Лунный ворон

      Солнце клонилось к закату, заливая розовым светом в окна, и весь люд в замке неторопливо начал стекаться в главную залу то ли на музыку, то ли на заманчивый запах, попутно сбиваясь в небольшие группы, отшучиваясь и предчувствуя знатный праздник.       Что ж, надо было отдать должно выдержке короля – всё так же невозмутимо радушен, всё так же смотрит доброжелательно на гостей, а ей…неспокойно и трудно унять беспокойство. Хотя можно и не скрытничать – для всех она возвращается в отчий дом, где скорее всего её очень скоро упекут в монастырь. Радужные перспективы, что ж сказать. Её фрейлина довольно быстро отошла от случившегося, и, из укромного угла, где столпились слуги, оценивает наряды придворных дам, сравнивая с нарядом своей госпожи, недовольно покачивая головой. Хоть что-то не меняется. И почему она родилась не наивной дурочкой? Тогда, может быть, сосватали ранее… Хотя кого она обманывает? И всё же вынуждена признать, что текущее положение дел ей очень даже льстит, хоть оно столь необычно и выбивается из колеи должного жизненного пути женщины их семьи…или именно из-за этого?.. И она украдкой с теплотой оправила платье на талии.       Музыканты на мгновение замешкались – явился наследник престола и волна осуждающего шепота обступила его. И чего он пытается в этот раз добиться подобным непотребным видом? Неужто слуги не могли его вразумить и хотя бы умыть? А Леон лишь бросил недовольный косой взгляд на сына, когда тот с ногами взобрался на малый трон, но продолжал как ни в чём не бывало разговаривать с первым министром. Барха поёжилась и на всякий случай специально решила держаться подальше от помоста королевской семьи.       Придворные дамы подходили к Бархе кто по одной, кто целой стайкой, весело щебеча, и немного виновато, что она их покидает и зная, что, возможно, это был её последний шанс устроить свою судьбу подобающим образом, но в некоторых дамах читалась скрытое самодовольство, что раз принцесса не смогла найти подход к их спесивому принцу, то может быть это именно её шанс. А Барха лишь сдержанно улыбалась им в ответ и изредка отвечать кивком на вопросы, да и разговоры-то и не клеились, так что вскоре в очередной раз её оставили наедине с бокалом наблюдать за праздником со стороны.       - Никак моя дорогая гостья печалится на приёме в её честь?       Это было весьма неожиданно.       - Увы, господин Леон, ведь этот приём в честь моего отъезда, - слуга проворно подхватил бокал; она сделала лёгкий поклон, поворачиваясь к подошедшему.       Люди вокруг расступились, отойдя почтительно на расстояние.       - Ну что же вы, голубушка, не стоит, право, - он ловко подхватил её за пальцы, заставляя держаться прямо. – Я бы хотел, чтобы сегодняшний вечер прошёл без лишнего официоза и… - здесь он перешёл на шепот. - …тем более сегодня для вас столь знаменательный день, - и многозначительно улыбнулся.       Барха тепло улыбнулась в ответ.       - Вы так считаете? И всё же мне немного тревожно…его всё нет.       - Что должно, то случится, моя дорогая. А сейчас, если вы позволите… - он сделал знак оркестру. - …я хотел бы ангажировать вас на танец.       Отчего-то он проснулся раньше намеченного. То ли выпил мало, то ли всё-таки в этом виноват злополучный камердинер, пришедший справиться о наследном принце и узнать почему тот ещё не в зале. Раздражённый и злой он разлёгся на своей колченогой скамье со спинкой, слишком гордо именуемый «малый трон», с брезгливым видом наблюдая за челядью перед собой. Как уныло. Стоило слинять куда подальше, чем идти сюда.       Синха сидел, лениво покачивая ногой и подперев подбородок кулаком, и все старательно обходили его, делая лишний круг, лишь бы не приблизится слишком близко. Даже те, кто скреблись к нему в покои под покровом ночи, сейчас нарочито удивлённо и непонимающе отводят глаза и прячутся за веерами, старательно не замечая пристального взгляда. Ну и ладно, придут они и не раз и не два, и тогда... Даже слуга с кислой миной вынужденно мялся у помоста, будто его отправили отбывать наказание, а не прислуживать будущему правителю. Ничтожества.       Он заметил принцесску на другом конце зала в окружении придворных дам. Хм, может подойти и сказать пару ласковых? Небольшое представление и она наверняка бы опять сбежала. Хотя лень. Музыка на мгновение стихла, чтобы грянуть с новой силой танец. Народ расступился к стенам, оставляя в кругу двоих. Ну надо же, его старый хрыч решил погарцевать и с кем? – с этой вертихвосткой!       Приказал слуге подать ему сомы. Пускай танцует, пока танцуется.       Голубое платье, расшитый золотом камзол – они кружились до раздражающей ряби в глазах. Пара кругов и к ним присоединились ещё пары и пустились вслед. Он видел, как отец говорил что-то девушке, и та ему в ответ улыбалась и даже смеялась. Смотреть тошно. Перешёптывания и усмешки под прикрытием ладони – шум множился, усиливался и впивался головной болью. Взгляды – недовольные и осуждающие вскользь на него, одобряющие с теплотой – на тех двоих, что затеяли эти кружения. Неужели это правда? Неужели отец поставил на нём крест и решил заделать нового наследника? После всех уверений и клятв он снова женится и на вот этой вот… А может быть он уже… И вдруг это уже вполне могло быть…       Музыка резко стихла и все с удивлением обернулись на музыкантов, желая знать причину.       Со стороны входа люди вдруг заволновались и начали расступаться, в спешке кланяясь в пояс и озадаченно смотря друг на друга не находя причины, побудивших их на подобную учтивость к этому человеку. Хотя это же первый советник короля. И всё же сегодня было что-то иначе. Обычно – скучная тень, а сегодня столь вычурно и ярко разоделся, хотя казалось бы – потомок знатной семьи и всё по протоколу. А ещё чтобы он и появился на увеселительной гулянке? Это становилось занятно.       Ни одна из выходок наследника не вводила в такое замешательство, как простое появление этого человека и при полном параде. Что ж, Синха вынуждено признал, что так даже лучше – он запомнит каждого. А тем временем Титр неспешно и уверенно прошёл через всю залу к королю с заезжей принцесской, слегка склонил в поклоне голову и…       Что? Синха вдруг невольно приподнялся на своём троне, не веря собственному чутью. Он отчётливо уловил. Внешне всё как обычно, но… Отец…остерегается советника, своего же советника, этого сиротки, недоразумение, а другие…другие не смеют глаз поднять. Почему? А Барха уже радостно впорхнула в его объятья. Отец сделал шаг назад, уступая танец, и снова грянула музыка.       Внезапная робость отпускала присутствующих и все с восхищением следили за парой, что теперь скользила в миг опустевшем центре. А те смотрели, не отрываясь, друг на друга и будто мир вокруг для них не существовал. Ускорялся ли темп или вдруг вмешивалась пауза – они шли единым целым за музыкой и предугадывали грядущие пассажи. Плавные движения или резкие – их синхронность и слаженность поражала. И даже те дамы, что прежде таили наивные надежды покуситься на наследника трона, вдруг наконец-то начали верить своим глазам, вспомнили слухи, что столь упорно гуляли по дворцу и вокруг и…пожалели о своём выборе. Если наследник изначально всё же был дерзкой мечтой для всех, то вот советник…       - Хорошо танцуют, не правда ли? - дружелюбно вполголоса сказал король сыну, усаживаясь в свой трон рядом. – Их первый танец и уже такая слаженность – можно только завидовать. А ведь когда-то давно мы с твоей покойной матушкой так же в этой самой зале… Эх! Знатная пирушка была, - он хмыкнул, вспомнив что-то, и подпёр кулаком бороду. – И ведь тогда за нами вот так вот наблюдал и мой отец, твой дед… Да, как же быстро летит время. И всё же я надеялся, что увижу первым тебя танцующим свой первый танец. О, благодарю, - королю поднесли кубок с горячим вином. – За твоё здоровье и моих будущих внуков! – он сделал большой глоток. – Надеюсь, что я всё же доживу до момента как ты образумишься и я всё же увижу их! – и расхохотался, найдя свою шутку весьма удачной.       А эти двое всё кружили. Голубой шёлк легко вздымался, серебряная морозная вышивка на тёмно-синем камзоле мягко отливала и искрилась от сотен глаз уставившихся на них, и с завихрением лилось в кубок вино снова до краёв, поднимая со дна горчащий осадок. И лишь теперь Синха заметил, что как только советник собой закрывает Барху от его взора, так сразу же исчезает и её золотое свечение. Сколько бы он не пытался и не косил глаза и не крутил головой, но звериный взор его отказывался видеть советника.       - …какого...! - начал он.       - Как хорошо, что Титр вызвался завтра проводить принцессу, - с нажимом проговорил Леон, пристально глядя в глаза сыну, заставляя подчиниться его воле и не давая подскочить. – Жаль, конечно, что ты не смог вовремя разглядеть в ней достойную претендентку в жёны, но что поделать? Да и не в моих силах удерживать вечно Титра подле себя…       Ему показалось или отец сказал последнее...с сожалением? Не уже ли это значит, что… Он медленно повернулся – танец затухал, готовясь к заключительному развороту, и вдруг мир выцвел, оставив лишь тонкий светящийся след от пронзительно-синих глаз. Как тогда…       Раздались оглушающие аплодисменты. Сдержанный учтивый поклон, всё те же плотно сжатые губы без намёка на возможную улыбку, отрешённый взгляд чёрных глаз. Музыка заиграла снова. И он легко и непринуждённо, будто само собой разумеющееся, лавируя между вышедшими танцевать, повел принцессу за руку из залы и всем было…всё равно?       Не может быть, чтобы это было правдой… Но отец всем своим видом молчаливо подтверждал его догадки и… Его всё устраивает? Почему подобную дерзость… Неужели… Нет, он всё равно не понимает. Оттолкнувшись всем телом от трона, хоть это давалось с трудом, но всё же шагнул сквозь воздух вслед за теми двоими - он не мог довольствоваться догадками.       - Не стоит, сын мой… - раздалось вслед ему, но было слишком поздно.