Лунный ворон

      Каменный свод длинного коридора. Гулкие шаги отдавались в голове. Ему нужно выпустить пар, привести в порядок мысли. День уже клонится к вечеру, но наверняка на поле у казарм всё же найдутся желающие поразмяться, хотя не хотелось бы абы с кем, хотелось бы с кем-нибудь стоящим…       Проходя мимо ответвления в клуатр, он услышал шорох юбок и оживлённое щебетание знатно сдобренное наигранно мелодичным смехом. Придворные дамы. Только их ему не хватало. Спасаясь от заискивающих праздных разговоров, он шагнул за гобелен и…вышел за ширмой в комнате Бархы и почти сразу получил с ускорением подушку в лицо.       - Предупреждать надо. А вдруг здесь будет кто ещё?       - Прости. Я сбегал от стаи разукрашенных куриц и ноги меня принесли сюда, - и примиряюще улыбнулся.       Девушка фыркнула и, не удержавшись, тепло улыбнулась в ответ.       - Садись. Я тут кое-что позаимствовала из библиотеки и как раз читаю.       - Да? И что же это, если не секрет? – спросил Титр, присаживаясь рядом на кровать и с интересом заглядывая через плечо.       - «Лжец Нол Калгара или путешествие в затерянные земли».       - Занятный выбор.       - Помню, что кто-то давно хорошо отзывался об этой книге… - книга с тихим хлопком закрылась и Барха с теплом провела ладонью по корешку. – Ты читал?       - Я хранитель королевской библиотеки, - ровно ответил он.       Девушка вопросительно приподняла бровь.       - Я прочёл там всё.       - Тебе бы жизни не хватило, – с недоверием выдохнула она.       - Зря не веришь.       Аккуратно поймал пальцами её подбородок и притянул к себе – она в предвкушении сощурила глаза. Маленькие полные губы обещали несравнимую нежность. Лёгкое движение – они поднялись выше. Она взобралась на него, и перехватила инициативу, съедая взглядом.       - Стой, стой, стой… Нам не стоит это делать…по крайней мере сейчас… - пробасил и уткнулся носом в ключицу; её волосы пахли солнцем, разгорячённая кожа – спелыми персиками и мёдом.       - Я хочу это делать когда захочу, - её губы, дразня, касаются уха и шепчут горячо, заставляя сердце замереть, пропуская удар. – Хочу испить тебя до дна, хочу быть вечно пьяной от ласк твоих…       Она повалила его на лопатки.       - Прошу… Мне тоже тяжело, - его руки слишком удачно лежали на её бедрах и ему стоило неимоверных усилий, чтобы не сжать, чтобы не услышать тот самый сладкий стон…       - Ты смеешь отказывать женщине, что предлагает свою любовь? – она насмешливо спросила и игриво протяжно лизнула его шею.       - Я всего лишь прошу об отсрочке, хотя бы до ночи…       - Отсрочка предполагает увеличение платы. Потянешь ли ты?       - Продержись до ночи и узнаешь, - он принимал условия игры.       Слишком много всего навалилось и голод подтачивал его изнутри. Оставалось слишком мало времени, чтобы ретироваться или зверь изнутри вырвется, перехватит контроль, возьмёт силой причитающееся и тогда… Зверя заметят сразу. Он устало вздохнул и закрыл глаза.       А может к чёрту всё это? Это ведь так просто – протянуть руку и взять то, что и так твоё. Зачем все эти сложности? Прятаться, искать подходящее время и укромный уголок, будто преступники… И всё же плата за сиюминутное наслаждение невероятно высока. Счастье на чужих костях – слишком больно. Он не хотел думать об этом. Не сейчас, только не сейчас, потом…       - Приходи через час к казармам на заднем дворе…как Архаб, - выдавил он, перед тем как провалиться в бездну.       Знакомые запахи и привычный полумрак. За спиной крепкая дубовая дверь. Запереть, наложить Печать – он не хотел опасаться и быть застигнутым врасплох. В этот раз он сумел удачно избежать беды, что подкралась так близко. Впредь надо быть осторожнее со своими желаниями, сдерживаться в проявлении своих эмоций, контролировать этот изгладывающий изнутри голод…       Кожа ныла, будто опалённая солнцем. Доползти и упасть пластом на кровать, ослабить пояс, чтобы не тёрся об ткань и не вздрагивать от каждого своего движения… Так и есть – вся рука в смазке, блестящая тягучая прозрачная паутину, что тянется от пальца к пальцу, провисая и пытаясь стечь. Интересно, это только у него её столько или всё же бывает меньше?       Бархатная тишина зазвенела, и новая волна иссушающей жажды захлестнула его, сдавив горло и лишая возможности ясно мыслить. Мир исчез. Остались лишь запахи и сумеречные видения – пьянящие, дурманящие, манящие и абсурдные, но столь сладкие, что пронзают изнутри острыми ядовитыми шипами, отравляя разум и низвергая его до состояния дикого животного.       - Когда это уже прекратится… – сдавленно прохрипел он, с удовольствием обхватил член и, не сдержавшись, со стоном оголил головку.       Кажется, что кожа стала более чувствительной и отзывчивой на прикосновения. Хотя может он просто долго не делал это сам. Впервые он почувствовал желание растянуть процесс. Он хотел много, неспешно и смакуя. Вроде бы прошло мало времени с предыдущего раза, так отчего же он настолько голоден…       От висков вниз, плотно прижавшись, легко скользила волна жара, растекаясь по груди, заставляя дышать чаще, прерывистее. Казалось, что он чувствует чужие изящные ладони и его пальцы неумело следуют за ними, вторя призраку, скользят плашмя по животу вверх и сдавливают горло, нежно впиваясь ногтями…       Чувственность, что до определённого момента была столь чужда и несвойственна ему, поглощала и затягивала в свою трясину и сейчас захлёстывала с головой. Он всего лишь хотел утолить голод плоти. Сначала. И тело уже получило своё – из сжатой ладони на живот просачивалось горячее и тягучее. Но чувство удовлетворения не было…полным. Будто вместо долгожданного пира ему подсунули жалкие плесневелые корки.       И сам он жалок. Особенно сейчас. Сложившаяся ситуация затягивает на его шее поводок, пытаясь напомнить, кто он есть. Но поводок давно стал бумажный и одно неверное движение – маска послушного пса спадёт. Одним только Всевышним известно что тогда начнётся. Не было и речи, чтобы его приняли…какой он есть на самом деле.       Он слишком увлёкся. Ничего не изменится и не должно.       Сел, равнодушно оттёр ладони и торс о край выбившейся простыни. Опёршись на колени, привычно сложил пальцы домиком, закрыл сосредоточенно. Внутреннее чутье подсказывало, что вскоре Нимата опять захочет взять пару дней и он опять выпадет из собственной жизни, очнувшись после где-нибудь на краю земель и хорошо будет, если одетый и один. Хотя когда такое было…устало вздохнул.       Жизнь его – безумный водоворот и он в нём на утлой шлюпке даже без вёсел.       Встал, шумно выдохнув. Жестом зажёг свечу. Одежда была бесцеремонно отброшена в дальний угол. Омылся из кувшина. Из тусклого старого зеркала на него с презрением смотрел ладно слаженный молодой мужчина. Ладонью пригладил мокрые короткие чёрные волосы назад, заставляя воду стекать вниз по телу. Мощная шея, крепкие плечи и ни намёка на прежнюю иссушенную интеллигентность хранителя королевской библиотеки. Тяжёлый взгляд чёрных глаз. И губы слишком полные для мужчины, и эта дерзкая, еле уловимая, полуулыбка-полуухмылка… Неужели это действительно он? Невольно разглядывал собственное лицо будто впервые видя его. И как только тогда Нимате удалось убедить всех, что сухопарый отрок и это мужлан, которого он сейчас видит в зеркале – один и тот же человек? Изменения произошли слишком резко. Буквально неделю. Тогда он думал, что умрёт, либо от боли, либо от того, что кто-то заметит, что он не такой, как вчера. И ведь все верили. Даже больше – будто никто и не заметил. Конечно, были и те, кто вздрагивали, смотря с опаской, но потом смягчались, будто мысленно коря себя, что отчего-то не узнали сразу. Окружающее приняли его новый облик слишком быстро, а он вот до сих пор…до сих пор… Ему до сих пор чудилось, что он всё продолжает меняться. Будто с утра он на ноготь, но всё же выше, чем вчера, чуть сильнее, чуть быстрее…и мир становится меньше и ему тесно в нём.       - В твоих силах свернуть горы и возвести великую империю. Ты станешь самым великим властителем этого мира… - прошептал рядом знакомый серый голос и из полумрака медленно проступил сосредоточенный облик его проводницы. – Всё, что положено по праву королевской крови, даруется тебе с избытком, но и сам ты, не ведая оного, берёшь больше…       - И давно ты здесь? – холодно перебил он Нимату.       Невесомые одеяния недовольно зашелестели, но голос оставался, как и прежде, – ровным и скующе-отсутствующим:       - С тех самых пор, как ты прыгнул сюда из покоев своей любовницы.       Титр мысленно поперхнулся и недовольно сжал губы – значит, она всё видела.       - Она не моя любовница, - сухо возразил он.       - Любовник?       Тьма внутри вздыбилась, но его эмоции, как и прежде, находились в стальной хватке воли.       - Любовник господина верховного советника?       - Хватит.       - Ты перебил меня и теперь смеешь мне дерзить. Забыл кто я?       - Я уже тысячу раз высказывал свою позицию относительно всех этих моих «предназначений». Я думаю, что Всевышние сошли с ума, раз новорожденным раздают задачи на жизнь.       - Смертные такие забавные. С чего ты взял, что новорожденным? Я такого точно не говорила.       Обернулся и посмотрел в бездушные немигающие чёрные глаза.       - Да, ты права. Действительно не говорила. Но всё равно я не хочу быть…       - Не хочешь быть…?       Он вдруг увидел прямо перед собой серебряный трон, обтянутый синим бархатом, на изголовье наброшена расшитая мантия, подбитая песцом и горностаем, а на сидении небрежно лежит массивная корона и ждёт, когда её подцепят пальцем и обыденным отточенным движением закинут на голову…и рядом стоит трон поменьше и он знает для кого и видит её мягкую улыбку, и зала огромная и за её высокими резными дверями ожидают, и слуги послушно ждут, когда можно будет распахнуть…       - Нет, не хочу, - он с усилием отогнал видение.       - Я всё видела.       - Или сама мне всё это нарисовала…       Ему стоит поторопиться – он не хотел заставлять Барху ждать. Из платяного сундука выудил сменные шальвары, свободную тёмную рубаху, туго скрученный длинный плащ с капюшоном – грудь изнутри распирала горькая тяжесть, но всё же сейчас лучше оставаться незамеченным. В дальнем углу тускло блеснули богато украшенные резные ножны. Под сердцем дрогнула и жалобно потянула жила, сдавливая горло. Он поддался порыву и достал клинок с перевязью на пояс. Если его поймает охрана с мечом во дворце, то будут большие проблемы. Хотя под плащом и не так заметно, а желание опробовать заветный Мун Кадиз в деле было велико.       Действительно ли он был Яраном когда-то? Был ли он когда-то нескладным, иссушенный книгами, первым и самым юным советником короля? Может вся его память – сплошной обман и мысли не его вовсе… Но время не ждёт. Утопая в сомнениях и противоречивых мыслях, развеяв Печать и затворив за собой дверь, он оставил бестелесного проводника в клетушке одного.       Бархатная тишина и полки, ломящиеся от изобилия фолиантов и свитков, стремящиеся ввысь – всё в строжайшем порядке и рассортированные по специальной методике, разработанной им самим. Это его родная стихия и здесь он самый крупный хищник – никто не сможет оспорить его превосходства. И книги одним лишь своим присутствием давали столь желанное сейчас спокойствие. С любовью скользя пальцами по шероховатым корешкам, он ловко и тихо петлял меж узких проходов. Боковой выход из библиотеки – никто и не помнит, что он здесь есть, зато пройдя по короткому сырому коридору, можно быстро выйти к винтовой лестнице, которая удачно выходит к конюшням на заднем дворе, а там и до казарм рукой подать.       Ровный холод стен, гладкие отполированные тысячи ног камни ступеней – всё так привычно и обычно. Но внезапно зверь внутри встрепенулся и обнажил клыки в предвкушении добычи. Чужое желание убивать – он чувствовал его. Будто по щелчку пальцев, он весь внутри подобрался и чувства его обострились. Он видел её – чёрно-лиловая взвесь в воздухе. Альков. Незваный гость притаился в алькове чуть ниже, за поворотом и, как только он минует его, в спину прилетит удар. Неплохой план…был.       Он усмехнулся. Покрыл голову. Азарт будоражит кровь, сметая всякие душевные треволнения. Притворившись и как будто ни в чём не бывало прошёл мимо сокрытой в тени ниши. Чужая рука занесла кинжал над спиной, ещё мгновение и…ошарашенный взгляд противника – не церемонясь, одним выверенным движением Титр отбросил нападавшего на лестницу. Полёт был стремительным, а посадка довольно жёсткой. Короткий клинок, благоразумно поддетый носком, с металлическим обиженным бряцаньем проскользил по ступеням вниз.       Титр, плотнее надвинув капюшон на глаза, закрывая верхнюю часть лица, присел на корточках, уперевшись коленом в грудь, не давая встать нападавшему, ловко поправляя под плащом цепляющиеся за пол ножны – сей жест не остался не замеченным.       - Итак, кто тут у нас… - он поддел шарф, которым несостоявшийся убийца замотал почти всё своё лицо, и незаметно выпустил коготь, распарывая полотно. – Ну надо же, это Обрим…я разочарован. А старина Ликс возлагал на тебя такие надежды.       На по-деревенски простом с крупными чертами лице читался ужас и оторопь.       - Откуда…моё имя? – сумел лишь прохрипеть тот.       Отлично, он всё ещё инкогнито, хотя с ударом всё же переборщил.       - Самое главное – кто тебя послал и для чего, - холодно процедил Титр, выпрямляясь, глядя на оппонента сверху вниз. – Поверь, в твоих интересах отвечать на мои вопросы и говорить только правду. Надеюсь, я понятно выражаюсь?       - Даже если бы меня пытали, я не смог бы сказать, - отвечал Обрим, садясь кряхтя на ступень и взглядом шаря в поисках путей к отступлению.       - Хм, «не смог бы» говоришь. Давай зайдём с другого края. На кого ты по-твоему напал? – привычная менторская манера говорить брала верх.       - Я не знаю. Честно, - и он отвёл глаза, незаметно потирая ушибленную грудину. - Дали амулет, приказали схорониться здесь и ждать пока камень не засветится…       - Амулет, - и требовательно протянул руку.       Тот не спешил шевелиться и Титр его поторопил, пнув в бедро.       - Амулет, - повторил он. - Я жду.       Рука исчезла в складках одежды, нехотя вытащила и протянула маленькую, тускло светящуюся синим, безделушку. Оценив её звериным взглядом и не найдя подвоха, Титр всё же взял её, но за тонкий кожаный шнурок. Где-то на задворках сознания шевельнулись обрывки воспоминаний. Не его, не этой жизни, но…определённо полезные. Перед ним был его волос, точнее то, что когда-то было его волосом, скреплённый Печатью с простенькой подвеской – минимум усилий, но весьма эффективно…в таких делах. Титр сжал в ладони камень и вытряхнул уже мелкую пыль. Обрим шумно сглотнул.       - Любопытно. Всё думал кому же я перешёл дорогу, что пошли на подобное… - глухо проговорил Титр, неспешно хлопком оттерев ладонь об штанину. – Но теперь всё стало на свои места, - и поймал на себе затравленный взгляд припёртого к стене. - Не хотелось мне этого делать с тобой, но всё же…       - Ты убьёшь меня… - обречённо прошептал тот.       - Увы, не в это раз – не хочу марать руки … - и невольно плотоядно улыбнулся.       Эмоции пёстрой взвесью заполняли пролёт. Страх за собственную шкуру, смятение, досада и недоверие, но не желание убивать, нет. Нельзя винить пешку в излишней преданности или слепому следованию приказу, особенно подкреплённого Печатью.       - Оголи торс, живо, - тоном, не терпящем возражений, приказал Титр.       Тело на ступенях заёрзало, сбросив накидку и неумело, закусив от боли губы, судорожно стаскивая с себя лёгкую броню и рубашку. На смуглой коже виднелись крупный кровоподтёк и пару ссадин. Всё же надо быть поосторожнее…с обычными людьми. На правом плече виднелась мелкая россыпь родинок, но это лишь на первый взгляд. Значит, Печать наёмника. Самонадеянный выбор, хотя наложивший Печать и не мог ожидать, что кроме него и короля может кто-то обнаружить подобное.       - На колени и лоб в пол, - пренебрежительно бросил Титр и устало потёр переносицу.       Он не хотел этого делать, не хотел, но время поджимало, а пока дозовёшься Нимату и их тут вполне могли застать врасплох, так что приходилось действовать наверняка…       Обрим замер, стоя на коленях.       - Умоляю…господин, не надо, прошу…я не хотел…всё что угодно… - руки дрожат, взгляд исподлобья то и дело косится на меч в ножнах.       - Я же сказал, что не буду убивать тебя, - Титр начинал выходить из себя. – На колени и склонись в поклоне – большего от тебя не требуется. Можешь глаза закрыть, если перетрусил.       Замявшись, он наконец-то сделал то, о чём его собственно просили. Спина вздрогнула, услышав лязг меча о ножны, но голову он всё же не поднял.       Титр никогда не делал этого ранее – приходилось действовать по наитию. Вспыхнул меч, выжигая и оплавляя концом острия чужую метку. Нужно опережать соперника хотя бы на полшага. В голову пришла дурацкая идея, но нет времени медлить и искать варианты лучше. Обрим у ног его зашипел от боли и инстинктивно вцепился в правое плечо, ожидая реки крови, но тут же отдёрнул и в замешательстве осматривал абсолютно чистую ладонь. И всё же определённо не лучшее, далеко не лучшее, но вполне оптимальное решение дилеммы. Он сам, своими руками разрушал стену, что старательно воздвигал камень за камнем в надежде укрыться за ней от чужих глаз - синее пламя вязью растеклось по склонённой перед ним спиной, оставляя на коже витиеватый охровый узор, отныне и навеки сковывая связью слугу со своим господином.       - Тебе никто никогда не давал амулет и не приказывал ждать меня в засаде. Ты не был сегодня тайно во дворце и не видел меня. Если спросят, то сегодня ты самовольно отлучился из казарм повидаться с другом детства, что проездом был в городе; когда увидят узор на твоём теле, то скажешь, что на память с другом вы расписали спины у одного мастера. Ты всё понял, Обрим? - низкий властный голос с пренебрежением отдающий приказ самому жалкому смертному пробирал до озноба.       Дрожа от нахлынувшего ужаса, мужчина, стоящий на коленях сдавленно выдавил, запинаясь:        - Да…да, мой господин.       Глубокий вздох. Спокойствие. Ему нужно спокойствие моря, погруженного в сон под толстыми льдами зимы. Он не хотел, ему это было не нужно, но так сложились обстоятельства. Да, так сложились обстоятельства.       - Одеваешься и немедля отправляешься в казармы.       - Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.       Титр уже повернулся, собираясь уходить, как почувствовал немой вопрос.       - Тот человек больше не имеет над тобой власти. Не имеет и никогда больше не будет, - смягчившись, он ответил.       Меч легко вернулся в ножны, лязгнув, знаменуя конец разговора.       Ступени всё так же тверды и холодны под его ногами, стены всё так же держат каменный свод. Пролётом ниже он взглядом нашёл кинжал – тот послушно сам скользнул к нему в протянутую руку и, чуть коснувшись пальцев, рассыпался серебряной пылью.       Пуская пока всё будет так. Но всё же мысли чётче и яснее при холодном лунном свете...       - Я думала, что ты уже не придешь.       Серая тень отделилась от стены деревянной пристройки, откинула изящным движением капюшон плаща подставляя длинные золотистые волосы под солнце.       - Прошу прощения за заминку – были дела, не терпящие отлагательства.       Архаб насмешливо фыркнул и спросил:       - Ты всегда такой жеманный?       В ответ получил лишь холодный взгляд.       - Не вижу причин быть таким хмурым, - и миролюбиво улыбнулся.       Убедившись, что они одни, Титр одними губами проговорил:       - Король приказал мне обучать и подготовить наследного принца для дел государственных…       - Неожиданно, но вполне логично. Ты явно не в восторге. А Синха?       - А Синха успел подсуетиться и послал ко мне наёмника под Печатью.       Он почувствовал вспышку ярости рядом и был вынужден схватить Архаба за плечо и с силой сжать.       - Не заставляй меня жалеть, ведь я не просто так сказал всё это. Синха не знает с кем имеет дело и в конце концов это тоже в моих интересах - обучить его. Тогда я смогу отойти от дел…       Сердце предательски дрогнуло. Он ещё не решил до конца и не было чёткого плана, но было лишь желание и это желание было столь естественным для него, что он успел забыть, что она всё-таки принцесса, да и может быть она хочет совсем иного. Рука провалилась вниз за сжимаемым плечом. Одежда оказалась велика и висела мешком. Она снова обратилась девушкой и смотрела на него снизу вверх своими большими серьёзными янтарными глазами. Порой намерения важнее слов и прямиком из сердца в сердце льются тайные мечты и чаянья.       - А почему бы и нет… - пробормотала Барха и уткнулась ему в грудь, обнимая.       Секундная слабость. Объятья ослабли и перед ним вновь стоял с нарочито спокойным лицом Архаб.       - В этом есть несомненное преимущество, что Синха не знает с кем на самом деле имеет дело. Хотя с другой стороны, если тайное станет явным, то всё может обернуться величайшей трагедией для государства… - серьёзно проговорил он, смотря вдаль.       - Первое занятие завтра и у меня есть время подумать над деталями. Сейчас же я вынужден просить тебя, как соратника, об услуге…       - Хм? – столь знакомый уже жест, но в непривычном исполнении.       - Развей мои думы тяжелые и испытай твёрдость моего клинка.       Парень прыснул в кулак и, почесав кончик носа, спросил:       - Ты же понимаешь, что вышло весьма двусмысленно?       Всё прошло без сучка и задоринки. Архаб был представлен как заехавший погостить дальний родственник. Ликс погонял их по полю, удостоверился, что те хорошо размялись и после отправил в конец плаца, чтобы не мешались. Вскоре, после начала, их окружили на почтительно расстоянии, с восхищением наблюдая за тем, как остервенело и самозабвенно рассекают и летают в воздухе клинок и диковинное металлическое остро заточенное узкое древко, то и дело встречаясь с оглушительным звучным скрежетом. Удар. Ещё удар. Титр заметил, что вернулся Обрим и втиснулся в плотное кольцо, замерев с широко распахнутыми глазами, жадно впитывающими каждое движение. Не время считать ворон – перед ним наконец-то достойный противник. Чего стоил тот выпад с восходящим ударом…