Чистый холст

В этот раз он взял такси, на себе продукты тащить особого желания не было. Зато за счет солений, варений и прочего один месяц точно можно было прокантовать, особо не напрягаясь, внеся в студенческий общак свою увесистую долю. Комендант встретил его сухо, выдал ключи, попутно замечая, что в этом году студенты совсем распоясались и обратно на учебу возвращаются черт-те как, но точно не массово. Фимка только про себя хмыкнул, еще бы, приедут пораньше и точно где-нибудь в корпусах или в общаге припашут на общественных работах: то стены покрасить, то строительный мусор отгрузить, то еще какую хрень придумают. Времени оказалось навалом, все же приезжать поздним днем есть свои замечательные плюсы. Он дотащил увесистые баулы до своего блока, распихал скоропортящиеся продукты по пустому гулкому холодильнику, а затем задумался… А собственно, с чего начать? Интернет отозвался положительно, на каникулах комендант ленился и пароль поменять явно забыл. Так что поползать в сети, заполнив до отказа мозги после очередного информационного голода, Фимка сделал с превеликим удовольствием, а позже все же открыл паблик Акимова, просматривая последние новости. Внешне Валька горел новыми идеями, бесконечными постами по вопросам дизайна и прочей шелухой. Пара душещипательных стихов от Леньки тоже присутствовала. Так что, написав “Привет, я вернулся!” в личку Вальке и не получив должного ответа, Фимка свалил, решив зайти в учебные корпуса. Зачем? Да черт его знает. Просто потянуло… с какого-то хрена и отчаянно захотелось посмотреть, а как там этот дьявол Колонок. В преддверии учебного процесса студентов шныряло по коридором вполне достаточно, толпились, особенно рядом с уже вывешенным расписанием на первые две разгонные недели. О чем-то спорили, что-то усиленно перетирали. Фимка даже близко подходить не стал, нафиг? Потом успеется, это явно городские понаехали, кто-то его окрикнул, но он уже поднимался выше по массивной лестнице туда, где располагалась его любимая просторная мастерская. Римова не было, вообще студия оказалась закрытой на ключ. Фимка поотирался возле нее еще какое-то время, как услышал до боли знакомый голос Колонка из его небольшой мастерской. Кого-то он отчитывал довольно витиевато и вдохновенно. Знакомая ситуация, аж дыхание перехватило. Фимка замер у приоткрытой двери загнанным крысюком пред оголодавшим хищным удавом. Ща прилетит, если уж Акимов ему тогда по электронке приписал знатных пиздюлей насчет его взбалмошной любви и побега. Вдох, выдох… Фимка медлил, растягивая миг наступления кары до бесконечности, но дверь, к его не радости, распахнулась сама. — Знаете, Игорь Станиславович, а не пойти ли вам со своим очередным бредом прямиком в жо… пу… — на последнем слове Колонок знатно хрипнул, уставясь прожигающим взором на вернувшегося блудня. У Фимки с какого хрена раскраснелись скулы, уши заложило прескверной ватой, да и пот пробил конкретно под мышками. Он совершено не разобрал реплики Александра Петровича, которая уже явно была адресована ему. — Что?.. — еле выдавил он, задумчиво рассматривая багровый лик Игоря Станиславовича, явно не пребывающего в восторге, что их преподавательский срач вышел за рамки аудитории в студенческое море навострившихся ушей. — Сотовый, — голос Колонка показался вообще чужим, каркающим, впрочем, и лицо ничего хорошего не предвещало. Единственная надежда, что его не будут разделывать живьем при левом преподавателе, еще немного побарахталась и лихо пошла ко дну. — Мой? — Ну, не мой же. Фимка даже сопротивляться на столь рьяный наезд не стал, протянул молча, как будто Колонок имел на подобное право. Александр Петрович, покопавшись в нем с минуту, отдал обратно. — Свой номер я забил, и в следующий раз, Северцов, будьте так любезны, прежде чем пропасть с концами, написать мне краткое сообщение, что вы свалили к своим многочисленным родственникам... — Мы еще не договорили, — перебил их задушевную беседу преподаватель черчения, он, проходя мимо Колонка, лихо его зацепил по плечу своим. — И вообще у нас планерка, а я не намерен опаздывать, и вам не советую, декан сегодня лютует. Колонок взмылил прилипшие от пота отросшие волосы, глянул горящими праведным гневом кошачьими глазами на Фимку так, словно живьем сожрал: — Через три часа со всеми набросками в мастерской. И чтобы был как штык! — припечатали фразой Фимку к стенке, а затем, не глядя, ушли вслед за маячившей сутулой спиной чертежника. Вот же ж… Северцов учился дышать заново, напряжение отпускало, скатываясь постыдным стояком в низ живота. Интересно, он теперь что, каждый раз так на Колонка будет реагировать? Да ведь никакой выдержки не хватит и тем более молодого основательно подкошенного студенческой разгульной жизнью здоровья. Как он провел эти чертовы три часа, щедро отпущенные им Александром Петровичем, Фимка бы не ответил даже под дулом пистолета. Тупо побродил по пустующим верхним этажам, гулким коридорам, успокаивая взбесившийся организм, после полинявшим привидением дотащился до общаги. Проверять почту или звонить Вальке не стал. У того свой роман крутится на самую полную, во всяком случае, по стихам Леньки постоянный любовник явно не получал должной ласки и внимания. Где-то за полчаса схватил, не проверяя, планшет с деревенскими набросками и выкатился из общежития, ноги несли на приключения резво, адреналин зашкаливал. Фимка периодически сглатывал, предвкушая… Вечерело быстро, темны августовские ночи, тем более еще ничего, и распахнет свои двери ранний теплый сентябрь. Колонок, держа его забытый на несколько недель в мастерских планшет, ждал Фимку на мотоцикле возле крыльца, корпус, судя по редким огням внизу, уже закрыли. Ну а чего он хотел? О чем мечтал, на то и напоролся. Ага, перед этим с лихвой побегав, петляя, как загнанный кролик. — Держи, я кое-что отобрал у тебя, надо обсудить. Планшет перекочевал в руки Фимке, и он, не думая, его повесил через голову к другому, задвигая за спину. Колонок опустил забрало своей каски, другую протянул Северцову, утверждая: — Ты же понимаешь, что произойдет, если ты согласишься? Минута… другая… и краткий, еле слышимый ответ: — Да. Фимка и не думал отступать, а когда Александр Петрович оседлал мотоцикл, осторожно уселся за его спиной. — Держись крепче, — предупредили, прежде чем лихо газануть. Спортивная ямаха заурчала сыто, и Фимка, согласно вжавшись в крепкую спину, о которой грезил столько времени, обнял, не задумываясь, Колонка за его напряженный торс. Покатили резво, виляя на поворотах, планшеты иногда емко хлопали Фимку по спине, в голове царил полный хаос. Чувствовать спину человека, по которому сходишь с ума, влипать раскрытыми бедрами в его оказалось по-сумасшедшему прекрасно. В паху снова накатило и потянуло. Ну да, у него столько дней не было нормального секса, а тут... Куда его увозил Колонок, в каком направлении, Фимка даже не задумывался, только отметил, что в противоположную сторону от города, какими-то объездными трассами, а затем вообще мало освещенными перелесками. Черта ли это города или уже нет? Все отошло на второй план, его явно вело только от самого предвкушения, и Фимка надеялся, что по прибытии летние зарисовки вот точно будут не нужны хотя бы до следующего утра. После перелеска и кромки узкого поля они вывернули на уютную деревенскую улочку и, пропетляв еще немного мимо глухих заборов под разномастный лай собак, тормознули возле высокого гаража. — Слезай, приехали. Колонок, подождав, когда от его спины отлипнут, и установив мотоцикл вертикально на подпорку, пошел разбираться с массивными гаражными воротами. Фимка не знал, куда смотреть, мог бы, конечно, разглядывать округу, но по навалившейся ночи, что тут вне города вызвездилась ярким млечным путем над головой при отсутствии весьма редких фонарей, кроме этих самых звезд цеплять было особо и нечего. — Заходи. — Колонок меж тем уже вкатывал мотоцикл внутрь. А после того как Фимка скользнул за ним, закрыл гулкие ворота изнутри на весьма увесистые засовы. Гараж оказался пустым, кроме кучи инструментов, что занимали отдельную стену, вновь не на что было бросить взгляд. — Машину я продал, выплачивал последний взнос за дом, зато теперь он полностью мой. Что хочу — то и ворочу. Фимку вывели через небольшую дверь сразу в прихожую дома, минуя крыльцо и главный вход. — Я чаще так хожу, чем по-нормальному, — продолжал его увещевать Колонок, а после, смерив застывшего Фимку жарким взглядом, ехидно поинтересовался словно походя: — Планшеты поставь тут, не убегут они никуда, да и ветровку, может, скинешь с ботинками? У меня, между прочим, пол чистый и вполне тепло. Пришлось, краснея, освобождаться от лишнего, Фимка распрямился, украдкой поправляя вновь налитое в штанах. Колонок оказался слишком близко. И когда Северцов попытался отшатнуться, ему не дали, по-хозяйски вжимая в себя, жадно шаря руками и стягивая, не спрашивая, остатки. Одежду теряли по всему пути, Фимка, охнув, оказался в одних трусах и футболке на прохладных простынях, куда его уронил Александр, тут же придавливая полураздетым собой. — Я... мне надо подготовиться… — еле уперся дрожащими руками в его обнаженную безволосую грудь Фимка. — М-м-м, в душ? — Да, у меня давно не было… — подтвердили ответно и, услышав протяжный стон, удивленно округлили глаза на хлопнувшего себе по лбу Колонка. — Ну, и чего смотришь как сыч? Я ж думал, что совращаю невинного парня, а ты уже, оказывается, в теме. — И что теперь? Расстроен, что не первый? — Ты идиот, да? С чего бы?! Я и не рассчитывал, что ты девственник, вот ни разу. Да и сам я, думаешь, что, не имел до этого дня каких-либо отношений? Просто считал, что ты… как бы сказать, больше по девочкам, вот и тянул… как дурак. Колонок скатился с распластанного Фимки и, оценив его налитое в трусах палаткой хозяйство, протянул с ухмылкой руку: — Чего валяешься? Пошли. — Куда? — Сам же просился в душ. Да и мне не помешает, я после этой встречи со Станиславовичем и деканом выжат словно лимон. Голого Фимку за занавеску в массивную чугунную ванну запустили первым. Колонок продолжал рассуждать вслух, то ли волнуясь, то ли пытаясь на разговор вытащить молчаливого Северцова. Хотя у того язык вообще не ворочался, руки потряхивало, и теплая вода, что полилась сверху, ни хрена не согревала. — Я собираюсь тут душевую кабинку поставить, места много… Такую, чтобы побольше. Занавеска в цветастую полоску отъехала в сторону, пропуская следом обнаженного Александра, тот держал в руках увесистую тубу с гелем для душа и, увидев, как колбасит от его присутствия Фимку, поинтересовался: — Замерз? — Немного… Его вжали в горячую грудь, вновь заскользили руками, упирая в прохладу кафеля. Колонок отвернул рожок душа в сторону, теперь вода больше текла по стене, чем падала на них, выдавил щедро геля, намыливая первым делом Фимку. Тот, тоже не дурак, лапал, где мог дотянуться, и то, что у Александра Петровича член уже подпирал ему бедро, было приятно осознавать, да и касаться его тем более. — Нравится? М-м-м, сильно не залупляй, я еле сдерживаюсь… — выдохнули ему в макушку. — Крупный, — ляпнул первое пришедшее в голову Фимка, ощущая, как его подгребают за задницу ближе и, уже не стесняясь, по ложбине разминают по-хозяйски анус. — Да и у тебя не мелкий, — прошептали горячо на ухо, а после поймали Фимкины губы в затяжной поцелуй. Пальцы протолкнулись глубже, Фимка всхлипнул, дыхания не хватало, вот теперь почему-то стало резко слишком душно и жарко. Да и вода наконец-то пошла не теплой, а приятно горячей, напуская вокруг сизого пара. — Черт, — от Фимки отлипли, крутанули, уперли лицом в прохладу кафеля, руками нагло прогнули в пояснице. Северцов подчинился, подал ягодицы назад, расставляя шире ноги… он этого и сам столько хотел. — Блядство, резинки и смазка в спальне. — Колонок, не отлипая, жадно выцеловывал ему шею. — Я чистый, можно без них, — выдавили в ответ, но все же при этом уточняя: — Вам можно. — Тебе. Ты еще меня по отчеству в постели назови! — Задницу огрели емким шлепком, а после ягодицы развели бесстыже в стороны. Фимка охнул, неуклюже повернул голову, потянулся за поцелуем, с Колонком лизаться ему нравилось, он брал свое, не давая отступать и не давая особо задумываться о последствиях. Легкий толчок… головка вошла легко, геля для него не пожалели. Небольшой откат и плавное погружение. Фимка задрожал, вот же ж, член Колонка оказался толще, чем он предполагал. В нем по-джентельменски замерли, кусая за плечо, и, когда Северцов расслабился, дотянули до победного одним мощным накатом. — Пиздец, ты узкий… — теперь уже потряхивало Александра. — Я ж говорил, — выдохнул Фимка, ощущая натянутость задницы до предела. — У меня давно не было. — Не говори мне подобного, я еле сдерживаюсь, дабы не сорваться, — хриплый голос Колонка казался совершено незнакомым. — Да, в принципе, уже можно, — только вымолвил Фимка, как тут же от движения в себе поплыл, — вот же блядство. — Это ты мне говоришь? — Колонок, сделав несколько пробных накатов, увеличил тут же амплитуду и темп. — Черт, осторожнее!.. — взвыл Фимка, с непривычки казалось, что его сейчас разорвут с жопы, дотрахивая с таким запалом до самого желудка. — Прогнись сильнее, вот так. — Руками пытаясь поймать мотыляющий в такт работающим бедрам налитый конец Фимки на подрочить. — Не трогай его, я и так на грани… — Фимка вцепился зубами в ладонь, этот чертов член Колонка уж больно оказался охрененным и, даже особо не подставляясь, утюжил внутри от и до, особенно когда, практически выходя, с напором продавливал по передней стенке. — Пиз-з-здец… я сейчас-с-с… Пытаясь увильнуть от дружественной руки, ловящей подергивающийся в преддверии оргазма ствол. — Да не упирайся ты, кончай. — Головку все же поймали и, чуть зажимая в ладони, почувствовали, как Фимка выплескивается в нее вязкой спермой. — Ха-а-а, — еле выдохнул тот, ноги подкашивало от пережитого острого пика наслаждения. Но рука Колонка, перехватив за торс, удерживала его стоймя и не давала соскользнуть с члена вниз, притянув мокрую Фимкину спину на горячую, рвано дышащую грудь. — Расслабься… сильно сжимаешь, — проскрипели измененным голосом. — Подожди, оно само сейчас, м-м-м, — почувствовав вновь в себе настойчивые толчки и практически сразу то, что Колонок и сам сейчас вот на следующим погружении в него кончит. Оно так и вышло, Александр рыкнул, навалился, вдавливая Фимку животом все в тот же кафель, а после с сожалением отстранился, осторожно выскальзывая. То, как его вновь начали намыливать, Фимка помнил урывками, Александр обмыл его и себя, а после потащил голяком, оставляя влажные следы на полу, прямиком в спальню. Полотенцем Фимку обтерли уже там, наспех, словно вот он сейчас бросит все и куда-то умотает. А после, прижав к себе, на постели продолжили жадно выцеловывать и лапать. — Еще один заход выдержишь? — отлипли на миг от покрасневших раскрытых для него губ, выспрашивая. Фимка лишь успел кивнуть, как его тут же толкнули в колено-локтевую, упирая раскрасневшимся лицом в мягкость подушек. По второму кругу вышло более затяжно… Колонок его больше мучил, доводя до края и не давая слить, тормозил, сбивал столь необходимый темп, тут же пресекал самостоятельные движения, вообще не давая Северцову никакой самодеятельности, а когда Фимка, отжимаясь волной, пытался надеться на него ответно, ломал ритм. Поэтому, когда наконец-то позволил кончить, Северцов тут же вырубился, упираясь вспотевшим лбом в эти чертовы подушки. Очнулся он еще затемно, под боком усиленно давили по клавиатуре клопов, устраивая гонки по диагонали. Колонок, опершись на подушки спиной, перетащил к себе на колени подмигивающий экраном ноутбук и что-то в нем бегло печатал. — Прости. Разбудил? Времени всего ничего, а мне надо срочно план сдать по предстоящим занятиям. Ноутбук отложили на тумбочку, наклонились над взмыленной головой Фимки, вовлекая в нежный поцелуй и устойчиво перетягивая разомлевшее тело Северцова к себе на теплую безволосую грудь. Фимка, еще не проснувшись, только отвечал слабо, по инерции, коль целуют — отвечай. Александр же обшарил его всего настырными пальцами и, задержавшись на ягодицах, полез между. Фимка взбрыкнул, натруженный вход неприятно горел от чужих прикосновений. — Я тебя обтер, пока ты спал, но похоже тебе нужен перерыв, — заметил ехидно Колонок, вжимая Фимку в себя. — Кстати, как я понимаю, ты чаще сверху, чем снизу? — Ну… — Фимка замялся, думая, как бы не огорошить окончательно Александра, хотя тот с хмыком дотянулся до компа и, полистав раскрытые страницы, огорошил его сам. — Это же твои наброски? — Пальцами по экрану растянули изображение, увеличивая его за счет тачскрина, в углу наброска обнаженного Валентина задницей напоказ проявилась подпись Фимки. — К-ха… — прокашлялся Фимка, отрицать очевидное было глупо, а еще подумалось, что Валька все же идиот. — Мои. — И судя по портретному сходству... — Колонок, вернув масштаб обратно, рассматривал с интересом задницу прогнувшегося на экране Вальки. — Это Акимов собственной персоной. А я-то наивно полагал, что вы не разлей дружбаны по жизни. То-то он тебя так рьяно всегда от меня защищает. — Так оно и есть. Мы… — говорить не особо хотелось, но и молчать о таком тоже не стоило, — остались друзьями, иногда с необременительным сексом и без обязательств. А так у него сейчас совершенно другой постоянный любовник и вроде как все пучком. — М-м-м... — Колонок, отвернув от Фимки ноутбук, пробежал пальцами по клавиатуре, а после вновь показал экран: — Клим Семенович Ариев? То, как вытянулось у Северцова лицо, многого стоило, впрочем, так он отреагировал больше на имя главного сексуального на данный момент пристрастия Валентина, а не на художественное фото, с которого с ехидным прищуром карих глаз взирал темноволосый худощавый мужчина. Честно говоря, Фимка понятия не имел, тем более в столь мелких подробностях, как выглядит новая любовь Акимова. Во-первых, он и не интересовался особо, а если ему Валька что и показывал, то сильно и не разглядывал, тем более что он мог подробно рассмотреть в Акимовском телефоне? Только общие очертания, ах да, а еще запомнил очень тяжелый взгляд. — Как вы узнали? — Ну… — усмехнулся Колонок, а после вновь прикоснулся губами к припухшим Фимкиным, срывая легкий поцелуй, а после, глядя в распахнутые глаза Северцова, добил: — Как увидел рисунок Акимовской наглой задницы, сразу догадался. Видно, лик Фимки перекосило знатно, отчего Александр, не выдержав, заржал, едва не роняя ноутбук на пол. — Господи, ты как раскрытая книга, и нет, конечно, я Акимова в таком "портретном" ракурсе точно не видел. А вычислил вот по этому. Длинные пальцы пробежали по клавиатуре, кликнули в нужном месте. И перед совершенно изумленным взором Фимки высветились фотографии какого-то кафе, видно было, что там проходила помпезная вечеринка, судя по разодетым людям, открытие новой очередной забегаловки. Светло, уютно, все подобрано во вкусе модерн, и те вставки больших полотен, написанных в Валькином стиле, спутать ни с кем не было возможности. Впрочем, через пару фотографий на него с экрана смотрел разодетый в стильный костюм сам Валька, таким его Фимка ни разу не видел, а вот за его плечом красовался все тот же самый Клим, причем фотограф уловил тот миг, когда Ариев весьма хищно взирал на ничего не подозревающего Акимова. — Вообще-то я знаком с Климом, сам понимаешь, варимся в одном все котле. Он меня лично приглашал на открытие кафе, но я, увы, не смог побывать там. А вот то, что он мне скинул на почту, открыл, дабы поглядеть. И там впечатлился, найти же пристанище твоего "Бобрам Свое" не составило особого труда. Ты в курсе, что Валька запостил по работам в том самом кафе в сети все свои черновики? — Ну да… — замялся Фимка. — Вот я и поползал у него по паблику и, случайно заглянув в рубрику “От моего друга”, малость прифигел, узнав уже и твои наброски. Что тут сказать? Фимка замер, лежать, опираясь на плечо Колонка, чувствовать его мерное дыхание и стук сердца, было верхом его мечты, и вот сейчас по ходу она провалится в пропасть. — И чего молчишь? — задорно поинтересовался Александр. — А что говорить? Да, наброски мои, да, и с Валькой я трахался, и не раз. — Я тебя не обвиняю. — Комп закрыли и совсем убрали от греха подальше. — И уже говорил тебе о том, что иметь отношения до и после это совершенно нормально. Набыченного Фимку подцепили за подбородок пальцами и, когда он тревожно зыркнул из-под взлохмаченной челки, вновь поцеловали. Жадно, поглощающе, по-хозяйски подминая под себя, а после со вздохом вселенской печали отпустили. — Я вообще-то волнуюсь немного о другом, ты же с Валентином был в другой позиции, нежели со мной. — И что? — утверждать Колонку, что он был и так, и этак, Северцов не хотел, во всяком случае прямо сейчас. — Ну и… — Александр немного отстранился, — ты же… Фимка недоверчиво отслеживал на столь вожделенном ему лице поток непонятных эмоций. — Хотите попробовать наоборот? — Во-первых — хочешь, мы же вроде договорились не выкать в постели. А во-вторых, я… — опять замялся не к месту Колонок. — Подставитесь мне? — перебил ехидно его Фимка вновь. — Боже, Северцов, почему ты такой прямой как рельса? И да, я думал о таком варианте, ты же мужик, а значит, тоже хочешь время от времени вставлять, а не только принимать в себя, — в запале выдал Колонок, не к месту краснея немного скулами. Смотрелось это малость неожиданно, да чтобы этот ерник с подвешенным языком и наглой харей аля кирпич, упертый во всем препод и так порозовел? Фимка, не выдержав, уткнулся ему в шею, заржал. Бля, пиздец, приплыли, а ведь не только он тут сходит с ума и мечет икру по любому поводу. Вот поди ж ты, и не угадаешь, где и что в очередной раз пробьет. — Чего ты ржешь, а? — От Фимки немного отстранились, досадливо поджимая губы. — Не, просто, если честно, неожиданно весьма… — захлебываясь смехом, ответил тот. — И честно, мне вот с вами все равно как, только бы с вами. — С тобой, — поправил его Александр вновь. — Ну да, прости, с тобой. Но если совсем откровенно, то взять вас — это было бы пределом моих несбывшихся надежд, — вновь безбожно путая "ты" и "вы". Над разворошенной кроватью повисла тишина, Колонок, рвано сглотнув, дрожащей рукой поставил себе волосы дыбом. Фимка немного подзавис, а после, полыхнув ушами, догнал, что он сейчас вот только что выдал. И если это не признание в любви, то… — Фим… — Александр потянул его на себя, а после нежного поцелуя, отпав от губ, зарылся лицом в Фимкины волосы. — Мне нужно для этого время, но я… Северцов еле улавливал шепот своего любимого, больше угадывая под оглушительный стук сердца. — Я… настроен по поводу тебя очень серьезно. И знаешь… я тут еще кое-что хотел у тебя спросить… — Что же? — Минута нежности растянулась до бесконечности, вот так вот млеть в тепле, в кругу сильных рук, м-м-м… что нужно еще более? — Какой криворукий козел тебе выбил на спине столь общипанную курицу с вывернутыми крылами? — выдернул из нирваны очередной едкий вопрос Колонка, основательно приложив. Фимка даже поднапрягся, и вообще, при чем тут тату по пьяни? — Руки бы оторвал сему умельцу, — продолжал ворчать Колонок себе под нос, вернее, за ухом Фимки, поднимая жарким дыханием дыбом волоски, отчего рука так и тянулась почесаться. — Вообще-то это орел, — не выдержав повторной волны веселья, Фимка рассказал совместные пьяные подвиги с Валькой на пару. — Хотел свести, но это оказалось куда дороже, чем набить. Колонок же, растянувшись рядом, по-деловому заметил: — Можно набить поверх старой новую, например, сову. У меня и мастер есть профи. — Тогда уж филина, тот, кто набивал мне тату, тоже якобы был профи, только слишком датый. — Фимка, усевшись, подняв руки и закрутив свои отросшие вихры на пальцы, двумя рогами поставил их вверх. Вот тут уже не вытерпел Александр, со смехом отмечая, что весьма похоже, а главное, правдоподобнее некуда. А кроме того, замечая, что настоящие профессионалы даже по пьяни такого говна никогда не сделают, столь погано испортив красоту Фимкиной спины.