Лунный ворон

      Ночь сковала дворец бархатной тьмой и лила оглушающую тишину во все пределы. В столь поздний час свеча горела на широком рабочем столе в королевской библиотеке.       Титр склонился над бумагами, задумчиво перепроверяя себя же. Завтра первое занятие и самое главное в обучение – это систематизация знаний и обоснованность наличия тех или иных элементов. Не должно быть ничего лишнего – только самое главное. И на это он был вынужден потратить большую часть своего вечера – и это коробило.       По руке под матерчатой повязкой растеклось тепло, и он улыбнулся, откидываясь на спинку высокого кресла в приятном ожидании. И действительно, через пару минут он услышал тихие шаги и шелест юбок.       - Прошу простить меня за внезапное вторжение. Я не ожидала, что в столь поздний час застану здесь вас.       Она стояла перед ним в простом светлом домашнем платье с небрежно накинутым поверх иссиня-чёрным плащом, подбитый песцом.       - Приветствую вас, светлейшая Барха в королевской библиотеке. Могу ли я быть вам чем-нибудь полезен? – он встал, любезно поклонился и уселся обратно, с любопытством наблюдая за ночной гостьей.       - Не хотела бы вас беспокоить подобными мелочами. Мне всего лишь не спалось, и я думала, что за книгой смогу скоротать время до рассвета.       Она по-хозяйски подошла к его столу, по пути сбросив плащ на свободное кресло для посетителей и поставив свой подсвечник на край, лишь искоса взглянула на бумаги и пристроилась на ручку кресла, облокачиваясь на его плечо.       - Я мог бы вам посоветовать что-нибудь из богатой коллекции королевской библиотеки, - он старался говорить ровно, придерживаясь формально-безразличного тона.       - Это было бы чудесно… - пламя ближней свечи дёрнулось от резкого движения, его обдало нежным и сладким запахом цветов, длинные шелковистые волосы на мгновения коснулись его лица и отпрянули вслед за хозяйкой. - …здесь столько книг и я теряюсь в их разнообразии, - продолжала она как ни в чём не бывало, с игривым вызовом глядя на произведённый эффект.       - Вы бы могли назвать пару книг, что вам ранее пришлись по нраву, и на основании их я бы мог предположить, что вам посоветовать, госпожа, - голос невольно стал чуть ниже, горло саднило, а на губах всё ещё ощущался её нежный вкус.       - Сегодня я закончила удивительный рыцарский роман. Благородный Дон, прекрасная дама, пылкие обещания, под полной луной, и долг любви, - она многозначительно искоса посмотрела на него, улыбнулась, вскользь слегка коснулась пальцами своих губ и продолжала в спокойствии чинном. – Можете посовать нечто подобное?       - Увы, к большому сожалению, я не большой поклонник сего жанра, - он многозначительно кивнул на бумаги перед собой, показывая жестом, что осталось совсем немного. – Могу попробовать посоветовать «Птичьи сказки» - говорят, что придворные дамы без ума от этого романа.       - Да неужели? – она наигранно удивлённо приподняла брови.       - Так и есть, госпожа.       - И о чём же он?       - Не берусь говорить точно, если мне память не изменяет, то сюжет сей книги основан на одной пространной аллегории, где пичужка, ища укрытия от непогоды, влетает сквозь приоткрытые ставни в тёмную келью и попадает в общество грустного паука; птаха улетает, как только проходит непогода, но её всё влекут обратно невидимые силки…       - И чем же всё заканчивается? – она грустно улыбнулась.       - Увы, я лишь только слышал и не знаю концовки, госпожа. Может быть паучок и птаха поладили, а может быть всё закончилось весьма печально. Если вас заинтересовало, то я бы мог вам указать где сия книга располагается. К сожалению, я сам не могу оставить бумаги…       - Ничего страшного, - прервала Барха. – Я вполне могла бы отыскать её сама, конечно, если вы не возражаете.       - Как я могу? Тем более вы наша почётная и крайне желанная гостья, - и усмехнувшись своим мыслям, он стряхнул с кончика пера не каплю чернил, но синюю пушинку-искру, что медленно подлетела к девушке, а потом плавно скользнула в проход меж стройных полок, послушно ожидая её.       - И всё же я настаиваю. Тем более мне может что-то приглянуться по пути.       - Ну раз вы настаиваете… Если вы сейчас повернёте налево и пройдёте прямо два целых стеллажа, а потом направо вдоль стены, то в конце увидите небольшую секцию с произведениями авторов южных степей – она находится окромя напротив окна и даже при лунном свете вы легко найдёте книгу с белым корешком на третьей полке снизу.       - Надеюсь, я не заблужусь? – она позволила себе насмешливо уточнить.       - Не стоит беспокоиться. Если всё же это случится, то в самые сжатые сроки будет организованна розыскная группа и не позже чем к обеду завтрашнего дня мы обязуемся прочесать всю библиотеку и найти вас, - полусерьёзным тоном отшутился он в ответ, откинувшись на спинку и выжидающе глядя на неё.       Она подошла к столу, забрала свою свечу и довольно лихо развернулась на носках, нарочито надувши губы, выказывая неодобрение, и бросив испепеляющий негодующий взгляд на вход, где, судя по всему, сторожила свою госпожу слишком рьяная служанка, и проследовала за искрящейся пушинкой в чащу книг. Титр же решил не терять времени и скорее закончить со списком законов, с которыми в первую очередь будет необходимо будет ознакомить наследного принца.       Свеча дрожала, перо исправно смачивалось в чернилах и легко скользило по плотной бумаге, делая заметки. Похоже, он слишком увлёкся из дум его вырвали приближающиеся размеренные тяжёлые шаги.       - А сегодня в моей библиотеке неожиданно оживлённо для ночи...       Титр резко встал и поклонился, приветствуя своего повелителя; тот жестом разрешил советнику сесть обратно, неспешно дошёл до кресла для посетителей, уселся, внезапно обнаружил на нём плащ, перебросил на спинку соседнего и в замешательстве посмотрел на Титра.       - Это не тот ли плащ, что я даровал тебе?       - Да, мой повелитель, это именно он.       - Любопытно… - неспешно ответил король и с хитринкой посмотрел на него. – А мой советник не так прост каким кажется. И кто она?       - Не совсем понимаю о чём вы…       Не успел он договорить, как из стройных рядов книжных полок, шурша юбками выпорхнула Барха, счастливо прижимающая к груди книгу и запнулась, обнаружив, что они уже не одни.       - А я думал кого это фрейлина караулит у входа в библиотеку, - король Леон говорил медленно, задумчиво переводя взгляд то на принцессу, то на советника.       - Прошу меня простить, господин Леон, - девушка смущённо залепетала, нервно вцепившись в переплёт. - Меня одолела бессонница и я пришла в библиотеку в поисках книги. Я никак не ожидала встретить в столь поздний час господина советника и не могла подозревать, что у вас здесь назначена встреча. Прошу простить меня, я уже покидаю библиотеку и не смею тревожить вас более своим присутствием… - спешно сделав пару шагов, она выхватила плащ и, сделав поклон, метнулась на выход.       - Она забрала твой плащ, - улыбаясь, король с вопросом смотрел на Титра.       - С пару недель назад госпожа вымокла и оказалась здесь. Я был вынужден предложить свой плащ, чтобы она не продрогла и не подхватила простуду, - отчитался как по написанному. – Плащ пришёлся по нраву принцессе, и я был вынужден уступить его дабы не прогневать и сохранить благоприятно расположение королевской особы…       Король жестом прервал его и, сидя в кресле, наклонился к нему.       - Давай оставим весь этот официоз хотя бы для утра. Скажи мне честно: по нраву она ли тебе?       - Мой повелитель, я нахожу невозможным проявлением с моей стороны симпатии к кому-либо, - он снова стоял, покорно склонив голову.       - Титр, оставь это и поговори со мной не как с королём, но как с давним другом отца твоего, - и устало потёр висок. – И сядь ты. Чего опять вскочил?       - Как первый советник короля я должен неукоснительно…       - Довольно, - сухо отрезал Леон и, взмахнув рукой, легко пальцами начертил в воздухе Печать Уединения, та вспыхнула изумрудными искрами и отрезала библиотеку от остального мира невидимой глухой стеной. – Ты знаешь что это?       - Один из видов Королевской Печати? – осторожно уточнил Титр.       - А ты сообразительный. Королевской печатью можно не только подтверждать свой статус или подчинять чужую волю, но у неё есть ряд очень удобных вариантов. Например, эта называется Печать Уединения и позволяет не бояться, что чужие уши услышат наш разговор. Так что забудь про этикет хоть не на долго, хорошо, Титр?       - Как вы пожелаете, мой…       - Титр! – перебил его король.       - Как пожелаете…Леон.       - Так-то лучше, - и он вздохнул, откидываясь на спинку кресла, разглядывая своего собеседника и погружаясь в размышления. - Порой мне кажется, что я о тебе очень многого не знаю, хотя казалось бы — с малых лет при дворе под моим присмотром. Всё, что дал своему сыну, я стремился дать и тебе. И что в одному вбивалось чуть ли не силой, то другой чуть ли не с большим рвением отбирал… - правитель грустно усмехнулся своим мыслям. - И вот сегодня, мне кажется, я взглянул на тебя под совсем иным углом. Как-то забывается, что ты уже далеко не перепуганный ребёнок, что однажды был доставлен во дворец. От того ребёнка остался лишь только тяжёлый взгляд очень тёмных синих глаз, что столь в диковинку здесь.       Правитель Леон подпер щеку кулаком и добавил:       - Ты, как и прежде, смотришь на меня с учтивым вниманием, а что за ним, за этим взглядом — одним Всевышним ведомо. Всегда холодный, строгий и нелюдимый, но тем не менее многие придворные дамы ищут твоего общества, но не ты их. Наверное, повышенному вниманию ты обязан своему отцу.       - Простите, не совсем понимаю...       - О, всё очень просто. Ты унаследовал многие его черты, что столь по нраву дамам. Он тоже в своё время не знал отбоя от барышень, но, что уж тут таить, периодически нет-нет, да пользовался сложившейся ситуацией, - и тут король довольно хохотнул, видимо вспомнив что-то крайне забавное. – Конечно, мне и о тебе кое-что любопытное доносят, - многозначительно подчеркнул свои слова. – …но это столь непохоже на тебя, что я до сих пор склонен считать, что это всего лишь дамские выдумки, даже не смотря на столь очевидный плащ, пропахший женскими духами.       Повисло неловкое молчание.       - А чего мы тут, собственно, сидим. Давай сядем у камина, распалим его, выпьем, тем более есть повод, - и с этими словами за Титром в укромной части залы у стены вспыхнул камин; король же из воздуха вытащил пару резных стаканов и большой бутыль зелёного стекла. – Ну, пошли.       Титр был вынужден следовать за ним. Мысленно он звал своего взбалмошного проводника, но безрезультатно. На столик у камина король небрежно поставил стаканы, лихим движением раскупорил бутыль, щедро плеснул бордовой жидкости и протянул один своему советнику; тот, замешкавшись, взял не сразу и с опаской взглянул в стакан.       - Не сочтите за дерзость, мой п…Леон, но я не приветствую распитие спиртных напитков и сам почти никогда без веской надобности не употребляю.       - О, я помню, Титр. Тебе не о чём волноваться. Для обычных смертных это что-то вроде отвара на травах да ягодах. Напиться этим здесь могу только я, - и ухмыльнулся.       - Это лунный нектар… - прошептал он сдавленно.       - Так ты знаешь и это. Удивительно. Я всё время недооцениваю твои знания. Ну, что ж… За мудрость Всевышних! – и он опрокинул стакан в себя, довольно зажмурился и расслабленно упал на кресло.       «Пей, я подстрахую, - шепнул в голове успокаивающе ровный женский голос. – Но сильно прикладываться очень не советую, иначе тебя раскроют».       От камина исходило приятное ровное тепло. Рыжие языки пламени боролись со тьмой то выигрывая и отхватывая чуть больший участок для света, то отступая, чтобы с новыми силами ринуться в бой.       На негнущихся ногах Титр подошёл к своему креслу, сел, непослушной рукой поднёс стакан к губам и немного пригубил. Он отпил всего чуть-чуть, но вмиг почувствовал краткую жгучую лёгкость и ясность, сдавленно глубоко вдохнул, чтобы по примеру не зажмуриться, и опасливо скосил глаза. В неровном дрожащем свете на лице короля проступили глубокие морщины и весь его лик казался суровым, словно наспех высеченным из грубого дерева и лишь у внешних уголков глаз частая сеть морщинок собирались будто в хвост мелкой рыбки. Волосы длинные, по моде прошлых лет, до подбородка, небрежно заправлены за уши, короткая квадратная борода и густые брови с торчащими жёсткими седыми волосами. Непроизвольно уже намётанным взглядом Титр по позе мог судить, что довольно праздный образ жизни короля почти никак не умалил былой ратной мощи и, как и прежде, это довольно грозный соперник в бою…       Да о чём он вообще думает?       - Ну как тебе?       - Весьма…своеобразный вкус, - уклончиво отвечал Титр, возвращая стакан на место. Король утвердительно кивнул, больше своим мыслям, и мечтательно улыбнулся.       - Иногда так хочется сбежать от собственных мыслей…хотя бы на мгновение, - и он налил себе ещё и так же залпом опустошил стакан. – Судьбу не выбирают. Вот вроде бы король, правитель Срединных земель и один сильнейших сего мира, а на собственного сына не имею никакого влияния, - и он горько усмехнулся. – Я прошу тебя облагоразумить Синху, дать ему необходимые знания…и будто подписываюсь в собственном бессилии, - он резко замолчал, будто увидев в дикой пляске пламени что-то давно минувшее и навеки утраченное и весь поник, устало прикрыл глаза и откинулся в глубь кресла, скрестив руки на груди. – Знаешь, давным-давно мы частенько так сидели с твоим отцом, обсуждали дела и минувший день, он рассказывал о своих похождениях по долам да по горам… И я ему так завидовал. Веришь ли?       Титр озадачено смотрел на него, не зная как правильно реагировать и с тихим ужасом осознавая, что разум его разрывается между сном и желанием броситься в леса в погоню за прыткой антилопой.       - А было чему завидовать? – его губы двигались сами по себе и, кажется, он тепло улыбнулся королю.       «Расслабься, он уже достаточно пьян, чтобы не замечать мелочей», - холодом разлилась по воспалённому мозгу чужая мысль.       - Было и многому, - старый король блаженно улыбнулся в ответ, погружаясь в приятные воспоминания. – Я искренне завидовал, что он свободен как птица и волен отправляться куда ему вздумается. Он возвращался и рассказывал о зарослях западных земель и диковинных зверях, о полноводных реках и пустынных землях, иссушенных неприветливым солнцем, о ледяном море и фьордах. Я столько раз порывался сбежать из дворца и отправиться с ним…       - Вам было нельзя?       Нимата извлекала из его головы вопросы, которые он никогда бы не рискнул в добром здравии и ни при каких обстоятельствах задать правителю. Но нынче он всего лишь зритель, да и видимо у короля накипело на душе, что в этот раз он пришёл искать не просто беседы, а поворошить прошлое и сдуть с него пыль забвения.       - Тут такое дело… Не знаю даже стоит ли тебе всё это объяснять. В общем, мне было опасно было отлучаться из дворца. Ты, наверное, слышал, про особый период в жизни тех, в чьих жилах течёт кровь королей – Переход?       Титр сосредоточенно кивнул.       - Что и требовалось ожидать от первого советника. В общем, пока этот Переход не начнётся и благополучно не завершится, лучше не отлучаться от старших, которые смогут тебе помочь…       - Помочь? С чем?       Старик наклонился вперёд к огню и устало скривил уста.       - Поверь, Титр, лучше не знать. Сила даётся королям не задаром – за неё взымается плата.       Ветер отдалённо завывал в трубе, дрова потрескивали и казалось, что в этом смешении звука отчётливо угадывается надменный женский смех. Король вздрогнул и нервно оглянулся по сторонам.       - Ну можно было отправиться в поход после, разве нет? – губы Титра, как ни в чём не бывало, выдали следующий вопрос, и король успокоился, решив, что ему всего лишь показалось.       - Можно было, - и он неспешно наполнил ещё до краёв, подумал, отпил половину, долил вновь и уселся, держа в руках полный стакан. – Но к тому моменту твой отец ушёл далеко в своих навыках похода, что я для него был бы обузой, да и он появляться стал реже при дворе, - и хохотнул, чуть не разлив на себя лунный нектар.       - Что-то случилось во дворце?       - Ну как сказать «случилось», - и усмехнулся, пригубив немного нектара. – Всякий раз, как он возвращался в столицу на него открывалась самая настоящая охота. Придворные дамы да фрейлины, заезжие гостьи и даже жёны многоуважаемых особ состязались кому в этот раз удастся обратить на себя внимание и урвать хоть одну ночь. А сколько раз его пытались сосватать… Да уж, были времена. Не пойми меня неправильно, я уважал твоего отца и любил как брата, но он был далеко не аскет и изгой, хоть и старался вести себя предельно честно, но и случай не упускал. И вот сегодня я зашёл в библиотеку и увидал как Барха вьётся возле тебя и это мне напомнило давно минувшие времена…       - Я же говорил, что светлейшая Барха всего лишь зашла за книгой… - попытался мягко возразить Титр.       - И как бы невзначай поверх домашнего платья набросила плащ, подаренный тобой? - и он хитро сощурился, допил нектар, со стуком поставив стакан на столик, и, подперев подбородок кулаком, с любопытством наблюдал за трепыханиями своего юного советника. – Мальчик мой, я живу на этом свете не первый десяток лет и издалека вижу, когда женщина решила выразить своё расположение. Плащ насквозь пропитался её духами, что говорит о том, что она довольно часто позволяет себе бывать в его объятьях. Вопрос в том воспользуется ли мужчина выказанной благосклонностью дамы.       - Вы же прекрасно знаете, что об этом не может быть и речи, - Титр привычно скользнул под маску отчуждённости и холодности.       - Может и знаю, - в шутку король примирительно вскинул руки вверх. – Но порой чувствам не прикажешь, тем более не известно, что за судьба предначертана ей Всевышними.       - И всё же негоже думать о том, что королевская особа снизойдёт до простолюдина.       - И всё же она хороша, определённо. Жаль, что если мой оболтус не соизволит снизойти до брака, то её как есть сошлют в монастырь… Самому что ли женится? – и он усмехнулся своей мысли. – Ну уж нет. Что должно, то случится, - прищурив глаза, отстранённо прошептал король; он рассматривал собеседника и его разморенный взгляд то и дело норовился сползти куда-то в бок – все же сомы было выпито достаточно. – Чем больше отрицаешь свою судьбу, чем дальше пытаешься от неё сбежать, тем более неотвратимой она становится. И я не бегу. Я не боюсь. Я приму и изопью её до дна. Словно влекомый внезапным порывом, правитель резко встал, что-то пытаясь рассмотреть в густом сумраке над головой, махнув рукой, словно отгоняя наваждение, он склонился над столешницей и лёгким и чётко выверенным движением наполнил стаканы, один себе, другой протянул Титру, и, подойдя к камину, поддел решётку носком расшитого сапога и задумчиво уставился в огонь.       - Мне было всего семнадцать, а мне уже рассказали сюжет и финал моей книги жизни, - и он сделал глоток. – Не хотел, но знал. И теперь, когда я могу сказать, что большая часть жизнь моей точно прожита, во мне зреет чувство, что слишком много случилось по писанному и не хватает…спонтанности, внезапности. Я всё это потерял так рано и так давно… - глоток и ещё глоток.       На него было жалко было смотреть: под гнётом внутренних переживаний он вдруг как-то резко осунулся и сник.       «Хочешь его приободрить? Могу устроить. Заодно и незабываемые впечатления», - внутри заговорщицки скользнул холодок меж роящихся вязких мыслей. «Не смей!»       Король повернулся. Под пристальным недоумевающим взглядом Титр вынужденно отпил лунного нектара, но взгляд не отпускал его, так что пришлось осушить весь стакан полностью и лишь после правитель удовлетворённо кивнул.       «Можно лишь слегка ослабить незримый кокон, что не даёт твоей силе просачиваться вовне…», - не унимался голос внутри.       «Нимата, у нас уговор. Ты помнишь?»       Внутри Титра всё похолодело. В ушах громко и мерно ухало сердце. Только не сейчас, не здесь. Стараясь дышать как можно реже и глубже, пытаясь успокоиться, он расправил закатанные рукава – может быть всё обойдётся.       «У тебя глаза начинают светится», - равнодушно заметил голос.       - Мне мой отец рассказывал, что в начале Перехода можно просить об исполнении одного желания. Сейчас, оглядываясь назад, я бы хотел не знать того, что уготовили мне Всевышние и прожить жизнь единожды, взахлёб, без подсказок и каждое моё действие влияло бы на моё будущее в равной степени…по крайней мере я бы думал так…       Опьяняющая лёгкость постепенно отравляла тело Титру, но ему оставалось лишь ждать подходящего момента. Плоть под плотной одеждой наливалась кровью и доставляла дискомфорт. Щёки пылали. Он постоянно ловил себя на том, что хочет облизать пересохшие губы. Одежда впивалась швами. В сон больше не клонило, но лучше бы перед глазами маячил назойливо призрачный куцый хвостик, чем это нестерпимое желание услышать сладкий стон женщины, принимающей его в себя, подставляющая навстречу бёдра…       - Ты какой-то смурный...       Король Леон налил себе ещё, опёрся рукой над камином и задумчиво уставился на своего собеседника, но взгляд всё время соскальзывал и глаза сами собой закрывались. – Хотя да, уже же ведь поздно, - чуть погодя добавил он. – Ты устал, да и мне, наверное, на сегодня уже хватит…       И с этими словами он опрокинул стакан, лениво допивая всё до капли. Неизвестно какая именно капля оказалась лишней, но Леон медленно сползал вдоль стенки. Титр подскочил, на ходу выудив из-под одежды камень на шнурке и закусив, поймал обмякшее тело и оттащил подальше от огня. Подумав, он поднял Леона на руки и осторожно усадил в кресло. Камень в зубах заискрил алыми всполохами и через мгновение погас, снова свободно болтаясь на шнурке.       - Напился? – шепотом спросил он.       Белоснежная бледная кожа, узкие запястья, увешанные браслетами-кольцами, синие одежды, расшитые серебром, и очи, темнее ночи, - словно на поверхности мутной воды из тьмы проступали тонкие черты женского облика. Нимата, будто невесомая пушинка, медленно ступила на ковер, присела и, по-птичьи наклонив голову, смотрела на сопящего короля.       - Напился и вырубился до утра, - подтвердил безразличный женский голос.       - Я был на грани провала, - пальцы быстрым движением рассекли воздух, подкрепляя тающую чужую Печать Уединения.       - Ты же знаешь мою позицию на этот счёт.       - А ты – мою, - холодно бросил Титр и снова закусил камень.       - Бесполезно. Камень может утихомирить зверя, но не утоляет твой голод, - встав и повернувшись, глядя прямо в глаза, она говорила, но губы её не шевелились. – Вариантов у тебя, знаешь ли, не так уж много…       - Тогда потерплю, - отрезал Титр. – Сначала надо вернуть его в свои покои.       - Да без проблем. Только хочешь сначала один занимательный факт?       Ему показалось или она только что ухмыльнулась?       - Говори, - насторожено отвечал Титр.       - Во время Перехода сому не пьют. Не то, чтобы это было запрещено…       - Не юли.       Упругие кольца дымки – и черноволосая девушка вдруг оказалась близко и, нахально улыбнувшись, игриво провела ладонью по груди вниз, подцепив ноготком пояс шальвар.       - Она может давать неожиданный эффект, но что ж скрывать, мне по нраву, что ты подрос ещё…       Тьма спутанных дворцовых коридоров не была помехой, даже наоборот, - подспорьем в столь неловком деле и хоть как-то умаляла абсурдность ситуации. Титр на руках нёс вусмерть пьяного короля. Нимата почти сразу испарилась, снова оставив его одного, хотя её совет не помешал бы. Хотя кого он обманывает? Он был зол на неё.       Несмотря на глубокую ночь, он заметил, что у покоев короля караул из квартета полусонных солдат. То, что ему сейчас скрываться было в общем-то не от кого, развязывало Титру руки, предоставляя простор для действий. И всё же ему надо было просто незаметно от остальных пронести Леона внутрь и уйти, так что выбор был вполне очевиден.       Но не в одного пился королём лунный нектар, не в одного.       Он был раздосадован, зол, пьян и голод разжигал в нём жгучий азарт.       Голубое пламя неспешно стекло из-под повязки на руку, темнея. Широкий взмах, замыкающий кривую в замысловатый символ, будто истекающий кровью. Воздух в округе заполнял сизая дымка – чужой страх. Сдавленный вскрик. Солдаты заметили его – огромного чёрного зверя, что утробно угрожающе рычал и скалил острые клыки. Титр упивался собственным превосходством и хотелось позволить себе немного больше, чем создать столь правдоподобный призрак чудища из старинных книг. Может быть оно будет пожирать души солдат? Должно выглядеть завораживающе. Отдавшись пьянящему чувству, он оживлял самые ужасающие ночные кошмары караульных.       Всё свершилось слишком быстро, увы. Титр пронёс короля, разочарованно глядя на тела, скованные мелкими Печатями сна. Он думал, что у него будет больше возможности позабавиться. Но что поделать?       Титру одному из немногих доводилось бывать во внутренних покоях короля, так что найти опочивальню и уложить на кровать бренное тело в объятьях паров нектара не составило труда.       Обратный путь к выходу вдруг оказался сложнее: сома оказалась коварна и накрывала разум волнами, втягивая в топкую пучину опьянения. Ковер под ногами вздымался под углами, заставляя петлять. Протянул руку и толкнул дверь, но оказался в библиотеке. Время увеличивалось между тем как опустить веки и заново открыть глаза. Мысли линовались чёрными полосами забытья, складываясь в рваный калейдоскоп желаний и порывов сиюминутных. Он не звал проводника своего более. Он не думал о завтрашнем дне. Он жил здесь и сейчас. И ритм ночи звучал в нём с невиданной ранее ясностью. Луна лила свой прохладный чистый свет сквозь щель в плотно задёрнутых портьерах и серебряные лучи её – струны призрачной арфы и чудесна песнь её. Она звучит в звенящей тишине галерей, смеётся, манит и ведёт, вальсируя, устилая холодные камни звёздами туберозы и обдавая поверх алыми брызгами лунного нектара из полной чаши. Отпивая и делясь терпкостью с тем, кто дорог, рискуешь напороться на шипы чужой воли – они вонзаются в спину, оставляя борозды на твоём теле и капли с него падают в услужливо подставленную чашу, чтобы наполнить её вновь. Сломив и опьянив, уже вместе погрязнув в пучине мёда и прохладной мяты, отлипать с незарастающей раной на сердце и срываться в нежный стон, что тише ветра в камышах у заводи, но оглушает, завораживает. И каждый раз, с силой новой бросаться волной морской, чтоб утянуть в свою бездну, заполнить ночи пустоту россыпью ослепительных звёзд. Он не думал о том на сколько это правильно. Просто оказались рядом и уже пуста бутылка с ядом. Он не думал – вместо мыслей до боли чувствительная кожа к чужому дыханию. Он не думал – просто знал, желал и без оглядки завладевал тем, что ему принадлежать не может. Но кто оспорит? А судьи кто? И всё ничтожно, что не заключить в объятья. И никого вокруг. Лишь тишь да гладь заливных полей. Ослепляющая белизна простыней. И яростная борьба, что прибой – извечны и всего лишь слабый отголосок мощи стихии. Предел всего – фраза сказанная с усталой хрипотой: «Лишь тебя хочу любить я»…