Воркотунья

Взглянув на небо, которое к западу приобрело лиловый цвет, а к востоку окрасилось в тёмно-синий, Воркотунья подставила мордочку свежему прохладному ветру, с наслаждением вдыхая ароматы леса. Вспомнив нестерпимую едкую вонь Гремящих троп, кошка передёрнулась, припоминая отвратительный дух дорог, от которого першило в горле и глаза начинали слезиться. Рядом с Воркотуньей бежала Мухоловка; пёстрая кошка всю дорогу оглядывалась по сторонам и не прекращала поводить носом, настороженно принюхиваясь. Голубоглазый Пепел размеренно шагал в конце патруля. Он не вертелся и не оглядывался, и только виляющий из стороны в сторону серый хвост выдавал то, что он тоже неспокоен. Каштановая же была сама невозмутимость: возглавляя отряд воителей, она уверенно шла впереди всех, спокойно глядя вдаль, туда, где деревья уже окутывала подступающая темнота. Воркотунья внезапно почувствовала, как у неё нестерпимо зачесались лапы от желания что-то сделать… Вот только что? Она сама не знала ответа на этот вопрос, но ясно было одно: всех патрульных охватило какое-то тревожное чувство, которое они сами были не в силах понять. Перепрыгивая через ручей, Воркотунья, запнувшись о камень, упала в воду и незамедлительно растянулась на его дне, обдав товарищей волной брызг.  — Смотри себе под лапы, когда идёшь! — довольно резко зашипела на неё Мухоловка. Она даже подпрыгнула, когда серая воительница задела её при падении, от чего шерсть черепаховой кошки встала дыбом, и теперь она сердито уставилась на Воркотунью, буравя её своими янтарными глазами. Пепел же предпочёл промолчать — он вообще был довольно неразговорчивым котом.  — Извините, — буркнула серая воительница, поднимаясь на лапы и отряхиваясь. Мухоловка, фыркнув, задрала хвост и побежала быстрее. «Чего она такая нервная сегодня?» — раздражённо думала Воркотунья, догоняя соплеменницу.  — Пошевеливайтесь, ребята! — раздался голос Каштановой, которая продиралась сквозь кусты на другом берегу ручья. — Если будем так медленно идти, то вернёмся в лагерь к рассвету! Фыркнув, Воркотунья припустила ещё быстрее, догоняя остальных. Когда патрульные миновали деревья, перед ними оказалась Тропа Двуногих.  — Вот и пришли, — пропыхтела Каштановая, направляясь к границе. Мухоловка и Пепел молча последовали за ней, только первая при этом вытянула шею и пристально вгляделась в деревья и кусты по ту сторону границы, а второй лишь, изогнув кончик хвоста, с шумом втянул в себя воздух.  — Патруль, — через некоторое время предупредил Пепел Каштановую.  — Да я уж узнаю, — отмахнулась она, но от взгляда Воркотуньи не укрылось, как её подруга мгновенно напряглась всем телом. Тем временем из-за деревьев показался патруль племени Теней во главе с Градом. За рыже-коричневым котом следовали Ящерица, Щебень, которого Воркотунья видела на своём первом Совете, и Пень. «Интересно, хорошо ли Пестринка справляется со своими обязанностями?» — вдруг подумала серая кошка, разглядывая соседей. Она, как и все остальные племена, знала, что целитель племени Теней Хвойник недавно умер при загадочных обстоятельствах, и его место теперь занимала молодая кошечка по имени Пестринка, которая до того момента была простой воительницей, но очень любознательной и хорошо разбирающейся в целебных травах. Говорили, что раньше она уже помогала Хвойнику ухаживать за больными, а после его гибели изъявила желание стать новой целительницей Сумрачных котов.  — Здравствуй, Град, — довольно дружелюбно кивнула глашатаю Каштановая. В ответ же рыже-коричневый кот что-то пробурчал себе под нос, даже не глядя на собеседницу. Потом четверо вражеских воителей как по команде с презрением покосились на Воркотунью. Та так и застыла, но затем, сбросив с себя оцепенение, ответила им недобрым взглядом, мол: «Чего уставились? Делайте, что собирались, и нечего меня разглядывать!» Наконец-то оторвав взгляды от серой кошки, патрульные племени Теней принялись помечать границу. Их примеру последовали Грозовые коты, и вскоре пограничные метки были обновлены, однако напряжение, которое так и чувствовалось между двумя соседскими патрулями, повисло в воздухе, словно грозовая туча, из которой вот-вот должен был пойти дождь, и никуда не девалось. Град взмахнул хвостом, повернувшись к своим соплеменникам — он приказывал им уходить. Бросив напоследок подозрительный взгляд на Грозовых воителей, коты племени Теней повернули назад и быстро скрылись в кустах по ту сторону Тропы Двуногих. Подождав, пока вражеский глашатай и его патрульные не уберутся восвояси, Каштановая повернулась к своим соплеменникам. Воркотунья заметила, что она вдруг ссутулилась, будто тяжесть накалённых отношений с соседями тяжёлой ношей давила ей на плечи.  — Ну что, пошлите-ка в лагерь, — как-то устало отозвалась глава отряда. Возвращаясь обратно, Воркотунья заметила, что уже стемнело, а в небе зажигались первые звёзды, ярко мерцающие в его холодной тёмно-синей вышине. За верхушками деревьев, чьи силуэты стали черны как ночь, пока что не было видно луны. Ветер стих, и на лес опустилась звенящая тишина, так, что не было слышно ни единого шороха в траве или привычного шелеста листьев в кронах деревьев. Облетающие кусты, сквозь которые проходил патруль, отбрасывали на землю длинные тени; на миг Воркотунье показалось, будто оголившиеся ветви тянутся к ней, словно чьи-то растопыренные когтистые лапы, а когда где-то поблизости оглушительно ухнула сова, молодая воительница даже подпрыгнула от страха. Однако чем ближе отряд воинов приближался к лагерю, тем спокойнее и увереннее коты начинали себя чувствовать, но все четверо всё равно молчали, не обменявшись даже парой слов. Мухоловка, наконец, пригладила шерсть и успокоилась, перестав нервно оглядываться по сторонам, будто ожидая в любой миг нападения какого-то неведомого врага; Пепел заметно расслабился, прекратив хмуриться и о чём-то сосредоточенно думать, в его голубых глазах отражалось лишь спокойствие. Каштановая же вновь выпрямилась и побежала быстрее; да и у самой Воркотуньи словно камень с души свалился, и она даже облегчённо выдохнула, когда увидела вдали знакомый и родной овраг, окутанный темнотой. Чуть не уколов себе нос о торчащую ветку ежевики, закрывающую вход в лагерь, Воркотунья проследовала вперёд вслед за Каштановой. Осмотревшись, кошка поняла, что в лагере теперь присутствует полностью всё Грозовое племя. Чуть поодаль от кучи с добычей сидели Дымогрив, Папоротник и Метелица. Воины что-то дружно обсуждали, сблизив головы. Остальные воители расположились кто где, тоже о чём-то переговариваясь. Котята Пчёлка и Иголочка, зевая, сидели возле лап своей матери. Сама Листолапа лежала на боку возле входа в детскую, прикрыв глаза — королева, видимо, задремала под усыпляющее гудение голосов соплеменников. Старики сидели близ палатки старейшин, но они молчали, сонно глядя прямо перед собой; Огненная на миг высунула нос из пещеры целительницы, поглядев на небо. Сверкающие звёзды на миг отразились в её голубых глазах, но она тут же опустила взгляд вниз, затем довольно кивнула, что-то отмечая про себя, и снова скрылась за колючими ежевичными ветвями. В общем-то, Воркотунья уже привыкла к некоему странному поведению рыжей кошки — та могла то разговаривать сама с собой, причём с таким чувством, будто ведёт с кем-то беседу, то долго вглядываться в тени деревьев, растущих рядом с оврагом, или ежевичного куста, загораживающего её палатку, бормоча что-то себе под нос; но, как думала Воркотунья, она ведь целительница, а значит, таким как она свойственно видеть тайные знаки и пророчества в окружающем мире и вести себя немного не так, как обычные коты. Тернистая Звезда сидела на Каменном карнизе, обвив хвостом лапы. Она неотрывно смотрела на вход в лагерь и, завидев патруль, поспешно спустилась вниз, на поляну. Каштановая остановилась подле неё.  — Всё в порядке, Тернистая Звезда. Племя Теней границу не пересекало, чужих запахов мы не обнаружили. Сумрачные коты также как и мы обновили пограничные метки, так что всё хорошо, — доложила коричневая кошка так, будто уверяла в последнем больше саму себя, чем предводительницу.  — Всё хорошо, что хорошо кончается, — внезапно выдала Тернистая Звезда. Воркотунья недоумённо на неё посмотрела. Что её бывшая наставница имела в виду? И только сейчас серая кошка поняла, насколько немолода предводительница Грозового племени. Её взгляд вдруг будто потускнел, и в глазах больше не светилась прежняя энергия и живость. Сгорбленные плечи, уныло опущенная голова… «Почему я не замечала этого раньше?» — в изумлении спрашивала себя Воркотунья, разглядывая Тернистую Звезду. Каштановая ничего не ответила ей, лишь развернулась и зашагала прочь, а Пепел с Мухоловкой направились к Дымогриву, Папоротнику и Метелице. Оставшись одна, Воркотунья огляделась, думая, куда бы ей сесть, как вдруг позади неё послышался тихий голос:  — С тобой всё хорошо? Обернувшись, воительница увидела Феликса, стоящего неподалёку. Натолкнувшись на его обеспокоенный взгляд, Воркотунья ответила:  — Ну да, а с чего ты…  — Просто ты выглядишь взволнованной, — чёрно-белый одиночка склонил голову набок, изучая её взглядом. — И усталой. «В точку», — хмыкнула про себя Воркотунья. Вслух же она сказала:  — Со мной всё в порядке, тебе показалось. — Слова эти прозвучали не очень убедительно, так что воительница сразу поняла, что Феликс ей не верит, однако он не стал допытываться и приставать к ней с расспросами, а всего лишь предложил:  — Может, присядем? — он указал хвостом на укромное местечко возле пещеры целительницы. — Давай, — согласилась Воркотунья. Когда они уселись, она вдруг почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд, от которого даже дыхание спёрло. Вглядываясь в соплеменников, Воркотунья наконец отыскала того, кто смотрел на неё столь пытливо. «Зверобой». Ответив ему недоумённым взглядом, она ожидала, что он, возможно, подойдёт и что-то ей скажет, однако глашатай остался сидеть на месте. Завидев же, что серая кошка почувствовала на себе его взгляд, он тут же отвернулся и принялся разглядывать песок подле своих лап. Выглядел он растерянным и одновременно суровым.  — Может, у меня сегодня вторая голова выросла, раз все на меня так смотрят? — раздражённо пробормотала себе под нос Воркотунья, прищурившись и впившись недовольным взглядом в Зверобоя, который продолжал делать вид, будто его собственные лапы — единственное, на что стоит обращать внимание в данный момент.  — Ты о чём? — немедленно отозвался Феликс. «А слух у него хороший, оказывается».  — Да ни о чём… — Воркотунья лениво лизнула правую лапку и неожиданно выпалила: — Во время патрулирования воины племени Теней глазели на меня так, будто я — куча лисьего помёта, да и только! Феликс пристально посмотрел на неё, прищурившись. В его жёлтых глазах засветилось понимание.  — Вероятно, на меня смотрели бы так же, если взяли бы, к примеру, на Совет, — вздохнул он. — Но ты не расстраивайся. Всё ещё наладится, ты ведь совсем недавно стала воительницей, так что племена пока относятся к тебе как к обычной одиночке, примкнувшей к чужому племени и не заслуживающей их внимания. Пройдёт время, и они поймут, что ты вполне достойна быть воительницей, как и все чистокровные лесные кошки. Воркотунья с благодарностью взглянула на одиночку.  — Спасибо, — тихо ответила она.  — За что спасибо? — улыбнулся Феликс, и в его глазах зажёгся хитрый огонёк. — За то, что я действительно так думаю или за то, что тебе от моих слов стало легче?  — И за то, и за другое, — кивнула собеседница, улыбаясь в ответ. «А ведь мне действительно полегчало», — пронеслось в голове у Воркотуньи. Казалось, такие простые слова из уст Феликса звучали совсем по-другому… А может быть, всё дело в том, как он их произнёс? Сомнения по поводу того, приживётся ли она в племени и как к ней будут относиться соседи порой очень беспокоили Воркотунью, и хотелось надеяться, что Феликс действительно верит в то, что всё будет хорошо. * * * …Ветерок колыхал траву, и она стелилась под лапами Воркотуньи, когда та выходила к берегу ручья. Нежно-розовые облака, отливающие золотом, медленно плыли по небу, скрываясь в ветвях деревьев небольшого елового леса. Занимался рассвет, и поляна, по которой медленно брела серая кошка, озарилось первыми солнечными лучами, ослепляя воительницу. Несмотря на ветер, здесь всегда было спокойно… Спокойно для Воркотуньи, для её души. Здесь она отдыхала и блаженствовала, вдыхая свежие и бодрящие ароматы воды, хвои, полевых цветов с луга, находящегося неподалёку… Здесь её ничто не могло побеспокоить. Брызги дождём разлетелись во все стороны, когда Воркотунья ударила лапой по журчащему ручейку. Капельки воды повисли на её усах и попали в нос, от чего кошка оглушительно чихнула. Потом она вытянула шею и принялась жадно лакать воду. В этих местах не было жарко, наоборот, прохладный ветерок неплохо освежал, но от чего-то Воркотунье вдруг резко захотелось пить. Затем серая кошка вытянулась на мягкой траве в тени кустов, растущих на берегу ручья и, лениво глядя на солнечные блики, играющие на его поверхности. Воительница и сама не заметила, как её веки вдруг отяжелели, и она задремала… …Проснулась Воркотунья под испуганный стук собственного сердца, которое едва не выскочило из груди от страха и неожиданности. Кто-то так лягнул её задними лапами, что серая кошка слетела со своей подстилки и теперь лежала на голой земле.  — Извини, — послышался негромкий голос откуда-то сбоку.  — Ты чего? — успокоившись, она обернулась к Феликсу. Тот резко вскочил со своего места, глядя на выход из палатки воинов и тяжело раздувая бока. — Кошмар приснился?  — Как сказать… — Феликс не ложился, а продолжал сидеть на месте, по-прежнему глядя куда-то за спину Воркотунье.  — Расскажи. — Воркотунья произнесла это таким требовательным тоном, будто приказывала.  — В общем, я… я шёл по какой-то тропинке, — шёпотом начал чёрно-белый кот, — а потом из-за деревьев, из темноты, послышался чей-то крик. Я побежал туда, где кричали, но увидел только чьи-то глаза, которые на меня смотрели с такой злобой… Оскаленную пасть и огромные когти. А потом визг повторился, и кровь фонтаном брызнула прямо на меня. — Феликс поёжился при последних словах. — Ты не поверишь, как я испугался! Воркотунья придвинулась к нему поближе и погладила хвостом по спине.  — Ничего, это всего лишь кошмар, — попыталась она успокоить Феликса, но тот решительно тряхнул головой:  — Кто его знает… Может, и не всего лишь кошмар.  — Как понять? — мгновенно насторожилась воительница. Феликс едва слышно вздохнул.  — Понимаешь, раньше мне тоже снились сны, и казалось, они были обычными кошмарами, но потом сбывались, — после непродолжительной паузы ответил он. — Меня это настораживает. Помню, как однажды мне приснилось, как Бака, что был единственным другом из всех бродяг, растерзают собаки. Через пару дней после моего сна так и случилось. Воркотунья не очень-то верила в вещие сны, хотя знала, что и пренебрегать такими предзнаменованиями тоже не стоит. Но, дабы не беспокоить одиночку ещё больше, серая кошка осторожно заметила:  — Совсем не обязательно, что именно этот сон должен сбыться. К тому же он очень странный, запутанный. Я вообще не поняла, что к чему в этом твоём кошмаре.  — Я тоже, честно говоря, — Феликс замялся. Он, видимо, хотел добавить что-то ещё, но так и не решился.  — Может быть, немного прогуляемся? — неожиданно для себя самой поинтересовалась Воркотунья. — Походим по лесу, развеем грустные мысли.  — Неплохая идея, — согласился Феликс, потягиваясь, — тем более, у меня теперь и сна ни в одном глазу. Неслышно выйдя из воинской палатки на свежий воздух, оба кота направились к выходу из лагеря, сопровождаемые лишь холодным мерцанием звёзд на чёрном бархате неба и тихим перешёптыванием листвы в кронах деревьев. Холодный ветер ерошил шерсть, но Воркотунья не обращала на него внимания; она оглянулась налево, заметив силуэт совы, вспорхнувшей с соседнего дубка. Когда луна осветила фигуру ночной хищницы, серая кошка заметила зажатую в её цепких когтях мышь. «Удивительные создания, эти совы, — с восхищением подумала Воркотунья, провожая ритмично взмахивающую крыльями птицу взглядом. — Бодрствуют тогда, когда дремлют многие другие лесные обитатели… Интересно то, что и кошки, и совы — хищники. Мы предпочитаем питаться мышами, и совы; мы хорошо слышим и видим в темноте — и они тоже… А у нас, оказывается, много общего».  — Куда это вы собрались? — раздался недовольный голос Пепла. Молодой воин той ночью охранял лагерь. — Мы немного прогуляемся, Пепел, — ответил за Воркотунью её спутник. — Нам что-то не спится. Пепел взмахнул хвостом.  — Идите, так уж и быть, — пробурчал он. — Я и сам частенько страдаю бессонницей. Феликс с Воркотуньей прошли мимо серого кота и остановились недалеко от оврага.  — Куда пойдём? — шепнул на ухо воительнице одиночка.  — К озеру, — наугад предложила она. — Там можно спокойно провести время.  — Согласен. Я сам люблю воду, — кивнул Феликс, сворачивая в сторону густорастущих папоротников.  — А я не очень, — на ходу пожала плечами Воркотунья, продираясь сквозь высокие растения. Ей пришлось пару раз поработать когтями, чтобы проложить себе путь дальше. — Честно сказать, я её даже побаиваюсь.  — Почему же? — Чёрно-белый хвост Феликса озорной змейкой маячил впереди, разметая в стороны папоротники.  — Сама не знаю.  — Такого не может быть. Нельзя не знать причину собственного страха перед кем-либо или чем-либо, — заметил одиночка, не оборачиваясь. Тем временем оба покинули заросли папоротников и вышли на небольшую полянку. Теперь на не заслоненном многочисленными ветвями небесном полотне были видны мириады звёзд, а стволы и листья растущих в стороне деревьев казались серебряными в лунном свете.  — Ты прав. Честно сказать, я считаю воду каким-то монстром… — Воркотунья запнулась. — Мне кажется, она проглотит меня, если я хотя бы одной лапой окажусь в озере, — смущённо закончила она, понимая, что несёт какой-то вздор.  — Откуда такая мысль? — спокойно спросил Феликс, когда серая кошка поравнялась с ним, и в его голосе не слышалось ни тени насмешки. Теперь они шли медленнее, наслаждаясь ночной прогулкой.  — Понимаешь, когда я впервые увидела наше озеро, оно меня очень удивило — своими размерами, в первую очередь. Клянусь, до того, как я очутилась на территории котов-воителей, мне не доводилось видеть столько воды сразу! — Воркотунья помолчала, потом продолжила: — Так вот… Я как представляю, что войду в это самое озеро, так меня сразу с головой водой и накроет!  — Получается, воду в ручье или в луже ты не боишься? Только когда её много? — улыбнулся Феликс.  — Ну да. Она не заметила, как они с Феликсом уже достигли берега. На озёрной глади мерцал лунный свет, а вдали, на другом берегу, виднелось пастбище, находящееся на территории племени Ветра, а также был виден оттуда и Полумостик, некогда построенный Двуногими. Тернистая Звезда рассказала Воркотунье, что раньше вместо него там находился старый Сломанный полумостик, но много лун назад Двуногие выстроили на его месте новый. Одиночка медленно приблизился к самой кромке воды. Воркотунья же осталась стоять на месте, наблюдая за ним издалека. Заметив её отсутствие рядом с собой, Феликс обернулся и, будучи уже двумя лапами в прохладной воде, окликнул кошку:  — А ты чего там стоишь? Иди сюда, тут ничего страшного нет. У Воркотуньи даже лапы зачесались от стыда, когда она поняла, как глупо выглядит со стороны — замерла в паре лисьих прыжков от воды и с опаской на неё поглядывает. Поэтому кошка подавила свой страх и поплелась ближе к воде. Остановившись в паре шагов от берега, она настороженно поглядела на волны, разбегающиеся по воде, когда Феликс зашагал дальше, всё глубже заходя в озеро. Когда вода дошла ему до живота, он осторожно нащупал лапами дно, затем взглянул на молодую воительницу:  — Попробуй зайти в воду. Хотя бы лапы, что ли, намочи…  — Ну-у-у, хорошо, — тоненько пропищала Воркотунья. С опаской глядя на озеро и приближаясь кромке так, словно боясь, что та её укусит, кошка наступила правой передней лапой в воду. Затем добавила к ней и левую. «А водичка довольно холодная, оказывается», — скрипнув зубами, подумала кошка.  — Иди дальше, только осторожно, — продолжал Феликс, неотрывно на неё глядя. Жёлтые глаза одиночки ярко светились в ночной темноте. Воркотунья, ступая как можно осторожнее, медленно приближалась к тому месту, где остановился Феликс. Вдруг она запнулась о какую-то кочку, которую прежде не заметила, и непременно бы окунулась в воду с головой, «поцеловав» носом дно, если бы не вовремя подоспевший одиночка: Феликс быстро оказался возле Воркотуньи и подставил ей плечо.  — Спасибо, — только и смогла пролепетать кошка, когда поняла, насколько близко они сейчас стоят — чёрно-белая шерсть Феликса касалась её бока.  — Не за что. — Кот поглядел вверх, уставившись на что-то в небе. Проследив за его взглядом, Воркотунья поняла, что он смотрит прямо на луну, которую наполовину скрывали серые тучи, набежавшие за время их путешествия к берегу озера.  — Что ты задумал? — вырвалось у Воркотуньи.  — Хочу научить тебя плавать, — широко улыбнулся Феликс. — Давай пройдём дальше, там глубже. Серая кошка послушно зашагала за ним, осторожно ощупывая дно лапой прежде, чем сделать следующий шаг. Остановилась, выжидающе глядя на одиночку.  — Иди дальше, пока не почувствуешь, как лапы отрываются от дна. Голову держи повыше, чтобы воды не нахлебаться. «Мамочки!» — пискнуло в голове у Воркотуньи, вдруг поняла, что больше не чувствует камней под лапами.  — Что мне делать, Феликс?! — завизжала кошка, размахивая лапами в воде и обдавая одиночку тучами брызг.  — Греби лапами! — отозвался чёрно-белый кот, следя за каждым её движением. — Перестань барахтаться, доверься мне! «Была не была!» — Воркотунья прекратила возню и, почувствовав, что окунается с головой, принялась размеренно грести лапами. Сработало: кошка смогла вынырнуть на поверхность, откашливаясь. Сердце её стучало так, что казалось, будто его глухие удары слышны на весь лес.  — Молодец! — Феликс подплыл к ней. — Не отвлекайся ни на что, продолжай плыть. «Почему его голос так меня успокаивает?» — пронеслось в голове кошки, когда она свернула направо и поплыла дальше, стараясь унять дрожь во всём теле. Вода была холодной, шерсть намокла, но Воркотунья не сдавалась — она не могла опозориться перед Феликсом! Вскоре леденящий душу страх отступил, и она почувствовала долгожданный покой, приятной тёплой волной разлившийся по всему телу. Теперь она с наслаждением слушала тихий плеск волн, разбегающихся во все стороны от её лап. С тем же тихим плеском рядом плыл Феликс; его мокрая шерсть касалась её бока, напоминая о том, что если что-то пойдёт не так, он всегда придёт на помощь.  — Ну, пожалуй, хватит, — заметил Феликс. — Поплыли к берегу. — Разгребая воду лапами, он развернулся в обратном направлении, и серая кошка последовала за ним, и вскоре оба, мокрые, но довольные, вышли на берег. Присев на гальку, Воркотунья разглядывала посеребрённые лунным светом деревья, возвышающиеся далеко на противоположном берегу, чьи листья шуршали на ветру, словно что-то нашёптывая друг другу; любовалась чёрным небом с яркими звёздами Серебряного Пояса — по мнению котов-воителей, звёзды эти являются душами умерших котов, попавших в Звёздное племя; смотрела на гладь озера с плавающим на ней отражением луны.  — Красота, — прошептала она, словно боясь одним громким словом разрушить эту ночную сказку.  — Да, — также тихо отозвался Феликс, и Воркотунья почувствовала, как теснее он к ней прижался. От этого незамысловатого жеста по телу кошки пробежала странная волна дрожи, и воительница с трудом смогла подавить её. Внезапно на ум Воркотунье пришёл один вопрос, который ей почему-то не терпелось задать одиночке.  — Скажи, Феликс… — она замялась, но продолжила, глядя ему прямо в глаза: — Ты… ты ведь покинешь наше племя спустя пару дней, верно?  — Буду откровенен — я не знаю, — признался одиночка, моргнув. — Я могу покинуть Грозовое племя, а могу и изъявить желание остаться с вами. Но мне не очень-то хочется уходить, хотя, замечу, что Тернистая Звезда вряд ли оставит меня в племени, даже если я этого захочу.  — Почему же? — склонила голову на бок Воркотунья. — Тернистая Звезда может принять тебя в племя также, как сделала это и в случае со мной. Ты храбрый, умеешь охотиться и сражаться, уже знаешь о наших обычаях и правилах… Так что, я думаю, у неё есть хотя бы повод задуматься, прежде чем отказать тебе, если ты, конечно, действительно хочешь остаться в Грозовом племени и скажешь ей об этом. Некоторое время Феликс пристально всматривался в собеседницу, словно хотел запомнить каждую шерстинку на её шкуре.  — Ты, правда, думаешь, что мне стоит остаться? — Спросил он это с такой надеждой, что у Воркотуньи даже лапы задрожали. «Неужели он настолько мне верит?» — со смесью недоверия и радости подумала она.  — Да, правда, — твёрдо сказала воительница, глядя ему прямо в глаза. Тут произошло нечто совершенно неожиданное: Феликс бросился прямо навстречу Воркотунье, а затем прижался к ней всем телом, положив голову ей на плечо. Сама кошка опешила, не в силах пошевелиться.  — Спасибо тебе, — благодарно прошептал одиночка.  — За то, что я действительно так думаю или за то, что тебе от этого стало легче? — припомнив слова самого чёрно-белого кота, Воркотунья смогла-таки хитро улыбнуться. И, по-прежнему не отстраняясь, Феликс негромко ответил:  — За всё. * * * …Воркотунья, потянувшись, птицей выпорхнула из воинской палатки. Тернистая Звезда отсутствовала в лагере: предводительница решила немного прогуляться по лесу и заодно поохотиться. Зверобой тем временем распределял патрули. «Эх, я проспала малость», — с укором подумала кошка, видя, что Феликс идёт ей навстречу.  — Я только что хотел разбудить тебя, — добродушно пробурчал он, пихая её лапой в бок. — Соня ты большая… — протянул он, хитро глядя на Воркотунью.  — Как же, если меня будят посреди ночи всякие коты, смотрящие сбывающиеся кошмары, — буркнула воительница и тут же подавила зевок. — Надеюсь, наш глашатай не отправит меня в патрулирование… И Зверобой её как услышал: ни в один из двух рассветных патрулей Воркотунья тем утром не попала.  — Слава Звёздному племени, — изрекла она, глядя, как патрульные скрываются в зарослях ежевики и покидают овраг. Ей хватило и вчерашнего напряженного похода к границе с племенем Теней, когда на всех патрульных напала непонятная и необъяснимая тревога.  — Давай в лес сходим, дичи половим? — незамедлительно предложил Феликс.  — Согласна. * * * Солнце медленно поднималось по небосводу за спиной Воркотуньи, бегущей мимо многочисленных кустов, углубляясь в лес. На небе опять не наблюдалось не единого облачка; ветер стих, но воздух звенел и колыхался от громкого щебетания птиц, притаившихся в кронах деревьев.  — Куда идём? — раздался голос Феликса. Перестав созерцать окружающий её мир, Воркотунья остановилась и принюхалась.  — Да никуда — везде пройдём, где дичь водится, — усмехнулась она, но тут же посерьезнела: она почуяла мышь. Прислушиваясь, воительница определила, что та находится примерно возле дерева, растущего напротив них… …И тут пение птиц заглушил чей-то протяжный крик, полный боли. Доносился он со стороны границы с племенем Теней. У Воркотуньи душа ушла в пятки; она уже и думать забыла об охоте.  — Что там творится? — насторожился Феликс, прижав уши.  — Не знаю, — пролепетала серая кошка. — Может, проверить?  — Я думаю, стоит. Воркотунья стремглав бросилась в папоротники, Феликс — за ней. Выбравшись из зарослей, они направились в сторону ручья, огибая на бегу кусты и деревья. Приближаясь к ручью, кошка вдруг почувствовала какой-то странный, смутно знакомый запах… Нет, это были точно не коты племени Теней. Это был вообще не кошачий запах! «Да от кого же это так несёт?!» — злобно подумала воительница, перепрыгивая через поваленное дерево. Воняло нестерпимо едко, противно. И, что было самым страшным — вонь усиливалась с каждым их шагом.  — Феликс, а чей это… — Воркотунья не договорила: зрелище, открывшееся её взору, заставило кошку онеметь от страха.