Лунный ворон

      Сколько прошло? Четыре часа?! Всего?! Это были самые медленные четыре часа в его жизни. И это было ужасно. То ли Синха так умело притворялся…недалёким, то ли ему было действительно так сильно и искренне плевать на то, как Титр перед ним распинался. В любом случае косяк двери в его келье был явно тут не причём, но ему досталось сполна и теперь щетинился щепками. Титр, как и прежде, был внешне спокоен, не смотря на любую бурю, которая клокотала глубоко внутри, но он всё чаще испытывал необходимость выпустить пар после и помахать кулаками, измотаться физически, чтобы почувствовать приятное опустошение и умиротворённость. Но он не мог отправиться к казармам сейчас. Сначала обед. Король настоял, чтобы Титр отобедал вместе с ними. Ага как же. И ведь опять вдоль стен в коридорах и залах начнутся перешёптывания. Жалкие сладкоголосые подлизы будут решать к кому нужно более учтиво выслуживаться. Мерзко и тошно. Почему нельзя просто остановиться на наследном принце и не приплетать его ко всем этим вошканьям.       - Стадо всегда чувствует более сильного вожака какой слабой и безвольной овечкой бы он не прикидывался.       Под потолком скрутились клубы тьмы в белесую дымку и явили луноликую богиню, которая чинно что-то попивала из небольшой пиалы, сидя прямо в воздухе.       - Пусть стадо чувствует что угодно, но они-то должны понимать, что есть законы и никто не сможет занять трон кроме как наследника. В конце концов есть же ритуал и… - он раздосадовано бросил бумаги, небрежно запалил свечу и уселся на край стола.       - Ты, верно, не в курсе, но в вашей истории уже бывали случаи, что короли оказывались под подошвой более сильных духом и рассудительных простых смертных.       - Это было давно и неправда.       - Как бы не так, - ледяная усмешка коснулась её губ. – Тем более нынешний король в полном здравии, и, кто знает, вдруг решит изменить устоявшийся порядок престолонаследования, - и, сделав глоток, искоса глянула на него. – И не забывай, что власть можно не только получить по праву рождения, но взять силой. Сколько крови пролилось в этих войнах и это всего-то каких пару сотен лет назад. Зато какой красивый ритуал Новой династии…ммм…могу показать, хочешь?       От этих слов горло сдавило холодом.       - Я очень ценю знания, но вот это знать бы очень не хотел… - начал он.       - Тц, - она отбросила от себя пустую чашку и, недолетев, та испарилась. – Вечно ты всю забаву портишь.       - Я предпочту жить бирюком на склоне одинокой горы, чем восседать индюком на престоле…       - Да неужели? – оборвала Нимата.       Хитрый прищур подёрнула дымка, и на мгновение он ощутил себя в тронном зале, принимающий послов. И вот он уже на переговорах и нет опаски, что слово его будет непозволительно смелым и громким. А вот он идёт по дворцу без оглядки и заготовленных оправданий, идёт туда, куда хочет, делает то, что посчитает нужным, и в любое время.       - Не искушай. Это всё пустое, - взмахнув рукой, он разогнал наваждение, но голос предательские просел.       - Моё пророчество всё то же: тебе уготованы великая судьба и свершения.       - Я не король и не наследник и нет причин мне следовать чужим науськиваниям.       Чёрные миндалевидные глаза вдруг оказались очень близко.       - Ты тот, кто есть. Прошлый ты уже умер и время не повернуть вспять, - её холодные губы как бы случайно ехидно касались его. – Но ты всё ещё в моей власти и не забывай этого. И чем больше ты трепыхаешься и противишься, тем больше мне хочется… Ладонь прохладным ветерком скользнула по шее и впилась в затылок, сгребая и сжимая короткие волосы. Её тело становилось отчётливым, осязаемым, тёплым. Парящие полы тоги опали, примяв бумаги, рукописи, что-то небрежно скинув на пол. Она бесстыдно восседала сверху, приподнявшись на коленях, чтобы доставать и не отпускать его губ. Не было такой силы, которая могла бы противостоять. Разум безвольно покидал его и оставались лишь возведённые в степень оголённые инстинкты. И ничего не поделать – она богиня и он лишь игрушка в её руках. Даже слишком лишком послушная игрушка или её руки слишком хорошо знали, что делать.       Он ненавидел и сходил с ума. Рубаха сброшена на пол. Кандалы на ноги из спущенных шальвар. И маленькие ладошки, что направили затвердевший член прямиком в мокрое горячее жадное лоно. Она с готовностью приняла его полностью, прижимаясь бёдрами плотнее, елозя и мурча от удовольствия, привстала и снова медленно сползла. Потом ещё. И ещё. Острые коготки вцепились в плечи и наотмашь спустились вниз на грудь, чтобы под конец обернуться крепкими объятьями, мешающими ускориться. Легко и ровно, замирая на полпути и случайными хаотичными толчками, она задавала ритм, откровенно и цинично наслаждаясь его беспомощностью.       Он ненавидел себя за то, что слишком жадно отдавался ощущениям и принимал ласки; за то, что нырял с головой в омут страсти и с ужасом осознавал, что там он как рыба в воде и оживает.       Он ненавидел и тянулся вновь. И мёдом по мыслям растекалось желание сжимать её бёдра ещё сильнее и резче, глубже входить внутрь, ощущая как она плотно обхватывает, то пытается вытолкнуть член, то втянуть глубже. Падали рукописи. Чернильница завалилась набок и река растеклась по столу, капая на пол кляксами. Ледяная каменная стена не остужала спину. Чёрные мелкие кудри пахли согретым на солнце деревом и горькими специями. Мелкая дрожь сковывала хрупкое тело. Кажется, они слишком громкие, но сейчас это ровным счетом ничего не значит. Со сдавленным рыком он изливался в неё. Осторожные нежные прикосновения её губ оставляли влажный след на груди и шее. Ладони жадно скользили, сжимая и невольно царапая. Масляный блеск хитрых чёрных глаз и по левой руке вверх синими всполохами растекся жар, отдавая тупой болью где-то в груди.       - Что это? – хрипло спросил он.       - Жизнь твоя… - ровный женский голос на мгновение сорвался на тысячу перешептываний, вторящих в унисон. – …как дух могильный, тяжко дремлет взаперти, но теперь открыты двери и тебе пора идти.       Протяжно лизнув на прощание в щёку и с тихой грустью, девушка оттолкнулась от него, подтягивая за собой одеяния, и зависла в воздухе, перевернувшись на спину и смотря на него сверху вниз.       Титр внимательно оглядел предплечье. Темно. Щелчок пальцами и в воздухе зависла яркая пушинка, освещая комнату словно солнце.       - Что на это раз?       - Мелочь, не обращай внимания, - и улыбнулась, хищно обнажив россыпь мелких острых зубов.       - И всё же я был бы не прочь узнать подробности, - холодно заметил Титр, затягивая ремень на шальварах обратно.       - Подробности не из разряда важных, - она без особого интереса разглядывала вытянутую к потолку свою ладонь.       - Ты слишком часто в последнее время отмалчиваешься или исчезаешь, не предупредив и не сказав и слова.       - Наверное потому что я могу себе это позволить? – с иронией спросила Нимата, перевернувшись на живот и подложив руки под голову.       - У меня есть вопросы.       - Это же чудесно!       - Я желаю получить на них ответы.       - Желай. Я-то тут причём?       Она откровенно издевалась над ним.       - Смею напомнить, что у нас непреложный взаимный обет.       - Фи, какой ты скучный, - надув губы, девушка перевернулась и медленно спала на кровать, усевшись к нему спиной.       - В твоем случае подобные кривляния выглядят максимально неестественно.       - Странно. Я наблюдала за придворной дамой и…       - Ты опять уходишь от вопроса. Отвечай, что ты сделала со мной на этот раз?       Голова по-птичьи склонена набок и через плечо на него пристально смотрят чёрные глаза без белков. Может быть она его презирала, может ненавидела – эмоции на её лице жили отдельной жизнью, а голос слишком однотонный и невыразительный.       - Извлекла частички мёртвого и отжившего, чтобы нынешнему тебе не было так больно, - словно маленькому она терпеливо объясняла то, что для неё, по-видимому, было чем-то банальным и очевидным. - Ты всё ещё не можешь принять себя настоящего и скорбишь об утраченном. Смирись и позволь новому себе окрепнуть и расцвести с невиданной доселе силой…       Взгляд звёздной вечности вонзался в него и проходил насквозь, отдаваясь холодком на затылке – она что-то искала в его голове. Он отвёл глаза, недовольно усмехнувшись.       - Не хочешь говорить сейчас, спрошу потом. А сейчас… Господин верховный советник всегда появляется вовремя, а, значит, мне пора. Приятно оставаться.       Рубаха и короткий дворцовый камзол – не совсем по этикету, но вполне позволительно. Щелчок пальцами – пушинка вспыхнула и утонула в сумраке, утянув за собой и пламя свечи. Закрылась дверь и комната осталась пуста.