кто-то выключал свет в комнате, где мы только что были. Светящаяся дорожка тонкой линией тянулась по полу и стенам, иногда забираясь даже под потолок, будто проверяя, насколько сильно мы готовы задрать головы.       Но если бы их не было, мы давно бы потерялись и никогда не нашли путь назад. Не хотелось признавать вслух, однако я впервые был неимоверно благодарен, что Билл являлся кладезем знаний. Без его заклинания мы бы сгинули на первой развилке, которая выглядела будто огромный зал с зияющими дырами вместо дверей.       Тем не менее даже по освещенным магией проходам идти было крайне сложно. Путь то слишком сильно уходил вниз, и нам приходилось буквально съезжать вниз, как по горке, то нещадно шел вверх, что приходилось карабкаться как скалолазы, цепляясь за каждый камень без страховки.       Природный коридор также быстро преобразовывался. Иногда он вырастал в огромный зал, потолок которого был утыкан сталактитами, как перевёрнутый лес. Иногда сжимался до того, что мне приходилось поворачиваться боком, а Билл в моём теле задерживал дыхание, чтобы не ободрать плечи.       Почти везде из стен, потолка или пола торчали острые каменные глыбы, будто мы находились в пасти у Харибды. Точенные зубы скального монстра рассекали одежду так легко, как нож режет масло.       Но больше всего мой ум напрягала тишина, которую изредка лишь нарушал Билл глупым подтруниванием или капли воды, собравшихся из-за конденсата. Темнота и тишина всегда порождали особенно страшных монстров. Но мне не нужно было воображение, чтобы представить, что именно могло случиться в скальных проходах.       Несколько раз мы натыкались на скелеты. Я был словно в музее ужасов. Эти бедные путники были призраками человеческой алчности свершений и богатств, которые особенно жутко смотрелись под тусклым светом магических софитов.       Для моей психики было сложно принять, что эти люди тоже были когда-то живыми, что они были представителями разных времен, у которых были свои цели, амбиции и желания. Одним словом, у них была жизнь, конец которой был прямо здесь. Их никогда больше не виделись, их семьи так и не узнали где именно находилась могила костей этих страждущих. И вот сейчас видеть эти скелеты под синим светом было настолько нереалистично, что проще было поверить, что они здесь находятся лишь для антуража. Я вдохнул побольше воздуха, чтобы предложить хотя бы короткий привал, но Билл шикнул:       — Нет. Мы уже близко. И как бы мне не хотелось сказать иное, но мои заклинания не самая надежная вещь на данный момент. Сферы могут в любой момент исчезнуть. Радует, что мы не будем одиноки - Билл кивнул в сторону скелета, рот которого уже давно разложился, но он явно был согласен с демоном. Этого оказалось достаточно, чтобы усталось отступила.       Через какое-то время я почувствовал слабый поток воздуха. Сначала решил, что это просто желание чувствовать что-то, кроме пота и страха. Но потом прохладный сквозняк отчётливо лизнул порванную ткань на локте.       И вот уже прямо перед нами предательски моргнул последний огонек, а затем и вовсе рассеялся тысячами искр, предавая нас кромешной темноте. Но я успел заметить, что нас привели прямо к тупику.       Я готов был взвыть от усталости и безысходности, но не сделал этого, опасаясь, что мое отчаяние приведет коридор в бешенство. Малейший громкий звук мог привести к страшному обвалу.       Билл, похоже, даже не подумал расстроиться. Он подошёл вплотную к камню, приложил к нему ладонь и снова начал говорить слова, значение которых известно лишь ему одному.       Тут же синим пламенем вспыхнули письмена, похожие на иероглифы. С каждым словом демона они сияли все ярче и ярче. Да так, что в какой-то момент мне показалось, что все, даже я сам состоял из лучистого свечения. Затем из недр стены послышался глухой рев, и все вокруг затряслось с такой силой, будто каменная пещерная утроба всячески противилась раскрывать свое дитя. Крупные куски камня с грохотом срывались сверху, острые осколки шипели, вонзаясь в пол, как копья. Я вскинул руку, прикрывая голову. Волна дежавю накрыла так, что на секунду перехватило дыхание.       Возможно Сайфер думал, что контролировал ситуацию. Но пещера явно говорила об обратном. Второй раз за день я бросился к Биллу, опасаясь что вот-вот очередная «сосулька» могла пробить ему голову. Своя шкура была как-никак дороже. Попытался оттащить, дёрнуть за плечо, хотя бы сбить с места. Бесполезно.       Он стоял, как влитой. Будто корни пустил в камень. Морщась от напряжения, жила на шее дёрнулась, но он продолжал читать, не обращая внимания на то, что пещера на нас буквально рассыпалась в прах.       И в какой-то момент в стене что-то щёлкнуло. Камень перед нами дрогнул и начал медленно уходить в сторону, как гигантская дверь, которую не открывали столетиями. И перед нами начал открываться вид долгожданного города.       — Добро пожаловать в Телос, Сосна, - устало выдохнул Билл. — Поздравляю. Похоже, ты действительно будешь первым смертным, который сюда дошёл.       Он хмыкнул:       — Живым, во всяком случае.