Глава 8
21 июля 2019 г., 20:39
На маскарад Николай собирался с особым трепетом и придирчивостью. Мало того, что Яков не должен был его узнать, так ещё и самому хотелось выглядеть соответствующе лучшему демону Петербурга. Выбирая между двумя галстуками, юноша замечтался и сам не заметил, как его мысли плавно свернули к бережно сохранённым воспоминаниям о возлюбленном.
Всё писателю в нём нравилось. От играючи мурлычущего баритона и бесовских искр в глазах до строгого отношения к работе и нежно-ласкового поведения с личным писарем на полставки. Гуро вернулся в поместье неделю назад ночью, так что Николай не застал его приезда, почему и расстроился слегка — хотелось встретить мужчину как полагается, увидеть хоть крупицу человеческой усталости после дороги. Потому что нельзя быть каждое мгновение настолько восхитительным и светящимся красотой человеком. Но да, что тут удивительного? Ведь Яков Петрович совсем не человек.
И все эти ненавязчивые прикосновения, случающиеся порой лишь в мгновения излишней эмоциональности, чувственно задевали струны юной души, играя на ней слишком умело. Это пугало и одновременно заставляло желать большего, совершенно не напоминая о том, что от любого неосторожного поступка могло стать больно.
Николай улыбнулся нежно, стоило ему только вспомнить хитрый прищур тёмных глаз и усмешку на мягких губах, которые ему понравилось целовать. Напористые, мягкие и нежные. Казалось, именно такими он их всё время своей влюблённости и представлял. Уверенность в каждом движении, но вместе с этим и беспокойство — всё ли юноше нравилось, не больно ли ему? Порой Гоголя посещали мысли о неправильности этих чувств, их порочности и умелом искушении демона, которому нужна его душа… Но сразу вспоминалась другая сторона медали — сам он ведь не ангел. Тёмный. И любовь его сильна, как ничья больше. А потому ни о каком пороке задумываться даже не стоило.
Повертев в руках фамильный гребень, Николай осторожно заколол им собранные лентой волосы и осмотрел себя в напольном зеркале. Тёмный синий фрак, жилетка на тон светлее с золотыми пуговками и нанковые панталоны. Образ завершала бархатная полумаска синего цвета, расшитая разноцветным стеклярусом, сквозь прорези в которой глядели горящие уверенностью глаза.
Полчаса назад юноша проводил следователя из дома, пожелав хорошего вечера, стоило и ему самому отправляться. На столе в комнате лежало чёрное письмо с привычным глазу содержанием:
«Аничков дворец. Князь Н. ожидает Вас в 12 часов пополуночи».
***
Величественный дворец поистине отличался царским размахом. Внутри всё так и кричало о его богатствах и утончённой красоте — здесь впору проводить светские рауты, а не тайные балы удовольствия. Но каждый из присутствующих этой ночью совершенно не задумывался о дорогих картинах, висящих на стенах, о позолоте и высоких сводах в просторном зале. Вновь глаза в глаза, чуткие прикосновения, прерывистое дыхание и страсть, накрывающая с головой. Николай заинтересованно разглядывал кружащиеся под лёгкую игру небольшого оркестра пары, наслаждающиеся томным общением между собой, и вместе с этим выискивал взглядом Якова, с трепетом и присущим волнением ожидая встречи. Вот бы фортуна прекратила свои игры и наконец приблизила момент их встречи — лишь об этом мог думать молодой человек под шорох юбок и стук каблуков. — Позвольте ангажировать Вас на следующий танец, — неожиданно раздалось совсем рядом, отвлекая Тёмного от его мыслей и привлекая внимание к говорящему. Подошедший господин был облачён в дорогой сюртук, идеально скроенный по его фигуре, довольно узкие штаны и полупрозрачную сорочку, гармонирующую с белой атласной полумаской, усыпанной голубым бисером в тон ярким внимательным глазам. В костюме незнакомого гостя не было излишеств, в нём даже присутствовала какая-то загадочность и тайна, которую, увы, он унесёт с собой в могилу. Николай поймал себя на том, что уже несколько секунд бесстыдно разглядывал стоящего перед ним демона с величественно изогнутыми рогами и изящной кисточкой на длинном хвосте-кнуте, и поспешно отвёл взгляд в сторону, смущенно кашляя в кулак. — Прошу меня простить, но я кое-кого жду, — мягко отказал юноша, хоть и поднял снова глаза на молодого мужчину, которого смог заинтересовать своей довольно блёклой персоной. — Благодарю за Ваше предложение. Уверен, этой ночью Вы найдёте гостя, достойного себя. Эта дивная ночь только начинается. Гоголь улыбнулся ласково, надеясь, что его отказ не задел неожиданно зацепившего его демона, и вновь сосредоточился на ярких красках танцующих и просто беседующих существах, задумчиво пробуя дивное красное вино и закусывая его крупными ягодами винограда, пока всё его нутро не перетряхнуло от ощущения присутствия возлюбленного в зале. Тёмному, вступающему в свои силы, уже подвластны такого рода возможности, как чувствовать ауры иных существ, будь то мелкая нечисть или демоны высшего класса. Так и сейчас юноша ощутил, как в зале воздух словно всколыхнулся, оповещая его о скорой желанной встрече, и совсем не заметил, как незнакомый мужчина улыбнулся загадочно и поспешил выйти из людного помещения. На мгновение Николай как будто потерял ниточку чужой ауры и даже ахнуть не успел, когда почувствовал нежное кольцо рук, обхвативших его со спины за талию. Облегчение пришло в тот же миг, когда над ухом раздался привычно игривый голос любимого. — Думал меня поймать так просто? — Яков чуть наклонился и ласково прихватил губами краешек чужого уха, проводя руками вверх до младого лица, оглаживая острый подбородок и подставленные чуть впалые щеки, залитые румянцем не то от вина, не то от внезапно накатившего смущения. — Ангел мой, наконец снова свиделись. Скучал, веришь мне? И, пока эти распаляющие страсть губы не скользнули ниже прямо в присутствии десятков пар любопытных глаз, Гоголь торопливо повернулся к мужчине лицом и, оторвав самую крупную ягоду от кисти, поднёс к тёплым губам, предлагая съесть её прямо с доверчиво подставленных рук. В пьянящих карих глазах вспыхнуло дьявольское пламя, и Яков ловко поймал тёмную ягоду губами, раскусив её, но не отстранившись. Юркий язык скользнул по мягким подушечкам пальцев, слизывая с них потёкший сладкий сок, а губы обхватили две фаланги тонких пальцев, отчего по юному телу пробежала сладкая дрожь предвкушения. — Верю, — только и смог выдохнуть Николай и ласково скользнул пальцами по блестящим от сока губам, с трудом преодолевая желание прижаться к ним в чутком поцелуе, всё же решив соблюсти правила приличия и не возбуждать общество вокруг них. — Вы сегодня выглядите неотразимо. — Ты украл мой комплимент! — Гуро ухмыльнулся весело и, сверкнув глазами, из-за маски отливающими бордовым цветом, ловко отставил бокал на поднос проходящего мимо слуги в цельной маске. — Этой ночью всё внимание будет приковано лишь к тебе, мой чудесный ангел. Невольно Гоголю вспомнился мужчина, приглашавший его на танец, но точно так же быстро и забылся, ведь разве можно думать о другом человеке, когда перед тобой стоит такой демон? Яков играл, осыпал Тёмного своим вниманием, не мог иначе себя вести, теряясь под взглядом этих дивных незабудковых глаз, отличающихся своей нежностью и чуткостью. Сей ангел — неогранённый алмаз в царстве похоти и разврата, что так удачно попался в когтистые руки демона. И так просто своё счастье он от себя не отпустит. Кто бы мог подумать, что бесстрастный и сосредоточенный на своём деле следователь из Третьего отделения сможет предстать перед юным созданием в столь ласковом и чутком виде. Все удовольствия мира лишь для него, а эти тайные встречи должны стать незабываемыми прежде, чем они соединят свои судьбы вне стен тайных собраний. Лишь бы подобраться к этому моменту, дрожащему в неопределённом будущем. — Приходи, как посчитаешь нужным, только дай мне немного времени, — томно прошептал мужчина, прикасаясь губами к чуть тёплой ладони Тёмного, не оставляя другого выхода, кроме как повиноваться. — Хочу, чтобы эта ночь стала для тебя самой волшебной. Так помоги мне. Томление, оно ведь лишь сильнее разжигает страсть. Оказавшись вновь один на один с целым скопом демонов, в данный момент мечтающих лишь об уединении со своим партнёром, Николай постарался развлечь себя на короткий миг, спохватившись лишь когда осознал, что совершенно не знал, где теперь искать Якова. Видно, это была своеобразная игра, которую для начала стоило пройти, прежде чем получить награду. Гоголь ненадолго задумался и осторожно шагнул на другую сторону, какое-то время просто привыкая заново к новым образам. Кругом одни демоны с гордо вскинутыми рогами и хлёсткими хвостами, женщины разодеты ещё откровеннее, и здесь и там то и дело вспыхивали краски похоти, обосновавшейся в этом замке на целую ночь. Исключением стал чёрный сгусток сил, который гости старались сторониться, а если и попадали в его поле зрения, то почтительно склоняли головы, не решаясь портить вечер милостивому государю и его спутнику. Как Николай и предполагал, в этом мире найти след Якова у него удасться гораздо проще. Тонкая позолоченная нить была словно привязана к его ладони, которую напоследок поцеловал мужчина, и уверенно вела юношу прочь из зала, вперёд к его судьбе, что так сложно было ухватить за хвост. Происходящее этими ночами не что иное, как её подарок, который стоило беречь как зеницу ока. Через несколько минут Тёмный подошёл к нужной двери и заметил неявное переливание в свечении золотой нити, обрывающейся здесь, — оно словно повторяло чужое учащённое сердцебиение. Его томление уже достигло своих пределов, молодой человек юркнул за дверь, да так и остался стоять на пороге, не в силах и слова вымолвить. В просторной комнате посередине стояла широкая кровать, окружённая десятком зеркал в искусных позолоченных рамах, которые отражали льющийся из окна лунный свет и происходящее на шелках действо. Яков сидел на краю постели, широко раздвинув ноги и положив властную ладонь на тёмную макушку демона, устроившегося на полу меж его коленей. По его лицу, томно закушенной губе и чуть сведённых на переносице бровях можно было судить об удовольствии, получаемом им в данные мгновения. Гоголь едва не забыл как дышать, когда разглядывал, как демон, путаясь в распахнутой сорочке, ласкал алыми губами крепкий член мужчины, вылизывал самый кончик или плотно смыкал кольцо губ и опускался до самого основания, едва слышно постанывая, явно больше предпочитая сдерживать свой голос. Казалось, сейчас Николаю следовало бы развернуться и трусливо сбежать, разочаровавшись в любимом человеке, но он продолжал стоять и упрямо глядеть, запоминая каждое движение, в особенности когда Гуро напрягался всем телом сильнее обычного и выдыхал с трудом различимые стоны, поощрительно перебирая пальцами смоляные вьющиеся пряди. Демон, было видно, старался изо всех сил, выглядя вместе с этим настолько соблазнительно и гармонично, что Коленьку за одно мгновение бросило в жар и холод. Точно зачаровали его, поймали ловко в плетущуюся интригу. Мужчина у ног Якова плавно поднялся с колен и, оглянувшись через плечо, задумчиво провёл большим пальцем по своей нижней губе, улыбаясь хитро и лукаво. А Гоголя словно до самых костей пробрало, стоило ему перехватить взгляд этих ледяных глаз из-под кипенно-белой маски. Просто невероятно, что судьба так заигралась и всё же решила свести их вместе. — Что же Вы, голубчик, столбом стоите? Кажется, только Вас мы и ждали, — ласково сказал Эраст, пока не спеша ещё больше смущать юношу и снимать чудом держащееся на выступающих тазовых косточках исподнее. Он с видом куртизанки стоял подле Гуро и разглядывал молодого писателя, пока тот наконец не сдвинулся с места. Николай неторопливо подошёл ближе и протянул ладонь, которую тут же захватили в плен цепкие тёплые пальцы и поднесли к сухим губам, которые ещё не успели зацеловать в его отсутствие. Яков взглянул снизу вверх сперва на Тёмного, а после и на брата своего, улыбаясь обоим молодым мужчинам. Эта ночь будет незабываемой для них троих, к гадалке не ходи, чтобы понять это. С молчаливого позволения Фандорина его брат сосредоточился на алевшем щеками юноше, потянув его на кровать, предлагая сесть рядом. Ловкие пальцы успешно расправлялись с пуговками и завязками на одежде, постепенно обнажая молочную кожу, гладкую и нежную, словно Тёмного не касалась рука времени. Перед демоном Николай сидел смирно, всё ещё сбитый с толку, но от горячего дыхания на коже груди встрепенулся, прикрыл глаза и вплёл пальцы в тёмные с благородной проседью волосы, сжимая требовательно, направляя. Гоголю нравилось, когда от каждого мановения его руки Яков послушно смещался вдоль распахнутых краёв одежды, едва прикасаясь губами и бросая обжигающие взгляды из-под ресниц. Красивый, дьявол. Точно так же о нём думал и мужчина. Гуро, перехватив инициативу, поднялся неожиданно выше, коснулся дыханием манящих приоткрытых губ и, почувствовав, как птенчик в его руках весь обмер в предвкушении, наконец коснулся их поцелуем, окунаясь с головой в сегодняшнюю сказку. Послушно сместившись, Николай всё никак не мог насытиться сладкими устами, о которых грезил часто по ночам, и нетерпеливо сминал их в ответ, замечая, как Яков поощрительно гладил его по внутренней стороне бедра сквозь ткань панталон, подталкивая к середине просторной кровати. Юноша охнул, не сдержавшись, когда натолкнулся спиной на твёрдую грудь, желая оглянуться, но ему не позволили — придержали за подбородок, надвигаясь уверенно вперёд, вылизывая жарко влажный рот. Не успел писатель опомниться, как его обхватили со спины узкие руки, огладили грудь и помогли избавиться от мешающейся ткани, даря так необходимую сейчас прохладу. А спустя ещё секунду тонкие губы, ласкавшие несколько минут назад плоть Якова, прошлись по его открытой беззащитной шее сзади и замерли на плече, позволяя юркому языку игриво скользнуть по коже. — Как Вы чисты и невинны. По праву называетесь ангелом, — мурлыкнул из-за спины Эраст и требовательно надавил на плечи юноши, чтобы он отклонился назад и лёг на его грудь, наконец прерывая поцелуй. — Оставьте и мне удовольствие приласкать вас. Губы Николая действительно саднили уже от долгих поцелуев, но отказать таинственному незнакомцу, делящему сегодня с ними кровать, было просто невозможно. Тонкие пальцы повернули его голову вбок, а губы накрыли чужие уста, даря новую, незнакомую ласку. Этот поцелуй вышел тягучим и неторопливым, позволяя любовникам вдоволь распробовать друг друга. Лишь жадно скользящие ладони по бёдрам и подрагивающему животу отвлекали немного, вскоре заставив Гоголя приоткрыть опущенные ранее веки. Его взгляд наткнулся на отражение зеркала, в котором, из-за его расположения, мелькали изображения других зеркал, складываясь и приумножаясь в десятки раз, чтобы дать возможность разглядеть всё до мельчайших подробностей. Позади юноши на коленях стоял молодой мужчина в белой маске, самозабвенно целовавший его, а спереди, словно затаившаяся в засаде дикая кошка, нависал мужчина в маске цвета бордо, нетерпеливо начинающий кусать его шею и разлёт ключиц, оставляя набирающие силу пятна своей страсти. Как бы Яков этого не желал, в первые минуты делить своего ангела с братом оказалось довольно трудно. Отстранившись, Николай пьяно поглядел в ледяные глаза любовника и ахнул приглушённо, почувствовав между своих ног чужую ладонь. Неясно, кто из демонов так поступил, но Тёмный был и без того возбуждён, чтобы игнорировать столь интимное прикосновение. — Вы очень внимательно наблюдали за нами, — искушающим шёпотом произнёс Фандорин на ухо Гоголя, когда тот перевёл взгляд на Якова, — а поэтому должны помнить мои движения. Медленно… Николай мазнул взглядом по часто вздымающейся обнажённой груди, проследил тёмную стрелу волос и выдохнул шумно, разглядывая тяжело качнувшийся член мужчины с чуть проступившей каплей смазки на кончике головки. — Чувственно… Эраст подался вперёд, а вместе с ним и смущенный донельзя юноша, теперь оказавшийся в разнузданном положении, припадая на один локоть перед старшим демоном. — Волнительно… Пожалев о причёске, Яков цепко сжал пальцами собранные в хвост волосы, стараясь не сломать искусный гребень, пока Тёмный перед ним собирался с мыслями, поддаваясь искушающему шёпоту его брата. — И сладко. Гуро прикрыл блаженно глаза и невольно застонал, когда губы Николая наконец коснулись его изнывающей плоти, неумело облизывая самым кончиком языка. Не столь процесс, сколько сама ситуация была важна для одного из них, как причина расстаться с цепями, сковывающими по рукам и ногам. Тёмный простонал негромко, осторожно помогая себе рукой, а дополнительным удовольствием Якова наградил Эраст, целуя чувствительно за ухом и по кромке челюсти, наконец находя губы. Между ними тремя заискрило, забурлило, но никто этого даже не заметил, будучи поглощёнными друг другом. Гуро верно направлял каждое движение юноши, в одни моменты позволяя ему действовать самостоятельно, в другие же требуя кроткого повиновения и послушности. Ощущение тяжёлой горячей плоти на языке казалось слишком правильным, словно именно этого и требовала вся ситуация, постепенно движущаяся к самой кульминации. Оказавшись лицом к лицу с незнакомым мужчиной, Николай смутился немного и захотел было отстраниться, но властная ладонь на пояснице заставила снова лечь обратно, едва ли не скользя всем телом вдоль чужого ладного торса и бёдер. Эраст же, напротив, казался доволен происходящим и всем своим видом вселял уверенность в происходящее. И Гоголь решился довериться. Странно, но этому демону он доверял практически так же, как доверял Якову. Обнажённая влажная кожа едва ли не плавилась от накала страстей, в особенности на скулах и плечах — Николай чувствовал, как пылал от стыда, прижимаясь лицом к крепкому плечу Эраста, пока Гуро гладил его ягодицы и медленно вставлял пальцы, действуя неторопливо, чтобы самому насладиться зрелищем и дать поглядеть брату. Всё же он заслужил сегодня хотя бы это. — Прошу, прошу Вас, я не в силах больше терпеть, — всхлипнул глухо писатель, сжимая несильно пальцами вьющиеся волосы Фандорина, пока тот целовал его во влажный висок и за ухом, подбирая выпадающие из хвоста смоляные пряди. — Я желаю Вас больше всего на свете. На слезливые просьбы Яков только ухмыльнулся и двинул пальцами глубже, срывая с искусанных губ тонкий вскрик. Не скрыть, сам он желал большего, распалённый до этого ласками двух юношей, расхристанных перед ним. Обиженный халатностью мужчины, Гоголь вскинул бёдра, попытавшись задать желанный им ритм, и вновь застонал уже вместе с Эрастом, когда их плоти соприкоснулись и скользнули друг по другу, чувственно притираясь и только дразня. Это стало последней каплей в их чаше терпения. Фандорин бережно обхватил прохладной ладонью их члены, ловя с юношеских губ удивлённый вздох, и через точёное плечо с укоризной глянул на брата, побольше его чувствуя дрожащего Тёмного, доверчиво прижимающегося к нему и отвечающего на жаркий поцелуй. Видно, Яша уже научил его целоваться столь сладко, что оторваться за короткий миг просто невозможно. Робкое соприкосновение языков прогнало по спине волну мурашек. Николай отзывчиво выгибался, когда его чувственно ласкали, постепенно изучая младое тело, не в силах насытиться им. Всё происходящее казалось чарующей сказкой, сдобренной дьявольской похотью и безумием. Покрывая плечи и спину юноши лихорадочными поцелуями, Гуро наконец заставил себя отстраниться и медленно провести маслянистыми пальцами по худым ягодицам, очаровательно дёрнувшихся от щекотки. Улыбнувшись, он снова открыл флакон с розовым маслом, вылив часть в ложбинку между округлостями Тёмного, успевая прижать жаждущую плоть до того момента, как вязкие капли упадут на постель. Томить боле не было сил, очень хотелось наконец оказаться внутри возлюбленного, вознося его до небес. Первое движение получилось слитым, Николай даже застонать толком не успел, с головой канув в пучину сладострастия. Прохладные ладони Эраста контрастировали с пылкими поцелуями и укусами Якова, отчего в голове становилось пусто и звонко. Хотелось то податься бёдрами в ласкающую чуткую руку, то назад, чтобы столкнуться с чреслами мужчины позади, плотно смыкаясь вокруг его твёрдой плоти, распаляющей яростный пожар прямо внутри. Гуро двигался для начала мелкими частыми толчками, постепенно напоминая, какого это — ощущать внутри горячее, твёрдое начало другого человека, сливаясь с ним воедино, чтобы больше никогда не чувствовать себя отдельно от другого. И ощущения эти словно бальзамом на сердце лились, заставляя позабыть о тяготах жизни, сейчас оставшейся далеко за пределами этой комнаты. Не сдержавшись, Гоголь тихонько возмущённо простонал, когда рука Эраста соскользнула с их членов, а пальцы в ту же секунду ухватились за маленькие ягодицы, разводя их в стороны, словно предлагая Якову начать двигаться жёстче и быстрее, а не тянуть с этим столь долго. Постепенно ладони сместились ниже, и указательный и средний пальцы правой руки бережно скользнули вместе с новым движением в узкий вход, привнося новые ощущения в происходящий хаос. Николай, всё это время доверчиво жмущийся к младшему демону, вдруг выгнулся сладко, приподнялся, пошатываясь, на дрожащих руках, и обернулся к Якову, всхлипнул моляще. А тот не удержался: коснулся просяще разомкнутых губ влажным поцелуем, позволяя Эрасту залюбоваться такой картиной, от которой дыхание перехватывало. Постепенно толчки стали сильнее, Гуро навалился на хрупкого юношу, прижимая его к брату, лихорадочно гладя то его подрагивающую спину, то ладные бёдра Фандорина, желая уделить каждому своё внимание. А зеркала отражали каждое их слаженное движение, каждый стон словно дрожью казался на холодной глади стекла, пока с каждым мгновением эти трое сплетались во всё более тесный клубок, сжимая друг друга в объятиях, не желая выпускать. Эраст ласкал губами вспотевший висок Тёмного, заботливо убирая выпавшие из причёски волосы с раскрасневшегося лица, Яков чувственно отслеживал ритм их стройного движения, зная, когда лучше всего ускориться, а когда едва ли не остановиться, чтобы оттянуть долгожданный пик их наслаждения. А Николай… Он наслаждался происходящим и отдавал вдвое больше, разливал свою силу среди дребезжащих зеркал, скрадывающих его громкие стоны, предназначенные лишь для этих двух демонов. И целый мир будто взорвался мириадами брызг, когда они разом достигли оглушительной разрядки, потерявшись в собственных и чужих ощущениях, сплетясь не только на телесном, но и духовном уровне.***
— Он очень… очаровательный юноша. И невероятно искренний в своих чувствах и выражении ощущений. Настоящее сокровище. — Знаю. Как удачно было найти его на том балу. Я теперь думать не могу ни о ком, кроме него, Эраст. В мыслях лишь этот нежный образ, от которого всё в груди переворачивается. Веришь? — Конечно, верю. — А порой страшно становится. Думаю, а вдруг не придёт? Как быть тогда, будь неладны правила этого бала. — Искать по всей стране таинственного Тёмного, о котором ты знаешь лишь звук его дыхания, голос, шёлк волос и гладкость бледной кожи… — Полно, Расти, стыдить меня! Мне порой кажется, что я о нём знаю гораздо больше. И что знакомы мы отнюдь не пару месяцев. Так и ноет сердце, кричит об этом странном чувстве. — Чего только не покажется влюблённому человеку. Да даже такому чистокровному демону, как ты. — Прошу, только не заводи разговор снова. Мы с тобой одной крови, знаешь ведь. — Конечно, знаю, Яш. На какое-то время в комнате воцарилось молчание. В воздухе всё ещё витал запах страсти и возбуждения, скатывающегося с разгорячённых тел, как масло по накалённой сковороде. Крепко переплетясь между собой, трое мужчин лежали на кровати, укрывшись одеялом до животов, — погода июльской ночью стояла замечательная, в такое время девки в сёлах наверняка бегали на речку купаться, а самые смелые парни за ними подглядывали, не жалея о своей шалости. На то и чудесна была середина лета, когда молодежь не знала забот и веселилась вовсю. — Сладок да желанен запретный плод, — прошептал глухо Яков, бережно проводя ладонью по красной щеке юноши, что совсем недавно задремал, обессиленный после столь бурной ночи с двумя демонами. — А сорвать его ты боишься, — коротко усмехнулся Эраст, лежащий по другую сторону от Тёмного, и также огладил его тонкую шею и белую грудь со следами его личной и чужой страсти, стараясь случайно не разбудить. — Но этот молодой человек действительно подходит тебе. Он с таким восхищением смотрит на тебя, словно вот-вот зарыдает от счастья. Мой тебе совет: не проворонь такое сокровище, Яша. Он заслуживает звёзд с неба. — Или даже месяца, — с ухмылкой подумал вслух Гуро и заботливо убрал тёмные пряди волос с чистого юношеского лица, не в силах налюбоваться на него, ужасно желая подглядеть под эту тёмно-синюю маску, скрывающую личность его возлюбленного. Фандорин лишь согласно кивнул и потеснее прижался с одного бока, чувствуя, как брат и его заодно обнял, перекинув руку через стройный стан, нежно поглаживая широкой ладонью от плеча до ягодиц, безмолвно благодаря за сегодняшнюю ночь. Между братьями сладко потянулся Николай, убаюканный чужим мерным дыханием и ласковыми прикосновениями, и улыбнулся во сне. Пусть поспит ещё немного. Заслужил.
