Ты убил меня сам, дурак!

Отец остановился, словно вспоминая каждую деталь, что его мозг старался стереть из памяти, чтобы оно не грузило его хрупкое сознание, не причиняло боли. Дочка же, удивленная рассказом отца, больше его откровением, уставилась на него ожидая продолжения рассказа. — Пап, а что было потом? — тихо прошептала Мари, аккуратно проводя ладонью по руке отца. — Это было так давно. Такое ощущение, что у меня стоит блок на воспоминания с ней. Я чувствую, что помню, но не могу зацепиться хоть за одну удочку, что подведет меня к истинной зацепке, — сказал отец, но всё же продолжил.

***

Он чувствовал себя ребенком рядом с ней. У Агреста не было детства, отец заставлял подражать ему, учиться на его ошибках,с малых лет вступать в дела бизнеса. И поскольку он не имел ещё силы в договорах, то зачастую, участвовал в фотосессиях и модных показах. А Маринетт возвращала его в детство, которое он пропустил. Они бесились вместе в городском фонтане, обмазывали носы мороженным, играли в догонялки и плевали на мнение окружающих. Это были лучшие три года в его жизни. После очередного свидания, вдоволь насмотревшись на разных животных в зоопарке, Адриан отправил Маринетт домой на такси, а сам отправился до отцовского офиса. Днем он забыл забрать важные документы, поэтому пришлось вернуться. Там он и встретил Хлою. Она на повышенных тонах пыталась узнать, почему её платье необычного пошива до сих пор было не готово. Агрест извинился перед ней, представившись сыном этой "шарашкиной", как она выразилась, "конторы". А после пригласил выпить кофе, чтобы унять конфликт. Кофе вечером плохо влияет на здоровый организм, но тогда он просто не придумал предлога лучше. Адриан не знал, чем Хлоя ему понравилась. Он всегда ценил в девушках доброту и искренность. Буржуа отличалась от Маринетт. Она словно открыла дверь в свой неизведанный мир. Агрест знал многих избалованных девиц, кто был и хуже, чем Хлоя. Она зацепила его тем, что постоянно говорила о деньгах. "Да зачем тебе такая нищая, ты выше статусом, Адри!" И он поверил. Закрутилось все намного быстрее, чем с Дюпен-Чен. Они тайком встречались по ночам, как заядлые любовники. И, казалось, Адриан совсем не оставлял следов. Хотя с каждым днем подозрений у Маринетт становилось лишь больше. В конце концов Адриан понял, что с этим пора заканчивать. Но не смог. Узнал, что Хлоя ждет ребенка. Его мир перевернулся. Хлоя не хотела обзаводиться семьей, она была ещё молода. Даже хотела избавиться от плода. Но её отец наотрез сказал ей, чтобы та и не думала об аборте. Он предложил им оформить фиктивный брак на бумажках. Хлоя родит ребенка, они вступят в брак, активы мера и Габриэля передадут молодой семье. На удивление, всех устроил этот контракт. Адриан не думал о том, как он будет оправдываться перед Маринетт, он думал, что ему все сойдет с рук. Ему нравилась Дюпен-Чен. Она была удобной. Еда, регулярный секс, помощь с эскизами для работы, разговоры по утрам, поддержка в любом вопросе. Маринетт перешла грань возлюбленной став просто другом. Но чтобы удержать её рядом с собой, Агрест сделал ей предложение. Совсем не задумываясь о том, как оповестить её о девушке с ребенком во чреве. Разорвать контракт никто не хотел. Деньги - главная причина. Никому не хотелось терять свои активы. Хоть сумма была невелика - около миллиона евро, что выплатилась бы молодоженами за полгода, с их то доходами. Второстепенной же считалась идея наследника. Отец всю жизнь твердил Адриану, что главное оставить после себя того, кто продолжит твое дело. Хлоя почти семь месяцев носила ребенка. И мне удавалось скрывать это от Дюпен-Чен. До одного момента. Пока отец не решился пригласить Маринетт на ужин, чтобы сделать вид, что всё хорошо. Что свадьба с их сыном состоится. Но на этот ужин была приглашена и Хлоя. Специально или нет Адриан не знал. Хотя у него были догадки - Габриэль. Отец не любил Дюпен-Чен. Она казалась ему простушкой, не подходящей по статусу его сыну. Хлоя, дочка мера, зашкаливала по уровню. А когда отец узнал о её беременности, у него просто сорвало крышу. Маринетт, окрыленная любовью, явилась на ужин, который стал для неё последним. Дюпен-Чен заметила возлюбленную парочку на диване и от неё не укрылось положения Хлои. На удивление при всех она держалась стойко, но стоило ей отозвать Адриана в сторону, она высказала ему всё, что думала. А тот, не думая о последствиях пожелал ей смерти. Эмили была против их разрыва, считала, что Маринетт искренне любила его. Кто ещё, если не она, так бы смотрел на её сына с горящими глазами. Хлоя не любила его, материнское сердце было сложно обмануть. И ребенок был нежеланным, ни для кого в этой семье он не имел ценности. Адриан хотел найти утешения в Буржуа, думал, что её мнимая любовь спасет его. До того момента, пока не узнал, что Маринетт попала в аварию. Тогда его совесть вернулась на круги своя. Он понял, что натворил. Понял, как был глуб. Его любовь к Дюпен-Чен от чего-то проснулась именно в тот момент. И как бы Хлоя не пыталась остановить его плохим самочувствием, он посчитал нужным отправиться в больницу. Там он и узнал, что Маринетт в коме. Ей чудом удалось выжить, но врачи честно признавались, что не видели смысла. Из-за серьезных переломов Дюпен-Чен могла только лежать. Всю жизнь прожить пролежнем под особым уходом. Это мука - заверял Агреста врач. Но он старался верить в то, что это вранье. Приезжал к ней каждый вечер, общался через стекло палаты, в надежде, что чудесное излечение существует. Через пару недель у Адриана родилась дочка. Очень похожая на Маринетт. Может ему это и казалось, черты лица были его, но в них он все равно видел Дюпен-Чен. Мир разделился на до и после. Хлоя сразу после рождения ребенка расторгла договор и ушла, помахав рукой. Он учился жить по новому, теперь он был не один, стал отцом-одиночкой. Теперь его день был насыщен новым циклом - работа, люлька, больница. В один из дней он вновь вернулся к Маринетт. Решил познакомить дочь с близким человеком. И тогда его ошарашили. Дюпен-Чен, не выходя из комы, скончалась. Агрест не мог в это поверить. Молил на коленях вновь подключить возлюбленную к аппарату ИВЛ. Но врачи лишь отвернулись от него, говоря, что это невозможно и это не их компетенция. Ему не разрешили даже взглянуть на Дюпен-Чен в последний раз. Тогда, смотря на своего ребенка, Агрест точно решил, что даст Маринетт новую жизнь. Мари - напоминание о ней, которое будет жить с ним вечно.

***

— Получается, ты любишь не меня, а Маринетт? — спросила малышка, грустно опуская глаза в пол. — Нет, милая. Я люблю тебя больше жизни. Я счастлив рядом с тобой. Ты в первую очередь моя дочь, и только потом напоминание о ней, — сказал отец, а после поцеловал Мари в лоб.