Чистый холст

Проводник чуть не проспал, так что Фимка собирался в бешеном темпе. Успев только глянуть на опустевшее место и прихватив остатки курицы, вывалился из вагона. Поезд тут стоял минуты две, не более, так что, как только просигналил, сразу тронулся. Станция в светло-голубых тонах напоминала чем-то старую усадьбу, ее украшала неотъемлемая водонапорная башня из красного кирпича. Внутрь Фимка заходить не стал. Дежурный, покидая перрон, обычно заметил, не нужна ли комната и то, что привокзальный буфет откроется только в девять. Глубинка. Северцов поблагодарил, отказываясь, забирая сразу между закрытым киоском и зданием вокзала по натоптанной народом тропе. Капли росы покрывали все поверхности: от травы до кованых решеток, делая их из зеленых сизыми. Фимка оглядел пустую стоянку и, улыбнувшись, заспешил к единственному на ней потрепанному уазику. Серега храпел за запотевшим стеклом, пришлось стучать и будить глубоко спящего друга. — Уже шесть? — разминая затекшую небритую морду и осоловело смотря в наручные часы. — Ага. — Фимка бойко закидывал свои вещи на пустующее заднее сиденье. — Прости, у старшего зубы режутся, не спал дня три, — оправдали свое отсутствие гостеприимства. — И ты решил эту радость с Олесей поделить по-братски со мной? — Фимка, утвердив соскальзывающие вещи сзади, залез на переднее место рядом с зевающим водителем. — Не-а, Олеся поставила ультиматум, что отпустит меня на сплав только в твоей разлюбезной компании. — Сергей продолжал зазывно зевать. — Интересно, почему? — Вот это Фимку очень даже удивило, по идее, с его нетривиальным компасом, указывающим на свой же стан, реакция дев, казалось, должна быть как раз наоборот. — Она считает, что ты меньше меня пьешь. Наивная. Кто ж из мужиков не заливает себе за воротник и по бабам не бегает? — на последнем Серега замер, явно втыкая, что Фимке это точно лишнее, даже проснулся, перестав зевать. — Ну, в общем, к-хм, я имел в виду, на левак, но ты же меня понял? — А то как же! — усмехнулся про себя Северцов, думая о том, что как раз Валька сейчас в конце этой недели туда и отправится. Впрочем, когда ему Акимов предложил сам, ничего, резво побежал вприпрыжку за его верткой задницей. Так что Серегу Фимка прекрасно понимал — трудно отказаться от того, что само плывет к тебе щедро в руки. — Не, ну а чего, если дают? Грех отказываться, — продолжал рассуждать Серега, выводя прочихавшийся уазик с парковки на дорогу. — И не говори, и скольких ты осчастливил помимо своей жены? — Да было дело, когда на вахте по несколько месяцев, и на медведя залезешь, — но видя ехидное выражение Фимки, вовремя уточнил: — Главное, чтобы он был женского пола. — Ну, это само собой, — рассмеялся Фимка, а после обнадежил: — Ты не кипишуй лишний раз передо мной. И я в свое время встречался с девушками, кроме Олеси. А вот это было правдой, единственное, то, что дальше поцелуев и обжималовок по пьяни на первом курсе никуда не зашло. Фимка пытался быть правильным в тот период, вытравливая образ Сереги как мог. Но увы, финт, как и у Вальки, не удался, пришлось пустить слух для левых ушей, что у него дома осталась гипотетическая девушка, и он практически верный семьянин. Девицы к этому отнеслись понимающе и постепенно к Северцову строполить лыжи перестали. Как же с этого всего ржал Валька, периодически его подъебывая, что некрасиво врать девушкам, особенно когда размашисто драл Фимкин зад. О, да, но удобная утка жила сама собой и спасала Северцова от ненужных ему разборок. — О, а об этом я и не знал, во даешь, партизан. Так ты можешь на два фронта? — обрадовался почему-то Серега. — Увы, нет, я ж говорю, встречался, а не встречаюсь. Так что, уволь меня от предполагаемой женитьбы, — усмехнулся криво ему Северцов. — А жаль, у нас невесты ого-го, впрочем, ты и сам знаешь. — Серега резко крутанул баранку, вильнул в сторону от главного шоссе, теперь их ждала обычная грунтовка. Когда Серега и Олеся сыграли свадьбу, родители подкузьмили и выкупили добротный дом, однако, не в их городке, а в одной из близлежащих деревень. Обоих такое положение вещей устраивало, Олеся подрабатывала при небольшой школе-интернате когда могла, Серега забивал большие деньги на Северах. Зажили: свое хозяйство, огород, скотина. — К своим заглянешь? Или, как всегда, в ссоре с братом? — осторожно стал прощупывать топкую почву Сергей. Фимка, не ответив, открыл окно, закурил сигариллу. — Ого, дай попробовать, — забрали прямо изо рта и, пару раз затянувшись, отдали обратно, изрядно матерясь и громко кашляя. — Что это за?.. Серега даже притормозил, а после, тряхнув головой, заулыбался: — Хорошо мозги прочищает! Только Олеське ни слова, как выберемся на природу, посмолим. Фимка понимающе хмыкнул, не уточняя, что от сего курева осталось только полпачки. Разжиться еще одной попросту забыл, не было времени. Хотя мог посмотреть на вокзале, ждал же курицу-гриль, а там обычно продавали даже то, что в городе днем с огнем не сыщешь. Покатили дальше с ветерком, поднимая проселочную пыль. — Давно дождей не было? — Сзади за стеклом после них стояла непроглядная стена. — Да нет, последнюю неделю жара стояла, вот все и высушило. Зато для картошки в самый раз, да и яблоки лучше сухими спускать в погреб, — разглагольствовать Сергей любил, а почему бы и нет, кому он еще поведает о своей простецкой жизни, если не другу? — А чего один приехал? Обещал же в прошлом году Олеське своего вертлявого привезти. Серега при этом, сам не зная того, вечно наступал Фимке на больную мозоль. Хотя и не специально, так только, от лишнего и совершено не нужного усердия. — Вряд ли он сюда к вам поедет, у него свои дела, — ответили пространно, хотя Серый понял тут же. — Разошлись? — Да как сказать. Остались друзьями и секс-партнерами по случаю и без каких-либо обязательств. — Бля, мне бы так с бабами. А то трахнешь и начинается... то сделай это, или вообще шантажируют. Только наличие Олеськи и спасает. Главное, не говорить об официальной жене до самого процесса. — Серега, выпустив на мгновение руль, показал пошло на пальцах до какого. Фимка заржал. Были ли счастливы его друзья детства в подобном браке совместно? Он не мог точно утверждать. Серега вот точно хорошо устроился, ну а Олесе очень даже шло материнство. — Кстати, кажись, Олеся снова беременна. — У вас же погодки, как я помню, — присвистнул с такого Фимка. — Ну да, в прошлый раз замену прозевали и в этот по ходу тоже. Да я не против, поднимем, зато потом сразу все распашонки-пеленки закончатся и начнется нормальная жизнь, — рассуждали со знанием дела, и Фимка в который раз ловил себя на мысли, что как бы Серега ни ползал по левым бабам, к Олеське он вернется всегда. — Олеська, когда беременная, красивая. — Северцов не кривил душой. Действительно, подруга детства относилась к той редкой категории женщин, которых беременность красила. Хотя она вечно ворчала на выпирающий живот, ноющую поясницу и отекающие ноги. — Ага, — Серега прибавил газу, — а главное, до безобразия ебливая, что мне весьма по нраву. Оставалось еще полчаса, если не больше, вот тут, когда начался лес, пошли глубокие лужи, заполненные под завязку водой. Уазик себя оправдывал, бежал резво, беря любое препятствие, и хотя Сереге достался еще от отца, служил исправно. — Папка, как ниву купил, загордился, пока сам же в лужу на ней не сел по самое брюхо. А этот ничего, бегает, — любовно огладили плетеную баранку, — еще и детей на нем учить водить буду. Дальше Фимка не слушал, только делал вид, сигарилла больше тлела в его узловатых пальцах, чем он затягивался, а после, когда осталось всего ничего от фильтра, выкинул в очередную лужу. Серега же, не затыкаясь, рассказывал обо всем: о севере, то, как они на водку "красную" рыбу выменивают у малых народностей, и с чем вкуснее, и как ее готовить. Когда переходил на детишек и Олесю, потом вообще стал вспоминать их общих одноклассников. — Селянина помнишь из параллели? Фимка понятливо кивал, хотя кто это, честно говоря, уже и подзабыл. — Во Владик уехал, в мореходку поступил. А Рубика? — Славку Кулика, что ли? — Вот тут Северцов оправдал надежды Сереги, согласно поддакивая, и потом, Рубик был из их класса. Наглый, вредный, затычка в любом дерьме. Любитель фанатично правду-матку рубить, даже если от самой той правды и фактов не наберется и жалкого процента. Как-то, вспомнил Фимка, Рубик решил, что талантлив во всем, и после, раздобыв электрогитару, терзал весь дом и часть улицы до частного сектора своими "великими" произведениями искусств. — Он из армии вернулся этой весной. Решил поступать на музыканта… — начали довольно пространно. — И? — Желания Рубика Фимку не интересовали вообще ни под каким соусом. Мерзкий человек не с самыми лучшими привычками. Фимка в душе передернул плечами. — Вернулся ни с чем… — услужливо продолжили. — Куда ездил поступать? — И вот зачем он спрашивает, но по закону диалога молчать на реплики друга казалось откровенным свинством. — Говорят, в несколько мест, да и к нам тут недалеко, в соседний город… — Серега явно темнил. — И еще куда? — не повелся на это Фимка, ну раз начали копать, то надо до конца. — К тебе, — отрезал Серый, не глядя на Северцова. — Хорошо, что не поступил, — ответил тот честно. — Ага, вот только… — Сергей вновь притормозил на очередной горке и, глянув неотрывно в глаза Фимки, продолжил: — Он тебя видел на какой-то вашей творческой сходке этим летом вместе с твоим секс-партнером. Все про джаз базлал, игру на живую, интерпретации и прочие изыски в музыке. Прости, но я в этом полный дуб. Фимка даже дышать перестал, м-да, яма оказалась слишком непредсказуемо глубокой. Когда этот пиздюк мог завалиться к ним в теплую творческую компанию? Мысли крутанулись по кругу, воспоминания отдельными кадрами: лето, экзамены, пленэр… Точно, было дело, Валька тогда настоял, у Фимки появился заказчик на небольшие этюды природы, пришедший через страницу Акимова, и он их решил познакомить на одной из подобных вечеринок. Но… Фимка выдохнул и ответно впился взглядом в выжидающие глаза Сергея. — Я там был от силы час. Пришел только потому, что Валька мне заказчика подогнал. Ну вот и пришлось идти, чтобы договориться, сколько и к какому времени подготовить на продажу работ. Но в тот вечер… — Да что он идиот, дабы тискаться при всех и показывать свои предпочтения на публику? — Я лишь пообщался с клиентом и ушел. — Думаешь, грязному языку Рубика надо что-то большее? Ха! — Серега вновь тронулся с места, попутно расставляя точки над "i": — Я поэтому и спросил тебя про родных. Конечно, город у нас не совсем деревня, но, сука, маленький. Пока я самолично с ребятами язык Славке не прижал, он знатно всем трепанул, что ты по ходу живешь под радужными знаменами. И знаешь, добрый тебе совет: попрешь к родителям, один не езди, меня хотя бы возьми. Не очень-то мне хочется пировать на твоих поминках. Северцов, прикрыв глаза, обреченно откинулся на сиденье. В голове еще крутилось ни к месту. А когда он поругался с братом? До или уже после этой гребаной вечеринки, на которую душа вообще не лежала топать. Но Валька убедил, что лучше встретиться при должной атмосфере, показав свои серьезные намерения, а не в очередной булочной или кафе. И Фимка пошел. М-да, доползался в общем. — Ребята? — уточнил он у Сереги размеры своей личной катастрофы. — Мишка, Лешка, Олег. Все их дворовые друзья, если даже они в курсе, то вести на сорочьем хвосте сплетен долетят, как пить дать, до его семьи, было бы время и желание доброходов. — Мишка как раз его первым и сцапал за шкварник, когда он у магазина с мужиками трепался, изрядно наклюкавшись. — Пиздец!.. — простонал Фимка, прикрывая локтем лицо. — Да с чего он вообще так решил? Я ж не идиот на людях обниматься с Валькой. — Да черт его знает? И потом, не такой уж это и пиздец. Ты помнишь, как семь лет назад выкупили наш заброшенный колхоз два левых толстосума? Это Фимка помнил, еще бы, в их захолустье такое точно не пройдет без отклика. Местные газеты пестрели долго крикливыми заметками. Люди поделились тут же на два фронта, кто — за, кто — против. Но потом все резко затихло. Мужики оказались работящими и хозяйственными, кроме того, вбухали во все это порядочное количество денег, не только восстановили хозяйство, но и сделали его весьма прибыльным. А еще стали нанимать большой штат рабочих, особенно на полевой сезон, и платить нормальные деньги. — В общем, вскрылось, что они из твоей братии. И думаешь, что? — Что? — А вот это было интересно, как тут в глубинке отреагировали на подобное. — Да ничего, ни один мужик от них не уволился. Даже особо ретивых за язык заткнули. Людям по-большому счету вообще все равно, кто с кем в постели кувыркается. Если только реально не пристает с этим самым дерьмом и лично к тебе. Я вот, как только по Северам будет трудно работать, тоже к ним пойду. А что, механизаторы всегда нужны, пока есть техника. Так что, за друганов и не думай. Мишка отнесся нейтрально, мол, тебе, Славка, какое дело? Лешка с его-то языком вообще все в пользу тебя обернул, выставил так, что Рубик сам гей и неровно дышит в твою сторону еще со школы. Ну а Олег… — Уазик нырнул в очередную лужу, веерами расплескивая по бортам мутную воду словно крыльями. — Молча Рубику со всех своих щедрот проредил зубы. — Спасибо. — Фимку стало медленно отпускать. — Мне-то за что? Пойдем на сплав, сам и поблагодаришь, если захочешь, — отмахнулся от него Серега. — Вот только с родаками твоими и братом вопрос остается. Ты вообще как? Готов с ними об этом говорить или нет? — А ты сам как думаешь? — Фимка чувствовал себя не то что голым, а словно ободранным до кровоточащего мяса, без уютной мягкой кожи. — Значит… нет. А ведь все равно придется, рано или поздно. Фимка проигнорировал ответ, думая, что лучше поздно, а в самом положительном смысле вообще никогда. Да, трусливо, да, возможно, глупо, но… Одна мысль о том, как он заявляет отцу, что спит с мужчинами, на глазах матери и брата, приводила его в кататонический ужас и тремора несчастных конечностей. — Да это тебе самому решать. Но если все всплывет до того, как твои узнают от тебя лично, даже предполагать не хочу, во что выльется подобное дерьмо. Фимка и так прекрасно понимал, что это будет полный пиздец, но пока трусливо избегал подобных тем, как загнанный заяц. — Что так, что этак — хорошего не жди, — выдал он Сергею после нескольких минут молчания. — Ну да, в этом ты точно прав как никогда, дружище. Дорога опять вырулила на бесконечные поля. Что ж, вот они уже практически и дома. И Северцов, выкинув все из головы, попытался поймать за хвост то упущенное настроение радости и предвкушения от общения с друзьями и предстоящего отдыха на природе. *** Детишки еще спали, Олеся хлопотала на кухне. — Ну, наконец-то, я уж подумала, снова машина сломалась, — всплеснула она чуть полноватыми руками, а когда Серега подтолкнул застрявшего на пороге Фимку к ней, ласково обняла гостя. — Надеюсь, к нам до сентября? — Как выйдет… — Приятно было стоять посреди кухни и, слушая, как закипает на газовой плите чайник, обниматься. Олеся часто Фимке напоминала его маму, не ту, измученную годами, вечно хандрящую женщину, а цветущую и неунывающую из его ушедшего навсегда счастливого детства. Тогда старший брат хоть и задирал вечно его, но спасал от других. Отец мастерил часто с ними то корабли по весне, то воздушные змеи летом. Все были живы и здоровы. Фимке нравилось, особенно летом, жить в деревне у деда и бабушки. Но старики уже ушли за грань бытия, деревенский дом продали, купив отдельную квартиру старшему брату, а он… потерянную любимую деревенскую романтику теперь черпал у своих школьных друзей. — Тебе не будет трудно, если мы отправимся на сплав? Кружка душистого чая и варенье с домашними творожными зарумяненными шаньгами, деревенская сметана с торчащей в ней вертикально столовой ложкой. Фимка все время считал, что это больше масло, так как субстанцию проще было резать ножом, а не размазывать по хлебу. — Ко мне сестра приезжает с подругой на это время. Так что, все нормально. Они хотят ягод и свежего воздуха, а еще просто мечтают понянчиться с ребятишками. — Босоногая Олеся, стоя у плиты, готовила щи: пестрый короткий халат, яркий фартук, длинные русые волосы завязаны тугим узлом на затылке. Вся кухня пропиталась запахом выпечки вперемешку с чесноком. — Да все нормально будет. Вот ты точно не вырываешь меня из тесного круга любимой семьи. — Серега при этом, не стесняясь, разглядывал Олесины голые крепкие икры и обтянутые ситцем широкие бедра, при всей своей блядливости не забывая о природной красоте жены. Хотя когда потянулся за сигаретами, сразу получил скрученным полотенцем от нее по шеям. — Курить на крыльцо, нечего тут никотин распространять, чтобы дети дышали. — Понял, понял. — Серега, кивнув Фимке, тут же ретировался, содрав с него обещание после дожеванной шаньги присоединиться. Но когда Фимка, уже было поднявшись, проходил мимо, Олеся его остановила, вцепившись за рукав сильными пальцами: — Опять смолишь? — Увы… — Ну, Серегу уже ничем не переубедить, он еще в школе начал пыхтеть как паровоз, но ты… — Олеся, отпустив Фимку, отвернулась к кастрюле, медленно помешивая ароматно пахнущее варево. — Что случилось? Твои узнали или… Но договорить Фимка ей не дал, браво перебив: — Надеюсь, что нет. — Значит, на личном фронте, поэтому приехал снова один? — Ну… — Тянуть с Олесей, как с другими, не получалось, та по-женски не отлипала и по-матерински пыталась защитить своих от любых невзгод. Фимка приятно осознавал, что тут он “свой”, посему отнекиваться не стал, выдал как есть: — Мы остались близкими друзьями и секс-партнерами по случаю. И потом… мне запал совершенно другой человек. Олеся молчала какое-то время, а после, выключив плиту, повернулась к Фимке, нежно улыбаясь: — Покажи, если есть фото. Пришлось лезть в телефон и листать. Хорошо, что он кроме крутой фотокамеры что-то динамичное снимал через него, когда лезть за фотоаппаратом просто не было времени. Память оказалась забитой. Пленэр, улыбающиеся девушки на берегу реки, рассевшиеся полукругом с легкими планшетами, ржущие парни с переносными мольбертами. И… Колонок, вот тут боком, лица и не разобрать, а вот тут… Фимка увеличил кадр, протянув Олесе сотовый. Та поняла сразу кто, хотя Александр Петрович стоял между студентами и что-то им усиленно втирал, как помнил Фимка, насчет композиции и перспективы. — М-да, простого ты, как и прежде, не ищешь. Но… — Олеськины глаза даже засветились. — Красив, чертяга, очешуительно и так сексуален! — Кто там сексуален? Чем это ты соблазняешь мою жену, а? — Серега, не дождавшись друга, вернулся с перекура сам и сунулся в телефон Фимки, заглядывая через плечо жены. — М-м-м, — протянули неоднозначно, а после, забрав телефон у Олеси, вернули Северцову, выдав очевидное: — Ты вообще уверен, что он по вашей части, а не по бабам? — В том-то и проблема. — Фимка, вырубив сотовый, спрятал его в карман. — Я и сам не уверен ни в себе, ни, тем более, в нем. — Но видно он стоит того, чтобы переключиться с Валентина? — поддержала ожидаемо его Олеся. — Стоит, — выдохнул Фимка, решая что-то прямо тут, на ходу, глубоко в себе. — Если купится. Сам пойми, мне, к примеру, пусть мужик хоть гребаный красавец, он для меня скорее конкурент, а не объект сексуального интереса и вожделения, — Серега, выпалив в запале, прикусил тут же язык, словив прошивающий взгляд Олеси. Но раз та умудрено промолчала, разводить последующее не стал. *** Неделя пролетела в деревенских хлопотах незаметно: копали картошку, сушили, спускали вниз в крепко сбитые деревянные ящики, закатывали бесконечные банки, несколько раз сходили по грибы. Теперь в подполе в огромной кадушке солились грузди и рядами пузатых банок стояли маринованные белые. С Серегой и Олесей было душевно, детишки оказались не слишком и капризные, и как только у старшего прорезались новые зубы, все по ночам высыпались вполне даже оперативно. Фимке выдали просторные сенцы, где изначально обитал старый диван. Вернее, гость туда сбежал сам от навязчивых хозяев. В доме для него было жарко и слишком шумно, а тут прохладно, вполне свежо и, главное, тихо, практически не слышно ни детей, ни то, как Сергей периодически зажимает Олесю. На них Фимка выпал через день своего прибытия, пошел ночью за водой и наткнулся на то, как Серега размашисто трахает призывно тихо постанывающую, давящую дрожащей ладонью вскрики, разомлевшую под ним жену. Раскинутые полноватые бедра, белеющие в полумраке, изгиб подающегося женского тела, капли пота на тонкой шее, колыхающиеся в такт полные груди… Фимка сразу отпрянул назад к себе, но после, пока остервенело все это не набросал в виде красочных эскизов, не отпустило. Поэтому сенцы, где всегда стоял прохладный жбан с водой, были в самый раз. А еще он делал кучу набросков, портретов, пейзажных зарисовок. Вот добротный перестроенный дом его друзей. Огород, вид на лес, проселочная дорога, покосившийся соседний забор и заросший мхом и папоротником старый сарай. Наглый, признающий только хозяйку дымчатый кот, тявкающая лайка, совсем еще круглый щенок, подаренный Сереге кем-то на его бесконечных Северах. Старший сын, уперто отказывающийся есть манную кашу, младший, присосавшийся к Олесиной полноватой груди, так уютно уложенный в круг материнских теплых рук, задумчиво сосущий грудное молоко и периодически то раскрывающий, то сжимающий в кулачки маленькие ладошки. Олесю Фимка и до этого писал несколько раз, а тут загорелся сделать портрет с нескольких ракурсов. Один понравившейся ей — сразу задарил, не жалея. Серега позировал ему со старшим сыном, вернее, тот уснул днем, и Фимка, подловив друга на вынужденном простое, тут же полез за своими художественными принадлежностями. — Меня-то зачем? Вон Олеську рисуй, она, и правда, как мадонна с младенцем, — отшучивался Сергей, хотя и не скрывал того, что Фимкино внимание к нему лестно. — Как Олеся освободится и дите заберет, давай съездим в город, — быстро чиркал Северцов сангиной по чуть шероховатой желтой бумаге. — Все же решил к родителям заглянуть? — понимающе хмыкнул Серега, укачивая только уснувшего старшего сына. — Нет, мне нужен интернет, так что, покатим в кафе “Маяк” на краю города. Надеюсь, ты не забыл где? Серега хохотнул, было время, и они там знатно зависали, особенно после уроков, а когда и вместо них. Так что, как только Олеся забрала сладко посапывающее чадо, оперативно оседлали уазик. Прохладный вечер. Запах ночных цветов, что обильно цвели в деревенском палисаднике, сменился сначала хвойным и прелым, а после нагретого асфальта. Свой город Фимка не любил. Слишком много воспоминаний и не всегда радостных. Каждая улица, дом, пыльные витрины магазинов, сейчас освещенные яркими огнями. Темнело быстро, вот ведь, выезжали в сумерках, прикатили уже под звездным небом. Впрочем, в городе звезды виднелись слабо, разве что самые яркие, а еще выплывшая, ущербно обрезанная до кривого месяца желтоватая луна. “Маяк” кипел жизнью, в их глубинке не так много мест, где интернет оказался не таким дорогим и весьма доступным, главное, купи что-нибудь из жратвы. Фимка заказал кофе и крекеры, Серега какую-то бурду с сахаром и сливками. В принципе, можно было бы и по пивку, но Северцов отказался изначально, а Серега, поежившись, честно признался, что, если прикатит на рогах домой, Олеська с него спустит три шкуры. Сели так, чтобы экраны не отсвечивали любопытным. Фимка подсоединил свой ноутбук, Серега выбрал крайний местный и ушел с головой в дебри очередной сетевой стрелялки. Что ж, страница Акимова пестрела кучей новый постов, судя по которым Валька красовался на гребне волны страстной новой любви. Нет, конечно, ничего вызывающего или провокационного, но, зная Валентина, Фимка тут же понял, что у того все пучком. Был подробно расписан новый совместный проект, и, как догадывался Фимка, под покровительством самого Клима Семеновича Ариева. Выложены в сеть предварительные Валькины эскизы, список предполагаемых для использования материалов и прочее. Также красовалось несколько стихов от Леньки-Лены, в которых любовь и тоска зашкаливала. Личка лопалась от забитой кучи Валькиных писем. Часть рассказывала о том, какой крутой чувак этот самый Клим: и начитанный, и умный, и просто сам секс во плоти, и что вообще Вальке с Ариевым незнамо как повезло. КСА — сокращенно обозвал своего нового любовника Акимов по его инициалам, на предоставленной Фимке мелкой фотографии с телефона оказался худощавым с хищным выражением лица. Ничего красивого в нем Северцов не нашел, темные волосы, прошивающий взгляд карих глаз, к слову, весьма тяжелый. Делали фото явно в баре и мельком, в общем, хрен что рассмотришь даже при сильном желании. Тут же торчала куча сносок на расписание сходок творческой тусовки на ближайший месяц и другой с подробно прописанным поводом. Фимка вскользь проскочил их глазами, что ж, несколько выставок уже именитых художников, плюс живое выступление приезжающего к ним камерного оркестра из Европы, рассчитанное на несколько вечеров. В общем, жизнь бурлила и без Серафима Северцова, и вполне неплохо. “Что сказать твоему взбесившемуся зверю Колонку про твой лихой отъезд? — гласило последнее письмо, а еще шла короткая запись о Климе и многострадальной Валькиной заднице. — Зря с тобой жопу рвал, он предпочитает только снизу”. Фимка задумался: “Что ж вы так нетерпеливы, Александр Петрович Колонок?”. И отбив Вальке “Ничего”, вышел тут же из Сети. Обсуждать офигенного пассива КСА не хотелось, просить Вальку объяснить Колонку, что он у родни или у друзей, тем более. Пусть катится как оно есть, лихая сама вывернет на нужном повороте жизни. Тем более, зная основные приблуды Акимова, который с этой самой "лихой кривой" практически на ты... Фимка, почесав затылок, прикинул возможные варианты. Выходило с Валькой по старому опыту, увы, не радужное, тот попытается либо затащить Клима к себе в поредевший гарем, либо быстро перегорит подобного рода общением. Вальке для продолжительных отношений нужен был такой же универсал, как он сам, или как Фимка. Но между ними вышло не так, как хотелось обоим, а возможно, только Северцову. Вот согласись он в свое время на групповушку и, может, вообще все пошло бы совершено по-иному. Фимка поползал по разным сайтам, глуша свой накопившийся за неделю информационный голод, и даже глянул нарезку из новых фильмов. Что-то заинтересовало, и он сунул в закладки, что-то просто вынес в никуда. А после, зайдя еще раз к Акимову, засобирался. Валька в сети не появился, Фимка дернул мочившего на каком-то энном уровне бесконечных монстров Серегу. — Слушай, я только в раж вошел, — попытался торговаться тот. — У нас же сплав через пару дней, а мы еще не собрались, — нагло отрезал Фимка. И Серега спорить не стал, но повез их обратно так, что Северцов готов был придушить друга на месте. Особенно когда они завернули в свой до боли родной двор, и уазик тормознул, не доезжая Фимкного подъезда несколько десятков метров. — Ну, и что ты хочешь мне этим доказать? Что я мудак? Можешь не стараться, и так знаю. — Фимка, опустив окно, вновь закурил. — Да нет… просто решил, а вдруг захочешь заскочить хоть на полчаса, м-м-м? Сигариллу забрали нагло прямо из Фимкиного рта и, затянувшись, закашлялись: — О, черт, все же не так просто привыкнуть. — Нет, — крепкое курево вернулось к владельцу, — давай притормози у круглосуточного, купим что-нибудь Олесе и детишкам. А еще у меня уже меньше чем полпачки, смолить нечем. Серега дальше пилить мозги Фимке не стал, газанув, и медленно проехал их до боли знакомый двор навылет. Вот тут остатки деревянной почерневшей от времени горки, каждый год которую заливали на зиму водой и катались кто на чем, похваляясь, чья фанера лучше. А там покореженные, наполовину вросшие в землю турники, на них было прикольно висеть летом или лежать на прогретых солнцем железных полукружьях спиной, рассматривая голубое ясное небо. Как-то Фимка на спор с Серегой лизнул железяку в мороз перед самым Новым годом и здорово прилип к ней языком. Боль и страх — даже сейчас память вывалила на Фимку именно это. Баскетбольная площадка с ржавыми кольцами и выкрошенным, местами вспучившимся асфальтом, а за ней на гаражах несколько ухоженных голубятен. — Дядя Вася все также голубей держит? — Фимка отследил деревянные пристройки к кирпичным гаражам. — А чего ему любимое дело бросать? Они ж со стариком Семенычем вечно друг перед другом пернатой породой похвалялись. Только дед сдавать стал, но зато его внук помогает, увлекся малый, хотя ему, кажется, всего десять сейчас. Фимка слушал и даже Сереге в чем-то завидовал, вот тот точно бывает часто у матери и отца. Да и общается со всеми местными, теми же ребятами, школьными друзьями. Не то что он, оторви и выброси, вечно неприкаянный, в поисках непонятно чего. Пока ехали до магазина, молчали, а после, купив любимых пирожных с клубникой Олесе, покатили обратно. Фимка прикупил себе сразу несколько пачек, хотя той марки сигарилл, которые он до этого курил, тут не было, но были другие. "Эти не хуже", — решил он про себя, отмечая также, что Колонок курит вообще иные. От Олеси попало и за то, что прикатили к часам трем утра, а еще за сильный запах курева от обоих. Но она тут же оттаяла, увидев выставленный вперед, как знак примирения, клубничный подарок. Все равно долго злиться не получилось, утром сестру Олеси вместе с подругой завез на обшарпанной волге ее отец. Так что Серега был занят тем, что принимал своего тестя, девушки радостно хлопотали по хозяйству, тетешкаясь с детьми, а Фимка, сидя на лесенке, что вела на второй этаж, запойно рисовал. *** Через день за ними заехали на паре буханок. Компания вышла веселой и наполовину знакомой. Мишка, как Фимку узрел, руку протянул для дружественного жимка, тряхнул черными кудрями: — Вот Серега жук и молчал ведь, что ты у него как неделю гостишь. — Полторы. — Фимка даванул руку по максимуму своей. — Он просто для нас харчи зажимает, но только не для тебя. Это точно любовь. — Выпавший следом белобрысый Лешка улыбался, казалось, всему свету. Фимка только хмыкнул и, отпустив Мишкину лапу, обнялся с Алексеем, тот его хлопнул от души по спине, задорно рассмеялся: — Все такой же — кожа да кости. И что только делает с людьми творчество?.. Но самое напряженное для Фимки было другое… светло-русый ежик, кривые зубы в оскале. Олег никогда не подходил к нему сам и даже в детстве от него исходило всегда чувство опасности. Северцов вздохнул, как перед затяжным прыжком с парашютом. Шаг, другой... Олег обнимает за плечи. Вот оно, теперь вся их детская ватага в сборе. И Фимка даже не вздрагивает, когда ему на ухо раздается прокуренный шепот: — Рад тебя видеть, а на Рубика плюнь. У него что не мужик, то педераст. Последнее слово жалит, и видно Олег на своем зверином уровне понимает это. Он отпускает Фимку и, отодвигаясь, занимает себя выбежавшими к ним навстречу веселым девам. У Олеськи сестра Ирина, веселая пухлощекая простушка, а вот ее подруга Ксения куда сложнее. Ее цепкий взгляд пробегает по всей компании и прицельно останавливается на цыгановатом Мишке, хотя Лешка старается за двоих. Но кроме друзей детства были еще незнакомые парни, как понял Фимка, сокурсники поступившего в местный индустриальный институт Лешки. Всех запомнить было нереально, кроме того оказалось, что это не вся братия, и часть по договоренности ждала их на месте старта. — Нет, Олеся, не все сплавляются, — Серега объяснял своей жене, что вышла к ним с младшим на руках, старший вовсю резвился в крепких объятиях Ирины. — Артур с Валерой нас только подбросят, а после через неделю встретят в нужной точке. И успокойся, девушки, что будут с другой группой, все замужние. Фимка только хмыкнул на оправдательные слова друга и еще раз поежил плечами от прошивающего непростого взгляда Олега. Вот ведь, сколько времени прошло, но страх перед ним жив до сих пор. — М-да, Серега врать так и не научился. — Лешка нарисовался с Фимкой рядом. Это означало, что дамы все же будут, и не только верные своим половинам. — Фимка, курево свое не забудь! — Серега хоть так выкрутился от наезжающей на него Олеси и, попрощавшись с детишками, полез на переднее сиденье одной из буханок. — Берете вы, конечно, нехило. — Мишка оценил пожитки Фимки и Сереги. — Тут больше моего и все по художественной части. — Северцов проверил, как установили их сумки с прочим барахлом. — Ну все, пора в путь, а то сплав начнут уже и без нас. — Лешка, хлопнув по хребтине наклонившегося над баулами Фимке. — Лезь давай внутрь, и так задержались. Пришлось подчиниться, и когда Северцов угнездился на откидной лавке, то совсем не удивился, что к нему подсел до сих пор хмурый Олег. Мишка оказался в другой буханке, а вот Лешка, поближе сев к окну, начал дергать вопросами Серегу по поводу непростой Ксении. — Ну только разве что тебе нужен сей гемор, поверь, Ирина и то куда с добром, — расслышал Фимка басистый голос Сереги на бесконечные расспросы Лешки, но тут молчавший Олег тихо заговорил. — За педерастов прости, я не со зла. Вот тут Фимку малость тряхнуло, и только откуда Олег все понял и прочитал по нему? Хотя он и в их детстве был очень проницательный и по звериному чутью весьма опасный. А сколько Северцову влетало от Олега тогда. И хотя из Фимки боец был так себе, скорее груша для битья, но он всегда пытался отвечать, возможно поэтому Олег от него и не отставал. Вся эта бодяга длилась до тех пор, пока в их вечно дерущуюся двойку со стороны не влезли закадычные дружбаны Мишка с Лешкой. А чуть позже появился Серега. — Я изменился, Фимка. Ты не смотри так, я иногда очень сожалею, что по молодости и дурости бил тебя. Ты просто единственный, кто меня не боялся и отвечал. А для меня тогда был сложный период: родители разводились, отец пил. Конечно, оправдания так себе, но… Фимка, протянув руку, накрыл сжимающуюся в кулак Олегову. — Рубик, если еще раз рот откроет, я ему зубы в глотку вобью. — Пальцы Олега впились в Фимкины. — Не стоит. Северцов думал, что сейчас Олег отпустит его зажатую ладонь, а после вообще отсядет, но этого не случилось. — Мне все равно, с кем ты и почему. Но трепать про тебя я всякой погани не дам. Желваки играли, и такое выражение лица Фимке было знакомо. Все же Рубику не повезло, Олег не хуже волка умел выслеживать свою добычу. — Оставь ты его. Лучше расскажи, как у тебя с Дианкой? — А вот тут Фимка сделал правильный ход. Лицо Олега тут же разгладилось и стало даже в чем-то симпатичным. — Нормально, дождалась меня из армии, только ее батя на дух мою персону не переносит. — Отцы и дети вечные проблемы, — отшутился Фимка, но сбить с понталыку Олега не удалось. — Зря ты Рубика защищаешь. Олег отпустил саднящую от тисков ладонь Фимки и, перешагнув через кучи барахла, увенчанные спасжилетами, перелез ближе к Лешке. Там уже вовсю громко травили анекдоты о занимательных похождениях по бабам, дорога до точки Икс предполагалась быть весьма веселой. *** Девушек оказалось четыре и только одна из них была со своим парнем. Судя по тому, как Серега приобнял по-свойски одну из вертких блондинок и та явно была не против знаков его внимания, компания, кроме Фимки и еще пары человек, прекрасно знала кто в ней и зачем. Катамараны и лодки надували быстро, вообще все работали даже при всем гвалте слажено и бодро. Из машин осталась только одна, все остальные уже срулили, щедро пообещав вернуться в нужное время на необходимую точку. — Так, все надеваем спасжилеты, да-да, все умеют плавать и все неимоверно круты, но река весьма быстрая и имеет кучу воронок. — Лешка и тут был впереди планеты всей. — На воде спиртное не пьем, только когда встаем на ночевку. Днем останавливаемся лишь перекусить, размять конечности и сползать в туалет. Так как среди нас дамы, с плотов не мочимся! На последнем выражении вся дружная компания заржала. Фимку определили в самый последний катамаран, и, так как он отвечал за съемку их компании и рисовку, веслом обделили. — Фотографа не топить! Если все же утопите, будете иметь дело с Олегом или с Серегой! — Лешка продолжал хохмить в любой ситуации и, даже получив мощный удар под дых от Мишки, не затыкался. — А если, не дай Бог, покуситесь на его наикрутейшую камеру, Фимка вас сам всех утопит! Стартанули только в обед, даже последний перекус на земле проходил сумбурно, одними бутербродами. Северцову одна из девушек всунула вообще кусок жратвы просто в рот, так как он продолжал снимать всех и вся, как только они с друзьями подрулили в место сбора. И когда наконец-то отплыли, Фимка вздохнул свободно, погружаясь в свое любимое состояние созерцания, правда не уставая щелкать фотоаппаратом, что весомо оттягивал ему шею. Река оказалась весьма живописной, с нависающими порой над водой скалами. За каждым поворотом было что-то новое, пестрые катамараны и лодки, перебрасывающаяся шутками веселая шумная толпа в ярких спасжилетах. Девушки затянули слажено песню. Она, отражаясь от воды, плыла над тишиной природы волнами… И Фимка вытащил небольшой альбом для набросков. Время замерло и перестало для него существовать, вот оно. Изгиб реки, словно бедро прекрасной девы в отблесках солнца, сверкающий, как чешуя русалки. Могучие ели, хранящие покой и хмуро взирающие на проплывающих мимо них беспокойных людей. Камень, похожий на сидящего мыслителя… Его окликнули, вытаскивая из любимого состояния, примерно через пару часов. Впереди шумели пороги, и тут приходилось все их плавсредства перетаскивать волоком по земле. Фимка попробовал впрячься наравне со всеми, но его тут же мужики отогнали в сторону, выдав очевидное: “Клювом не щелкай, а лучше снимай”. Хорошо, что он переписал последнюю порносессию с Валькой и Ленькой к себе на комп и почистил память фотоаппарата. Хотелось запечатлеть все и в некоторых местах на видео. — Будет еще несколько порогов, но, как видите, места хоженые, мы тут не одни плавсредства на себе таскаем. — Лешка сверился с картой, запаянной в полиэтилен. Девчонки, проходя замершего с фотоаппаратом Фимку, игриво подмигивали, виляя призывно бедрами не хуже моделей. Северцов читал их желания и без всяких просьб, запечатлел так, чтобы каждая вышла настоящей красавицей, чуть приседая на колено и ловя необходимый ракурс, свет, полутени. — Еще не устал работать репортером? Парни, хоть бы еще кто мыльницу взял. — Олег тащил мимо тяжелые рюкзаки. — Так вроде некоторые на телефоны щелкают, — ответил, пожимая плечами, другу Фимка. — Ну да, пока случайным образом не утопили, — отмахнулся тот, проходя вперед. Ниже по течению некоторые уже отчалили, ждали только Олега и застрявшего последним Фимку. Северцов же снимал панораму, как пестрота плавсредств гроздьями экзотических цветов уплывает вдаль за поворот. И так до следующего порога, а после уже до разлившегося во все стороны алого заката. Костров разожгли сразу два, на одном готовили горячую похлебку и чай, на другом жарили по-сумасшедшему пахнущие дымком шашлыки. — Во дают, даже мясо замариновать успели, — усмехнулся Лешка, правда от своей порции не отказался. Серега куда-то пропал, впрочем, поискав его глазами, Фимка успокоился, блондинка тоже ожидаемо отсутствовала. Чем занимается горячая парочка, и так было понятно. Вернулись они уже, когда все расселись кушать и заиграла привычно спутница любого похода гитара. — Привет, ходок! — Лешка передал взмыленному Сереге призывно ароматное мясо на шампуре. — И что только Жанна в тебе нашла? Столько парней тут свободных, а выбрала, ха, женатика. Серега только хмыкнул, вгрызаясь в поджаренный шашлык крепкими зубами. По рядам передали пиво и водку. Фимка не возражал, намахнул стопку беленькой, однако от повторной порции отказался. Шумная компания, уставшая за день, расползалась кто куда, устраиваясь под возведенным общим навесом на ночлег. — Спальников хоть на всех хватит? — усмехнулся Мишка. — Учитывая, что некоторые отсыпались во время сплава и точно не будут дрыхнуть сейчас, однозначно. — Лешка подмигнул Сереге, а тот, дожевав по-быстрому, хлопнув по плечу Фимки, снова подорвался в темноту. — Теперь понимаешь, почему Жанна не выбрала тебя, друг? — поддел Мишка показно расстроенного на этот откровенный балаган Лешку. — И в кого только Серега пошел? Такое ощущение, что у него вообще вечный стояк на любую юбку в округе. А, Фимка? Вот не поверю, что он Олеську не дерет! — Дерет, — Северцов подтвердил теорию друзей, а после похлебки решил отойти в сторонку, дабы отлить. Даже тут было слышно их развеселую толпу, река змеей отражалась под светом выплывшей неполной луны и все казалось зачарованным, в сказочных бликах и отсветах. Огонь костров теплым маревом просвечивал снизу, разбавляя желтизну лунного прищуренного ока. Сбоку послышались тихие всхлипы и вздохи. Словно кто плачет, и Фимка, только оправившись, даже как-то не подумал, шагнул в строну звуков, а после, узрев представшую перед ним картину, обозвал мысленно себя идиотом. Он немного подзабыл, зачем Серега с Жанной срулили в ночь. И теперь, смотря, как полураздетый друг работает мощно бедрами, замер. Перекатывающиеся мышцы спины, оголенные поджарые ягодицы… Жанну не было видно из-за крепко сбитого Сереги, что размашисто трахал девицу стоя, основательно расставив ноги. Изгиб Серегиной шеи, плечи… и… вид одного наложился на другого. Фимка пришел в себя только, когда понял, что, оголив свой стояк, подрачивает в такт незамысловатых движений. “Нет”, — отшатнулся Фимка от парочки и практически через пару шагов вляпался в подглядывающего за ними Лешку. — Что, заводит? Ха, а Мишка решил, что ты это действительно по мальчикам, вот идиот. Ладно, орел, вали-ка ты отсюда. Жанна, конечно, еще та шалава, однако дает только проверенным. Так что, извиняй, но ты за бортом. Фимка опустил взгляд и только сейчас заметил, что Лешка занимается тем же, что несколько минут назад вытворял Фимка. И хотя вид дрочащего с приспущенными штанами парня был весьма возбудительным, но у Фимки, наоборот, стало опадать. Лешка похлопал его по плечу и, не заправляя налитого члена, двинул к стонущей в унисон парочке. “Лешенька”, — сказанное женским жарким голоском окончательно добило, и Фимка повернул от этой троицы куда подальше. — Что-то ты бледен? — Мишка оказался в гордом одиночестве у костра, все давно разбрелись, второе кострище уже потушили. — Да так… а что, Серега с Лешкой часто дерут на пару одну девку? — Ты о Жанне? — Мишка явно был не удивлен. — Ну да… — Вот идиоты, говорил же, чтобы отходили подальше. Не обращай внимания, у них бзик на нее, а Жанне иногда нравится отдаваться сразу двум. Хотя не спорю, минет она делает классно. — Ты тоже с ней пробовал? — Фимка присел под боком. Почему-то вся эта история напоминала ему Вальку с его незабвенным гаремом. — Было пару раз, но только минет, в общем, пока Лешка ее драл сзади, она мне сосала. Фимка прикинул в голове, вот он ебет Вальку в его распрекрасную задницу, пошло хлюпая в ней щедро вытекающей из покрасневшей дырки смазкой, а тот в это время сосет у Леньки. Картина была очень даже возбуждающей, пока Ленька не поплыл основательно чертами и не превратился в чертового Колонка. — Пиздец, — передернул плечами Фимка, что-то делить Колонка он не желал ни с кем. — Ага, но Жанне прет, одного мужика ей явно не хватает. Ты еще не видел, как она тащится, когда ей сразу и в задницу и вагину засаживают. Но я на это ни разу не подписывался. Чувствовать, как рядом в бабе ходит чужой член, пусть даже Лешки или Сереги, ну на фиг, увольте. Фимка задумался, выходит, что Лешке и Сереге нравится такое чувство дружественного члена, при этом они без зазрения совести эту самую Жанну как минимум раз раскатывали на двоих перед носом все того же Мишки, м-да. — Ладно, не грузись, вот увидишь, дева завтра же будет подкатывать еще к кому. Может, даже к тебе. Кстати, ты как к такому или все же только по мальчикам? Фимка отрицательно помотал головой, пусть думает как хочет, и так слишком много друзья догадываются про него, а некоторые даже уверены в своей правоте. — Нет, увольте, я против групповушек, и вообще, где тут можно привалиться под бок и к кому на тупо поспать? — Топай с того края, там Олег нам места занимал. — Мишка махнул, указывая направление рукой, и Северцов поспешно ретировался, напороться еще на что-то более неприятное в ночном разговоре ему жутко не хотелось. Подняли ни свет ни заря, вообще он только пригрелся зажатый между Олегом и приползшим куда позже к ним Мишкой. Только провалился в сон и вот уже пора вставать. Серега хмуро почесывал пуп у костра вместе с таким же совершенно не выспавшимся Лешкой. Тот, лишь завидев Фимку, снова стал доебываться, сыпля пошлыми шутками: — Не ревнуй, моя сладость, могу поговорить с Жанной, и ты феерично лишишься девственности! При этом ночная бабочка залезла в первую попавшуюся из надувных лодок и, прикрывшись пледом, вырубилась, послав всех и вся. Другие девушки на такое поведение не отреагировали, только поинтересовались, когда будить и хочет ли их подруга есть или нет. Что ж, компания была весьма толерантных взглядов и не осуждала никого. В общем-то, отрывались все как хотели, не перегибая палок и не мешая гудеть другим. — Отъебись от Фимки. — Олег влез между парнями, снимая навязчивую руку Лешки с плеча Северцова, распихивая и усаживаясь уперто между ними. — Мы все рады, что тебе обломился секс с девушкой, только на публику это не слишком афишируй. Вон бери пример с Сереги, почему, думаешь, ему девицы дают? Да потому, что с него хрен вышибешь с кем, когда и где он трахался. — Можно подумать, все не поняли, — надулся Лешка в ответ. — Понять и слышать это не одно и то же, и не плачься потом мне, что Жанна тебя вновь послала и надолго, — вклинился в их разговор зевающий Мишка. — Ну, честное слово, ребята, как школьники, ей Богу, после первого в жизни секса. Но дальше шла перекличка, утренний перекус, свертывание спальных мест и погрузка. Что ж, река вновь их ждала новыми перекатами, поворотами и манящей серебристой далью. Несмотря на всю сумбурность и то, что часть ходоков во время дня практически отсыпалась на плавсредствах, путешествие продолжалось весьма бодро, и судя по карте шли они вполне резво. Конечно, по ночам вечно кто-то квасил, кто-то бегал и зажимал девок, или предавался романтическим прогулкам под наливающейся луной. Но с утра все снова приходили на сбор и сплав продолжался. Фимка теперь фотографировал только что-то выдающееся, все же первые дни вышли самыми активными по съемке и больше рисовал обычный быт сплавщиков или посиделки у костра вечером. Это были портреты, иногда сольные, а когда групповые. На Жанну, что сейчас зажигала уже с другими парнями, он больше не натыкался. Правда, Серега шел у ночной бабочки отдельным пунктом, и все же, как думал Фимка, именно к нему дева питала большую привязанность. Лешка, если и лез к нему, то тут же напарывался либо на молчаливого Мишку, либо на хмурого Олега. Впрочем, едкий Алексей приставал практически ко всем, и Фимка был в этом не исключением. Последние дни сплава оказались напряженными, они пару раз попали под дождь, так что к необходимой точке приплыли практически все вымотанными, измазанные глиной и с соплями начинавшейся простуды. Фимка после сплава задерживаться у друзей надолго не стал, и так пропустил практически три недели. До сентября оставалось всего несколько дней, так что груженный припасами от сердобольной Олеси, уже через сутки стоял на перроне. — Ты не думай, я люблю Олеську. Оправдываться Сергею не шло, но он все равно это делал, стрельнув напоследок крепких сигарилл у Фимки. Иногда проснувшаяся совесть работала даже слишком изрядно. — Я и не думаю, это ваше дело. — Но вот как прижмет, не могу отказать левым бабенкам, тем более сами же ноги раздвигают. Ты же наверняка и сам не против кого трахнуть, если… — Серега запнулся, ища правильные слова. — Ну, в общем, если тебе подставляются. — Нет, не против, Серый, не грузись. Я знаю, что ты ни детей, ни Олесю не бросишь. — Фимка не желал рассусоливать на подобные темы, но Серега продолжал усиленно ковырять себя. — Это точно, я своих пацанов люблю. Любого урою за них. — Ну, вот и хорошо. — Поезд уже скрипел колодками, проводники открывали двери. На этой станции, кроме Фимки, садилось еще с десяток человек. — Ты, главное, не грузись и детишек своих люби. Фимка пожал расстроенному другу протянутую руку, а после, заскочив в вагон, принял от Сереги еще пару баулов с набитыми продуктами. Вагоны двинулись, Фимка еще и паспорт не успел предъявить проводнику, как и обычно, тут поезда задерживались всего несколько минут. Серега махал с перрона, усиленно крича, чтобы Фимка, как доберется, отзвонил им с Олесей, и желал счастливого пути. Что ж, побег от реальности у Серафима Северцова подошел к концу, приходилось возвращаться к действительности, где все мозги проел своим присутствием этот чертов Колонок.