Воркотунья

Затаив дыхание, Воркуша не шевелилась. Она понятия не имела, что это за зверь, но интуиция подсказывала ей, что он опасен. Замерев на месте, она в ужасе повторяла про себя только одно: «Пускай он не поймёт, что я живая, иначе мне конец!» Но умом уже понимала, что далеко не одни кошки умеют различать чужие запахи. Чёрно-белая морда зверя мелькнула в потёмках — он внезапно перевёл взгляд с Воркуши и обернулся на шорох в соседних кустах и сделал туда несколько шагов вразвалку. Этого было достаточно, чтобы Воркуша успела дать стрекача. Лапы её бесшумно касались земли, казалось, будто кошечка не бежит, а летит на крыльях, словно птица — так быстро она пыталась скрыться от неведомого лесного чудища. Куда она бежала, Воркуша даже не понимала — она искала какое-нибудь надёжное укрытие. Летящие ей навстречу деревья и кусты, снежные поляны и камни — всё это было размытым, нечётким, непонятным в сгущающихся сумерках. Не помнила она и того, как споткнулась обо что-то на бегу и кувыркнулась через голову, распластавшись на снегу.  — Воркуша! Кошечка подняла голову. Над ней стоял Тигрёнок. Его взгляд был настороженным и одновременно радостным от того, что его сестра сейчас лежит на снегу, живая и здоровая. Оказалось, что споткнулась она прямо перед входом в их нору под поваленным деревом.  — Где ты была? Вишенка с Полоской и я прочесали округу, но не нашли тебя.  — Некогда объяснять! — возбуждённо выпалила Воркуша, бешено озираясь по сторонам. — Я видела зверя!  — Какого? — не понял брат, недоумённо на неё глядя.  — Понятия не имею. Он был раза в три меня больше и выше, неуклюжий, с чёрно-белой мордой!  — Вишенка и Полоска ушли тебя искать, нужно предупредить их, — Тигрёнок, ничего больше не сказав Воркуше, перепрыгнул через поваленное дерево и скрылся во тьме. Оставшись одна на залитой холодным лунным светом поляне, Воркуша могла трезво оценить всю опасность произошедшего. Они, четверо молодых котов, против того чудища, что она увидела? Зверь видел её, он может выследить их жильё и подкараулить здесь поодиночке, чего доброго. И даже если всё их семейство будет находиться здесь во время атаки, они запросто могут погибнуть. К тому же, во время охоты коты могли забрести на территорию чудища, и тогда им не поздоровиться вдвойне. И что же им теперь делать? Воркуша могла смело сказать, что теперь ни за что не покинет их полянки, оставив здесь кого-либо из родственников. И с такой же уверенностью поняла, что теперь ни за что не уйдёт из норы без чьего-либо сопровождения. «Это я всё из-за меня! И снова я во всём виновата. Из-за меня погибла мама, а теперь ещё и неизвестный опасный зверь угрожает нашей жизни! Зачем я вообще согласилась прийти сюда?» Они не подумали, что в лесу жить гораздо опаснее, чем в городе. Возможно, если бы Воркуша знала, что их здесь ждёт, она не пришла бы сюда, не стала бы жить в старой заброшенной норе и не охотилась бы каждый день на птиц, прыгая с ветки на ветку… Лес — неизведанное место. Никогда не знаешь, что и кто тут может ожидать. Так почему же тогда её так тянет в его чащу? Воркуша поняла, что не вернётся обратно, чтобы снова жить рядом с Длиннолапыми. Она не хотела такой жизни — слоняться по грязным улицам, подбирать их жалкие объедки и цапаться с бродягами из-за клочка территории возле забора, гибнуть под лапами Железяк… Всё это было не для неё. Ей хотелось жить на воле, подальше от этих домов, там, где ветер шелестит в кронах деревьев, слышится пение птиц и копошится дичь в траве… За этими мыслями Воркуша не заметила, как на поляну ворвался брат в сопровождении сестёр. Вишенка выглядела воинственно, Полоска же наоборот, вся сжалась в комок и подрагивала от страха. Тигрёнок сохранял спокойствие, но по тому, как подрагивал кончик его полосатого хвоста, Воркуша поняла, что и он очень и очень нервничает.  — Что нам делать? — спросила она.  — Если он только сунется сюда, я сражусь с ним! — сразу же выпалила Вишенка, выпуская когти.  — Полегче, — вмешался Тигрёнок. — Мы не сможем с ним справиться. Судя по тому, как его описала Воркуша, это очень крупный зверь.  — И очень опасный, — выдавила Полоска.  — Может быть, нам лучше отсюда уйти? — выпалила Воркуша. — Он может напасть тогда, когда здесь останется кто-то один из нас, или мы можем случайно зайти на его территорию, тогда нам конец!  — Воркуша права, — поддержала её Полоска. — Нужно уходить.  — И куда? — сердито оборвала их Вишенка. — Куда вы собрались идти, интересно мне знать?  — Дальше в лес, — процедила Воркуша, глядя вдаль, в бесконечные ряды деревьев и спутанные плети сплошных кустарников. От неё не укрылось, как глаза Полоски изумлённо распахиваются.  — О чём ты говоришь? — прошептала она. — Ведь чем дальше в лес…  — …тем страшнее и больше звери? — хмыкнула Воркуша. — А я так не думаю. И не собираюсь возвращаться к домам Длиннолапых, уж извините.  — Но это глупо! — вскричала Полоска, однако Воркуша не сдавалась:  — Лес мне всё равно роднее. Раз уж тут поблизости есть неизвестные нам звери, нужно уйти от них подальше, а именно так я и сделаю. Никаких чужих запахов, кроме этого одного, я сегодня не почуяла, и других зверей не видела. Не знаю, как вы, но я пойду дальше, глубже в лес, потому что здесь мне нравится жить.  — Я пойду с тобой, — в один голос заявили Вишенка с Тигрёнком и покосились друг на друга. Только Полоска молчала, глядя в землю. Потом подняла голову и посмотрела прямо на Воркушу:  — Идите. А я пойду в дом к Длиннолапым.  — Что? — воскликнул Тигрёнок, во все глаза уставившись на сестру.  — Я ухожу к Длиннолапым, — уже громче повторила Полоска. — К тем самым, у которых тут недалеко есть дом.  — Ты думаешь, что тебя приютят? — недоверчиво протянула Вишенка. — К тому же, у них есть эта мерзкая шавка, из-за которой у меня теперь сломан хвост!  — Нет. Я уже бывала у них… — неуверенно начала Полоска, но всё же нашла силы продолжить: — Я к ним ходила. Недавно, дня три-четыре назад, ночью. Я тогда решила, что больше не хочу жить в лесу. Мне здесь совсем не нравится, вот я и заглянула к ним во двор. Меня заметил их котёнок и позвал взрослых Длиннолапых. Я думала, что мне не поздоровиться, но они меня даже подкормили чем-то вкусным. У них и кошек в доме нет, только та собака. Но она живёт возле просторного дома, за плетёным забором, так что если я буду находиться в доме, она меня не достанет. Я лучше пойду к ним, уверена, что они меня приютят. Длиннолапый котёнок даже поиграл со мной игрушечной мышью! — пролепетала она на одном дыхании. — Я бегала к ним все эти ночи, и они ни разу не прогнали меня и не ударили.  — Ты серьёзно? — выдавила Воркуша. Она и подумать не могла, что сестра вот так раз — и решит уйти от них.  — Но как ты можешь… — гневно начала Вишенка, но Тигрёнок шикнул на неё. Полоска сглотнула:  — Да, я трусиха! И да, я боюсь здесь оставаться. Я не отрицаю этого, и потому ухожу, чтобы не быть вам в тягость!  — Кто тебе сказал… — начала Воркуша. Но Полоска ещё не закончила:  — И потому, что я не любитель вольной жизни. Пугливая, слабая, да и драться не умею толком. Будет лучше и мне, и вам, если я поселюсь у Длиннолапых. У них дом небольшой, и вряд ли они смогли бы взять нас к себе всех.  — Одна ты не пойдёшь, я с тобой, — тут же вызвалась Воркуша. Страх перед зверем с чёрно-белой мордой вдруг куда-то исчез. — Согласна? Полоска молча кивнула.  — Прощай, Полоска, — Вишенка прижалась боком в пушистому боку сестры, а Тигрёнок подошёл к ней сзади и потёрся щекой о её щёку. Воркуша уткнулась лбом в плечо Полоски. Так они простояли, вспоминая все моменты своей жизни, прожитые вместе с Полоской, потом сестра отошла от братьев с сёстрами и засеменила в сторону дома Длиннолапых, а Воркуша поплелась за ней. Ночь накрыла лес. Тёмные деревья казались страшными великанами, а кусты на другом конце поляны — зловещими тенями каких-то зверей. Ветра по-прежнему не было, но стоял такой ледяной мороз, что Воркуша невольно содрогалась при каждом шаге, всё больше и больше распушая шерсть от холода. Она до сих пор не могла поверить, что Полоска вдруг решила оставить их. Горечь, обида и тоска смешались в одно чувство, и Воркуша повернула голову в сторону шагающей рядом сестры.  — Почему ты не сказала нам раньше?  — Сначала я не хотела уходить. Но теперь точно знаю, что больше не смогу жить в лесу, — сестра неловко отвела взгляд в сторону. — Прости меня.  — Ладно тебе. Я понимаю, с Длиннолапыми тебе, наверное, будет гораздо легче жить, чем здесь. Если они, конечно, будут к тебе хорошо относиться, с любовью.  — Конечно, — уверенно ответила Полоска.  — А если нет — тогда сбегай от них и прямиком в лес, нас искать! — попыталась перевести всё в шутку Воркуша. Полоска усмехнулась в усы, но ничего не сказала. Всю оставшуюся дорогу они шли молча. Вот вдали показалась огороженная плетями территория, и небольшой дом с пристройкой, где в окнах ещё горел искусственный оранжевый свет.  — Я пойду, — прервала тишину Полоска, посмотрев на Воркушу своими печальными голубыми глазами. — Пока, Воркуша.  — Пока, — еле слышно отозвалась кошечка. Она видела, как Полоска со всех лап бежит в сторону одиноко стоящего дома, как подбегает к окну и заглядывает внутрь. Через несколько мгновений раздаются голоса, со скрипом распахивает дверь в жилище, и на пороге появляется котёнок Длиннолапых с родителями. Полоска доверчиво трётся об их ноги, затем котёнок берёт её на руки и заносит в дом вместе с родителями. Дверь закрывается, и голоса стихают. Всё это время Воркуша неподвижно стояла поодаль, чувствуя странную пустоту в груди, и она была очень похожа ну ту, что кошечка испытала при потере Мелиссы. Но на этот раз не было такой боли — ведь Полоска была жива и вполне здорова, а теперь, к тому же, ещё и заживёт новой, более счастливой жизнью. По крайне мере, она действительно верила в это и надеялась, что так будет. Постояв немного в одиночестве, Воркуша развернулась и неслышно побежала в сторону норы, словно тень, и через миг растаяла в ночной темноте.