Воркотунья

— Знаешь, Воркуша, — раздался над ухом Воркуши голос Тигрёнка, — я тут видел голубя… Они вдвоём трудились, смахивая снег со ствола поваленного дерева. Расчищать их территорию приходилось часто — каждый день шли сильные снегопады. С того времени, как Вишенка сломала хвост, прошла уже, наверное, треть Сезона Белых Мух. День был на редкость солнечный, но морозный, на небе — не единого облачка, как будто бы недавней метели, запорошившей весь лес, и вовсе не существовало. Ветра не было, и деревья неподвижно стояли, как столбы, погрузив нижнюю часть стволов в глубокие сугробы. Вишенка, в то время как Воркуша с Тигрёнком занимались уборкой, пыталась забраться на нижнюю ветку соседнего дерева.  — Получилось! — её оглушительный визг заставил Тигрёнка замолчать, а Воркушу — свалиться с поваленного дерева от неожиданности.  — Наша Вишенка любую дичь распугает, — хмыкнула она, глядя на сидящую на ветке сестру.  — …так вот, может, хватит заниматься расчисткой, пошли лучше на охоту? — закончил Тигрёнок и выжидающе уставился на Воркушу.  — Согласна, — она перепрыгнула через кучу, в которую они с Тигрёнком сгребли снег с их полянки. — Мне хочется поймать какую-нибудь птицу, если повезёт, а раз уж ты видел голубя… — Она в предвкушении скорого обеда облизнулась. Как выяснилось, жизнь подальше от Длиннолапых была суровой и опасной, но в этом лесу дичи было больше, чем возле дорог Железяк. Один раз Воркуше даже удалось сцапать зазевавшуюся белку, но ей это было очень непросто — она едва не упала с дерева, зато осталась довольна результатом. Полоска тогда находилась в норе. Уставшая, она спала, уткнувшись носом в лапы. Она всё утро пробегала в окрестностях, ища дичь, и принесла брату с сёстрами и, бросив им под лапы несколько полёвок, поплелась в пещеру и так и упала возле входа, провалившись в дремоту.  — Куда пойдём? — шепнула Тигрёнку Воркуша, когда они неспешно шли прочь с поляны.  — Пойдём туда, — брат на ходу взмахнул хвостом вправо. Воркуша обернулась туда и увидела сплошной густой кустарник с редкими деревьями. «Там точно дичи должно быть больше», — подумалось ей, но она остановилась:  — Погоди, но я хотела поймать птицу, я же тебе только что сказала!  — Какая разница? Что попадётся, то и поймаем, — даже не обернулся Тигрёнок. Воркуша удивлённо покосилась на него, не двигаясь с места. «Что ж, пускай он идёт себе направо. А я хочу пойти поглубже в лес!»  — Тигрёнок! — окликнула она брата, из-за чего тот оглянулся. — Я пойду туда, — она махнула хвостом вперёд. — Разделимся, ладно?  — Ну, как хочешь, — после недолгих раздумий согласился Тигрёнок, — Только осторожнее там, ладно?  — Конечно! — и Воркуша вихрем бросилась вперёд, скрывшись с глаз брата. * * * Воркуша неслышно бежала мимо голых присыпанных снегом кустов, наступая тихо и легко, вслушиваясь и вглядываясь в окружающие её сухие, торчащие из сугробов папоротники — не зашуршит ли где травинка, не покажется ли из-под снега любопытный чёрный нос полёвки. Пока что вокруг было тихо, и ничего интересного Воркуша не чувствовала. Где-то поблизости раздался тихий шелест крыльев. Воркуша мгновенно замерла на месте. Дорогу ей преграждало старое, полусгнившее дерево. Его корни зловещими крючками тянулись к кошечке, засыпанные снегом и заледеневшие на морозе. Попятившись, она обошла их, стараясь не зацепиться и не оставить на них клочьев шерсти, и осторожно выглянула из-за ствола. Позади поваленного дерева сидел молодой лесной голубь. Он что-то подбирал с пригретого солнцем участка земли, видимо, это что-то было для него съедобным. «Ну, а для меня вполне съедобен ты…» Воркуша впилась глазами в жертву, тихо и медленно забираясь на ствол дерева. Теперь она находилась выше голубя, и могла прыгнуть на него сверху. Она распласталась по грязному стволу и приготовилась к прыжку. «Сейчас!» Воркуша прыгнула. Приземлилась она прямо на голубя, вцепившись когтями в его спину. Птица отчаянно затрепыхалась, пытаясь вырваться из хватки, но Воркуша, не решаясь терять времени, запустила зубы ему в горло. Небывалая гордость затопила её сердце. Это был её самый первый голубь — первая птица в жизни, которую она поймала. Подобрав дёрнувшегося в последний раз голубя с земли, она быстрым шагом пошла обратно, той тропой, какой шла вперёд. Солнце уже высоко поднялось в небе, а Воркуша всё не собиралась возвращаться к норе. Она была полностью уверена, что одного голубя им будет маловато. «Мало ли, что может произойти! Пока есть возможность, нужно запастись дичью, — твёрдо сказала она сама себе. — Тигрёнок, наверно, тоже ещё не пришёл к норе, охотиться, скорее всего. А я-то чем хуже буду?» С этими мыслями Воркуша быстро закопала в снегу под одиноко стоящим кустом своего голубя и потрусила дальше. Снег сверкал вокруг, слепя глаза Воркуши. Она быстро сцапала маленькую мышку и разочарованно посмотрела на её мёртвое тельце и запачканные в крови когти. Издалека добыча показалась ей больше. Но не бросать же её теперь! Поэтому и даже этот мышонок вскоре был бережно закопан в снегу. Лапы Воркуши гудели от усталости. Она замерла рядом с елью и поглядела на небо. Странно, она даже не заметила, как солнце село. Голубь и крошечная мышка дались ей в результате многочасового прочёсывания леса. Она прислонилась боком к шершавой и холодной коре дерева и поняла, что ей срочно нужно хоть немного передохнуть, иначе до норы она будет просто не в состоянии дойти. Устроившись на снегу и подвернув под себя передние лапы, Воркуша положила голову на маленькую, белую от снега кочку. Голова тоже гудела, а глаза устало закрывались. И ради чего она прочесала всю местность? Брату с сестрой принесёт не очень-то много, по крайней мере, ей хотелось гораздо большего. «В конце концов, я уже давно решила для себя, что обязательно должна заботиться о родственниках…» Воркуша невольно чувствовала себя старше Тигрёнка, Вишенки и Полоски, хотя это и было вовсе не так, и потому огорчалась каждый раз, когда у неё не получалось помочь. Кошечка и сама не знала, почему думает, будто в последнее время они с Тигрёнком стали заменять Вишенке и Полоске родителей. На них с братом было больше ответственности, они охраняли нору по ночам, сменяя друга, много охотились, следили за сёстрами. Привыкнув к этому, Воркуша невольно чувствовала себя виноватой перед Вишенкой и Полоской, если у неё что-то не выходило. Хотя никто ни разу её, конечно, ни в чём не обвинял. Задумавшись, Воркуша и не заметила, как неожиданно впала в дремоту, так и оставшись лежать на снегу под колючими низкими ветвями ели. * * * Открыв глаза, Воркуша удивлённо уставилась перед собой. Не сразу сообразив, где она и что делала до этого, её охватила паника. Но, всё вспомнив и успокоившись, она вскочила и огляделась. Так, кажется, голубя она зарыла вон там. Бросившись к кусту, кошечка принялась выкапывать из-под снега уже замёрзшую тушку голубя. Взяв его в зубы, Воркуша наткнулась лапой на мышонка. Вытащив и его, она поняла, что ей придётся либо бросить его здесь, либо забрать сначала голубя, а уже потом вернуться сюда ещё раз. Быстро определившись, она выбрала первый вариант, подобрала мёртвого голубя и уже хотела направиться в сторону норы, но вдруг замерла на месте. Впереди дорожки, по которой она следовала всё время, и вовсе не было. Оглянувшись, она бросилась назад, к одинаковым в потёмках деревьям. Не найдя тропинки и там, кошечка завертелась на месте и бросилась прочь, вправо, как выяснилось позже, и эта дорога была неверна. Воркуша не чуяла собственного запаха. Неужели она заблудилась? В кромешной тьме бежать было ужасно неудобно, но Воркуша продолжала следовать вперёд, в отчаянии оглядываясь по сторонам. Прошло уже столько времени с того момента, как они с братом разделились во время охоты, но почему же никто — ни сам Тигрёнок, ни Вишенка, ни Полоска — не стали её искать? Неужели и с ними что-то случилось? Воркуша притаилась под корнями кривого дерева, окружённого чащей кустов, одинаковых с виду. Но больше всего её напугали чьи-то тихие, едва различимые шаги — их выдавал только едва заметный хруст снега. Воркуша втянула носом воздух, но не смогла ничего учуять. В груди затеплилась крохотная надежда, что это кто-то из его родственников пришёл сюда, ища её. Кошечка уже хотела выскочить из укрытия, но что-то подсказывало ей, что всё не так просто, как она думает. Страх сковал мышцы, а сердце забилась так часто, словно хотело выпрыгнуть из груди. Воркуша мучительно хотела отползти подальше, полностью спрятаться в кустах, но не смогла пошевелить ни единым мускулом, когда услышала совсем рядом чьё-то хриплое дыхание и зловещую тень, которую невиданный ещё прежде зверь отбрасывал на снег совсем близко от неё. Это был не Тигрёнок. Не Вишенка. И не Полоска. Прямо из темноты на неё уставились два злобных и чёрных, как сама ночь, глаза.