Лунный ворон

      Ровное тепло. Запах чистых простыней, согретых солнцем. Спросонья обнять, прижимая, и зарыться носом в копну волос. Персик и мёд. И зажмурить глаза сильнее, чтобы случайно не открыть и не развеять наваждение…не сделать догадки явью. В грудь уткнулось что-то хрупкое, нежное, прижалось, выдохнув, оставив на коже влажный след, что почти сразу исчез.       Реальность прокрадывалась в безмятежный сон, разрывая изнутри смутными догадками. И вчерашняя ночь будто под тёмной пеленой для его памяти, будто смазанные литеры в книге на странном языке – прочесть можно, но смысл ускользает. Вроде вчера она приходила в библиотеку, а потом ещё и король…или как? Спину припекало. Страшно представить который час. И ведь ещё сегодня первый день его занятий с Синхой…он сжал губы, чтобы не выругаться в слух. Приоткрыл глаза. Знакомая комната, золотые волосы. Барха. Не самый плохой вариант. Хорошо, хоть он во дворце, а с другой стороны ему надо будет как-то от сюда выбираться. Час от часу не легче.       Под одеялом девушка завозилась, вздохнула и недовольно пробурчала:       - Уже утро?       - Угу, - прохрипел он в ответ, приглаживая её волосы.       - Не уходи, побудь ещё немного, - и сверху на него по-хозяйски закинула ногу, пытаясь придавить.       - Но только недолго, - и он наклонился, откинул волосы и поцеловал в лоб.       - Хорошо-то как… - сонно пробормотала и прижалась щекой к его груди. – Всегда бы так.       Титр приобнял её за плечо, пытаясь насладиться коротким затишьем.       Для начала надо узнать который час, привести себя в подобающий вид и пробраться к себе. В голове что-то больно шевельнулось, напоминая о чём-то неприятном, но мысль ускользнула.       - Солнце, мне жаль, но надо идти, - притянул и поцеловал в плечо, подсвеченное солнцем.       - Вот ведь ты…зараза, - и лениво лягнула в бок. – Вваливаешься, когда вздумается и сбегаешь при первой возможности. Странно, что тут вообще остался до утра. Вид заспанный, недовольно надуты губы, волосы спутаны. Над левой ключицей лиловый засос. Присмотревшись, он увидел и другие: пара на шее, под грудью мелкой россыпью и в ложбинке у лобка. Он невольно закатил глаза, мысленно коря себя за неосторожность, и было уже поднёс пальцы, чтобы убрать их, как Барха решительно остановила его руку.       - Не смей.       - Их могут увидеть, - попытался мягко настоять Титр.       - Повяжу платок и никто не заметит.       - А смысл? Можно сразу избавиться.       Короткое недовольно фырканье.       - Ты сейчас уйдёшь и всё будет казаться просто сном. Я хочу оставить их для себя.       - Как знаешь, - и он сел. – Но прошу, будь осторожна.       Кровать недовольно скрипнула, спину засаднило. На простыне под ним виднелись пятна крови. Барха села следом, прикрыв грудь одеялом, и проследив за его взглядом, спешно пробормотала:       - Прости, я не хотела… - и запнулась. – Подлечить?       - Нет, пусть тоже остаются, - он грустно ухмыльнулся мыслям, встал и обернулся.       Смущённая улыбка и печальный взгляд светлых янтарных глаз.       - Ты не видишь где моя одежда?       - Не уверена в том, что вообще был одет, - ехидно ответила девушка и, блаженно зажмурясь, потянулась. – Хотя вон, на кресле нечто похожее на твои штаны, нет?       Он искоса глянул на неё, но всё же подошёл к креслу. Там действительно были его шальвары, но ни рубахи, ни повязки на руку.       - Вчера я, конечно, ждала тебя и ожидала чего-то подобного – ты ведь обещал. Но где ты раздобыл сомы? Почти полная бутыль…       Титр кое-как влез в шальвары и замер, завязывая пояс. По спине пробежал нехороший холодок.       - Сомы? Бутыль? – недоверчиво переспросил он.       - Ну да, - брови удивлённо приподнялись; по лицу скользнула коварная усмешка. – Или ты не помнишь ничего?       Иногда молчание красноречивее любого ответа.       - Значит, мне не показалось, что господин верховный советник был балдой в хламину?       - Господин верховный советник должен незамедлительно идти иначе он рискует влипнуть в ещё бо́льшие неприятности, - холодно ушёл от ответа Титр.       - В таком виде? – с издёвкой спросила она. – Хм, я прям вижу вытянутые лица придворных дам, когда они увидят…такое, - и хищно облизнулась, бесстыдно разглядывая его.       - А что-то не так? – и он отвесил один из своих казённых надменных взглядов.       - Да нет, всё в порядке, - в словах отчётливо читался сарказм и неприкрытая нахальная дерзость. – Но, на всякий случай, за ширмой есть зеркало, так сказать, дабы оценить масштаб.       Зеркало, заключённое в тонкий резной обод, давало возможность себя видеть с головы до пят. Титр не выдержал и выругался. И прохладой всплыл обрывок фразы его проводника: «…по нраву, что подрос ещё». Он определённо стал выше где-то на пол ладони и немного разросся в плечах, может быть стал рельефнее, но он не был в этом уверен. И это была не вся проблема. Всё тело в ссадинах и усыпано мелкими засосами, спина вовсе располосована будто дикой кошкой, кровь спеклась. Скулы и верх мощной шеи обросли чёрной щетиной, будто он не брился пару дней. Покажись он в таком виде придворному люду и никто в нём не признал бы первого советника короля. В таком виде он был бы более уместен в рядах головорезов с берегов ледяного моря, но и там бы он выделался. Кажется, что теперь он был выше даже Обрима. И снова выругался.       - Хватит сквернословить. Смею вам напомнить, что всё-таки женская опочивальня – сакральное место, - она стояла, опираясь на ширму.       Титр поймал на себе её взгляд полный восхищения и обожания. Сердце ухнуло куда-то вниз от осознания простой истины, что она им любуется. И он спешно обернулся, желая покинуть укромный закуток.       - Дай мне рассмотреть тебя поближе, - пару лёгких пружинистых шагов и она положила руки к нему на плечи.       На неё уже наброшен лёгкий длинный халат. Сквозь тонкую ткань ощущалось горячее нагое тело. Титр закрыл глаза, отгораживаясь и упрекая себя за несдержанность в желаниях, но всё же не выдержал и привлёк к себе ближе, приподнимая за бёдра вверх.       - Как часто тебе говорят, что ты чертовски красив? – и закрыла в предвкушении глаза.       - Ты первая, - с хрипцой выдавил он, как только их губы разомкнулись.       - Тогда я желаю, чтобы тебя такого увидели как можно больше женщин, - она соскользнула из его объятий обратно на пол.       - Зачем? – он усмехнулся и заправил выбившуюся золотистую прядь за ухо.       - Чтобы они завидовали, когда узнали что ты только мой.       Её маленькие ладошки скользили по его телу, изучая, игриво ныряя под пояс, раззадоривая.       - Нет, нет, мне давно пора, - голос предательски сел и захрипел.       - Я как вижу тебя, то не могу отогнать навязчивую мысль, что будет хорошо. Ты ведь тоже чувствуешь нечто похожее?       Он не мог ни согласиться, ни опровергнуть. Чувства…абсурд. И тем не менее, россыпь холодных мурашек спускалась из-за левого уха вниз по шее и стекала по груди ниже, замирая в предвкушении… Где-то далеко башенные часы пробили четверть, но не ясного какого часа.       Наскоро прикоснувшись губами к золотистой макушке, он оставил её позади. Коричневое длинное покрывало вполне сойдёт. Обмотавшись тонкой шерстяной материей и скрыв лицо под импровизированным капюшоном. Доверившись своему звериному взору и чутью, подгадал, когда возле дверей не будет никого и выскользнул в коридор. Несколько раз ему приходилось прятаться за гобеленами, пустыми доспехами, постаментами... Судя по составу караульных и их передвижению, ещё не было девяти утра – сколько же всякого он бреда помнил, но зато у него есть в запасе где-то полчаса до занятий. Отлично.       Наконец он добрался до библиотеки, но там его ожидал неприятный сюрприз. Он ещё не видел его, но ощущал искажение от его силы. За рабочим столом в библиотеке, от скуки разглядывая документы, сидел король. Ситуация патовая и отступать некуда.       - Доброго утра, мой повелитель, - как только зашёл, он откинул капюшон с головы и глубоко поклонился.       - А, Титр! Как хорошо, что всё же застал тебя здесь. Я думал, что ты уже ушёл заниматься с этим обалдуем, - он отбросил документы и, наконец взглянув на советника, недовольно поморщился. – Что за… Позже я всё-таки пришлю своего портного. А сейчас я хотел бы поговорить…       Изумрудная вспышка – в воздухе, искрясь, таяла Печать Уединения.       - Так вот… - он легко встал, обошёл, уселся на край стола и знаком подозвал подойти советника ближе.       - Да, мой повелитель? – учтиво уточнил Титр.       Король с упрёком посмотрел на него. Пришлось исправляться и переспрашивать.       - Да, Леон?       Одобряющий кивок. В блеклом полумраке библиотеки были заметны мешки под глазами, но в целом вид был весьма бодрее, нежели вчера. Вчера…       Раздирающим белым скрежетом в памяти всплыли обрывки. Осунувшееся лицо, подсвеченное неровным светом огня от камина. Голос. Они о чём-то говорили. Стакан в руках короля. Стакан… Бутыль тёмного стекла. Так вот откуда…       - По поводу вчерашней ночи… - ровный голос прервал чреду видений.       - Вчерашней ночи? – непонимающе переспросил он.       - Да. Я вчера хватил лишнего и хотел бы, чтобы ты об этом не распространялся.       - Никак не возьму в толк о чём речь. Вы прошлой ночью зашли в библиотеку справиться об подготовке программы для введения вашего сына в курс государственных дел…       Король жестом остановил его.       - Кажется мы поняли друг друга. Отлично. Теперь другой вопрос. Не скажешь где бутыль?       Внутри всё сжалось и заиндевело.       - Вы забрали её с собой, когда уходили.       Годы жизни при дворце и общения с сомнительными личностями во время выездных проверок давали свои плоды – он врал как дышал и ни одна мышца не дёрнулась на лице.       - Хм, странно, нигде её не могу найти. Там ещё должно было оставаться достаточно много… Хотя кому ещё она могла понадобиться?       В голове всплыло «господин верховный советник был балдой в хламину». Он повёл плечом под накинутым пледом, отгоняя склизкий соблазн сказать что-то дерзкое, например, что он, кажется, случайно распил сому на пару с заезжей принцессой. Любопытство точило изнутри. Какое выражения лица было бы… Голова гудит. Поспать бы чутка. Тело предательски заныло, требуя разминки, и он инстинктивно потянул из стороны в сторону шею, хрустнув и растерев рукой, и тут заметил, что за ним пристально наблюдают, оценивая. Титр смутился и поправил покрывало. Правитель сделал несколько шагов, сощурившись смотря со сосредоточенным сомнением; подойдя, он озадаченно и удивленно смотрел на Титра снизу, протянул руку и пальцами откинул край ткани от шеи.       - Любопытно… - задумчиво протянул он.       Титр отступил назад, с настороженностью наблюдая за реакцией. Усмешка разгладила хмурое лицо.       - Что ж, всё-таки ты истинный сын своего отца, - в старческих глазах блеснул огонёк. – Но всё же не стоит оставлять столь явных следов бурной ночи… - кожу легко кольнуло от прикосновения. - Ну вот, так-то лучше, - отошёл, рассматривая. – Эх, молодость! А теперь иди и смени этот балдахин. Где ты его вообще откопал? – хлопнул по спине, проходя мимо, и, услышав сдавленное тихое шипение от боли, хохотнул.       Наконец-то у себя в каморке. Заперта дверь и тьма укроет от глаз чужих хотя бы на мгновение. Сбросил покрывало. Так и есть. Вся одежда в сундуке оказалась безнадёжно мала. Сел на край кровати и с обречённым стоном откинулся назад. Время поджимало и как некстати его плоть снова начинал разъедать голод. Он начинал ненавидеть себя и это тело. С прошлым было проще. Он не знал ни голода, да и женщины были ему безразличны, и даже мысли раньше у него не было о том, чтобы размахивать клинком или бегать как оголтелый по лесам и взбираться на крутые уступы…и тем более он не мог подумать о том, что это могло бы быть приятным. Приятным и необходимым, не как воздух, но без становилось невыносимо тошно жить. Из тьмы вокруг внутрь него медленно просачивался соблазн послать всё к чертям. Он бы мог, ему бы хватило сил сбросить эти оковы. Заложник обстоятельств и собственных убеждений. Незачем который раз обдумывать и переливать из пустого в порожнее. Он всё уже решил и топтаться на одном месте нет смысла. Ну не топтаться, а валяться…а, к чертям все эти формулировки!.. Вот бы просто взять, махнуть рукой и вытащить из воздуха новую одежду. Примерно, как делает Нимата…       Он невольно повторил этот жест и с удивлением обнаружил, что рука не пуста. Точно, ведь это так и работает. Как он мог забыть… Хотя это был не он.