Шоколад

      Питер тяжело вздохнул и прислонился лбом к холодному стеклу, наблюдая за тем, как дождевая вода ручьями бежит по нему с обратной стороны, делая внешний мир нечётким и размытым. Нетипичный ливень для ноября в Нью-Йорке шёл весь день и с такой силой, что дворники на лобовом окне машины только успевали убрать воду, как она снова заливала его, отчего Хэппи не переставал недовольно ворчать. В такие дни все люди были недовольны, всех раздражал этот нескончаемый дождь и прохлада, из-за которых передвижение по заполненным улицам становилось ещё более неприятным. И все спешили больше обычного вернуться домой, в тепло и уют, опуская головы и пряча лица за серыми зонтами.       В этот день всё было серым и печальным.       — Мы почти приехали, — сообщил Хэппи, хотя в этом не было особой нужды: дорогу до больницы Питер знал уже наизусть.       Паркер лишь кивнул, не заботясь о том, сможет ли увидеть водитель этот жест. Раньше бы он покраснел и несмело поблагодарил бы, обязательно задумавшись, нужно ли прибавлять «сэр» в конце, а сегодня… Сегодня понедельник и в Нью-Йорке весь день идёт дождь, и именно в такой день он навещает тётю Мэй.       Нет, Питер по-прежнему был рад возможности навестить её, прийти и просто посидеть рядом хотя бы час, иногда вспомнить что-то из детства, из жизни «до», но порою он умолкал, смотрел на её лицо и его вдруг охватывал страх, что она может так никогда и не проснуться. Да, прошло всего два месяца, люди находились в коме и более длительное время и в итоге выздоравливали. Но Питер всё равно не мог отделаться от страха, что Мэй не очнётся. Его пугали мысли о том, что он уже потерял стольких близких и родных, что это какой-то злой рок, нависший над ним, который не успокоится, пока не заберёт всех людей, любимых им.       От этих дурных мыслей Питер не спал ночами, просыпался от кошмаров, в которых он, как обычно, приходил в больницу, а ему сообщали, что его тётя мертва, или сам наблюдал за тем, как смерть забирает её у него.       Питер прикрыл глаза, когда Хэппи свернул на парковку больницы.       Жизнь забрала у него обоих родителей, а потом и дядю Бена, и он это пережил, но если история повторится вновь, он чувствует, что не выдержит.       Хэппи остановил машину и, схватив с соседнего сиденья зонтик, быстро выскочил на улицу, чтобы открыть дверь Питеру.       — Спасибо, мистер Хоган, — улыбка вышла немного натянутой, — дальше я сам.       — Уверены? Я мог бы довести вас до входа, — предложил Хэппи, передавая зонтик Питеру.       — Нет, спасибо, я не заблужусь, — на этот раз он улыбнулся более искренне.       — Ну что ж, как знаете, — пожал плечами Хэппи. — Если что, я буду ждать здесь, мистеру Старку я сегодня не понадоблюсь.       Питер на это лишь кивнул и, попрощавшись, быстрыми шагами, переступая успевшие образоваться лужи, направился ко входу в больницу.       Внутри всё было ещё более печальным и угнетающим. Белоснежно-белые стены казались серыми, пациенты и посетители передвигались не спеша, переговариваясь вполголоса, словно боялись кого-то разбудить или просто нарушить витающую в воздухе тишину. Даже медсестра в справочном пункте, где Питер должен был записаться, в этот день не улыбалась и говорила негромко. И Питер тоже невольно стал следовать этому внегласному правилу тишины. Он, надев бахилы и маску и стараясь как можно меньше шелестеть при шаге, прошёл к лифту и на нём, вместе с какой-то молодой женщиной на коляске, которая с интересом посматривала на его округлый живот, поднялся на нужный ему этаж.       Палата Мэй находилась в самом конце коридора, и пока Питер шёл к ней, он невольно бросил взгляд на висящие на стене цифровые часы, чтобы убедиться, что сейчас он не столкнётся с кем-нибудь из персонала. Обычно он не сильно возражал против разговоров с медсёстрами, но сегодня погода как-то слишком сильно повлияла на его желание разговаривать с другими людьми. Поэтому, подойдя к двери, он сначала прислушался, и, лишь убедившись в том, что там тихо, открыл дверь и вошёл внутрь.       — Привет, Мэй, — поздоровался он, заставив себя улыбнуться, и бросил взгляд на неподвижно лежащую тётю, каждый раз надеясь услышать от неё ответ.       И снова молчание.       — Сегодня весь день льёт как из ведра, — продолжил Питер, садясь на стул рядом с койкой и поднимая глаза на умиротворённое лицо Мэй. Она действительно, как будто просто спит, только разбудить её слишком тяжело.       Питер опустил взгляд на свои руки.       — Знаешь, — после недолгого молчания вдруг произнёс он, — я сегодня вспомнил о том, как ты вот в такие дождливые дни, всегда забирала меня из школы и с собой у тебя был большой зонт с яркими пятнами всех цветов. И мы шли так вдвоём домой, вокруг всё было серым и угрюмым, а под нашим зонтиком светило солнце и звучал смех, — Питер грустно усмехнулся и, накрыв руку Мэй своей, посмотерел на её лицо. — Помнишь? — спросил он, прекрасно зная, что не услышит ответа.       Он смотрел на её слегка впалые щёки, выступающие скулы и бледность лица и чувствовал, как к горлу подступает горький комок. Прошло уже достаточно времени, чтобы привыкнуть к этому, и не так много, чтобы окончательно потерять надежду, но… Что же будет дальше? Что он будет делать дальше? Сейчас все больничные счета оплачивает Старк, за что Питер ему чрезмерно благодарен, и так будет ещё несколько месяцев, пока длится их контракт, а потом… Питер родит ребёнка, год их совместной жизни закончится, и у Старка больше не будет причин спонсировать лечение и уход за Мэй, ведь она ему по сути никто. Питер это прекрасно понимает и не может требовать большего, но что же тогда он сможет сделать? Как ему найти работу, чтобы обеспечить содержание Мэй в больнице? Некоторые омеги с трудом находят работу просто для того, чтобы иметь возможность продолжать жить, что уже говорить о том, чтобы находить деньги на содержание другого человека, когда тот находится в коме и не ясно, когда выйдет из неё.       Нижняя губа невольно задрожала, и Питер тут же прикрыл лицо руками, утирая выступившие слёзы. Он не должен плакать — он должен думать, но с тех пор, как он стал омегой, ему трудно контролировать себя.       Питер провёл рукавом худи по глазам и сделал глубокий вдох-выдох, уставившись перед собой. Сейчас лучшее вообще не думать. Да, так будет правильно, ему нельзя нервничать не только ради себя, но и ребёнка.       Питер положил руку на свой округлый живот, который становился всё больше и больше, по мере продвижения срока, и грустно улыбнулся.       — Надеюсь, ты будешь сильнее меня.

***

      Питер обернулся, бросив взгляд на неуклюже передвигающегося между стеллажами Хэппи, и тут же отвернулся. Судя по виду Хогана, ему в торговом центре было совсем не интересно, а ведь Питер предлагал ему на несколько часов оставить его здесь, а самому заняться своими делами, но здоровяк наотрез отказался, в очередной раз напомнив, что мисс Поттс приказала ему везде следовать за ним. Из-за этого Питер чувствовал себя неловко, ведь в действительности ему здесь ничего не нужно было, он просто не хотел сразу возвращаться домой, где ему снова будет нечем заняться.       Сзади послышался какой-то шум, и, обернувшись, Питер с изумлением заметил, что это был Хэппи, который поспешно пытался расставить упавшие тетради обратно на полку. Питер невольно покраснел, словно это он был виноват в случившемся.       Чёрт, нужно уходить отсюда. Он не может спокойно просто гулять по ТЦ и при этом знать, что заставляет другого человека ждать.       Питер собрался уже развернуться и, забрав Хэппи, уйти, но тут его взгляд случайно пал на полку с книжками для записей. Ему самому такое было совершенно незачем, но вот тот дневник в чёрной кожаной обложке, наверно, очень бы подошёл мистеру Старку.       От таких мыслей Питер невольно залился краской, но всё же взял заинтересовавший его предмет и провёл рукой по обложке: она действительно была приятная на ощупь. Питер пролистал несколько страниц, оформленных как и во всех других ежедневниках, и улыбнулся. Он выглядел довольно стильно, может, даже мистеру Старку бы пришёлся по вкусу, однако… Наверно, он пользуется только дорогими и брендовыми вещами, а не такой дешёвкой, которая для Питера имеет довольно кругленькую цену.       Питер с некоторой грустью уставился на ежедневник в своих руках. У него было немного своих денег, не тех, что были на карточке, которую ещё в первые дни ему вручила мисс Поттс, со словами «ни в чём себе не отказывай», у него были именно свои деньги, которые ему было бы совсем не жалко потратить на этот дневник, чтобы после подарить его Старку в честь… Рождества? пусть до него ещё больше месяца. Хотелось бы Питеру, чтобы Старку понравился этот скромный подарок. Чтобы он улыбнулся ему, поблагодарив, и, возможно, даже провёл своей широкой и тёплой ладонью по его, Питера, волосам, взъерошив их.       Питер улыбнулся, представляя это. Ему грела душу фантазия о том, что Старк коснётся его волос, ведь с того дня, когда у них в гостях побывал сам Ник Фьюри и Уэйд, они стали реже общаться. Нет, Старк всё так же хорошо относился к нему, вот только был постоянно занят и перестал без надобности прикасаться к нему. Возможно, у него действительно был завал с работой, но Питер почему-то не мог отделаться от мысли, что альфа просто избегает его. И Питер не мог представить, что было причиной этому.       «Купить или не купить?» — задался вопросом Питер, чтобы отогнать от себя гнетущие мысли, и повертел ежедневник в руках, пытаясь рассмотреть со всех сторон. В действительности, он мог бы спросить Хэппи об этом, ведь тот должен был достаточно знаком со Старком, чтобы знать, понравится ли тому такой подарок, но Питер слишком смущался задать такой вопрос. К тому же, он уже понял, что Хоган тайно докладывает своему боссу о том, что омега делал в течение дня, а Питеру очень бы не хотелось, чтобы Старк узнал пусть и о таком маленьком, но всё же подарке раньше времени.       Питер более уверенно улыбнулся, вновь проведя рукой по обложке ежедневника. Да, он купит его, пускай этот дневник, может, и не понадобится альфе, пускай это будет самый скромный подарок, который тот когда-либо получал, но ему самому будет приятно дарить его.       Питер покрепче прижал к себе ежедневник и с радостной улыбкой направился к кассе.       — Я бы хотел купить это, — произнёс он, протягивая молодой девушке-бете дневник. Та мило улыбнулась ему и стала упаковывать товар, спрашивая не нужно ли ему чего-нибудь ещё и предлагая какие-то другие услуги, на что Питер, не задумываясь, отказался. Тогда девушка назвала сумму и Паркер полез в карман за кошельком, чтобы оплатить, как неожиданно…       — Питер?       Питер резко поднял голову, с изумлением уставившись на не менее изумлённого Неда.       — Нед?! — пожалуй, слишком громко воскликнул Питер. Но что он мог поделать, когда его сердце фактически выскочило из груди, словно его застали за чем-то противозаконным. — Эм… Привет?       Сказать, что Питер чувствовал себя неловко, — ничего не сказать.       — Извините, не могли бы вы оплатить? — вежливо вставила девушка.       — Ох, да, простите, — Питер поспешно извлёк несколько купюр из своего кошелька и протянул их кассирше, которая, быстро пересчитав, отдала ему сдачу и пожелала хорошего дня. Питер на это лишь кивнул, смущённо улыбнувшись, и вновь повернулся к своему другу, если он ещё имеет права так его называть.       Между ними повисла неловкая тишина. Они оба смотрели друг на друга, встречаясь взглядами и тут же, смутившись, отводя их в сторону. Каждый хотел начать разговор, ведь было так много вопросов в голове, но сказать почему-то было нечего.       — Не хочешь перекусить? — наконец, нарушил тишину Нед, нервно разминая свои маленькие пухленькие ладошки. — Здесь внутри есть неплохая кафешка, — он кивнул куда-то себе за плечо. — Хотя, может, у тебя много дел или ты спешишь куда-нибудь, я не настаиваю, просто…       — Хорошо, — согласился Питер, улыбнувшись Неду, — я совсем не против перекусить.       Нед перестал мельтешить руками и, подняв глаза на Питера, тоже улыбнулся.       — Что ж, тогда… Тогда пошли, мы… — он бросил взгляд на живот омеги. — Мы можем подняться туда на лифте.       — Окей, — ответил Питер и уже собрался проследовать за Лидсом, как вдруг замер и бросил взгляд на Хэппи, о котором успел позабыть.       Тот, кажется, уже давно наблюдал за ними, оставаясь стоять на месте, и из-за его нечитаемого выражения лица, Питер побоялся, что сейчас ему не разрешат уйти с Недом. Но Хоган неожиданно улыбнулся и указал на свой телефон в руке, одними губами пытаясь сказать, чтобы Паркер ему потом позвонил. Питер на это лишь улыбнулся в ответ и, кивнув в знак того, что он всё понял, поспешил к другу, который уже ожидал его за дверью магазина.

***

      — Ваш заказ, — произнёс официант, ставя перед Питером кружку с горячим шоколадом и кусочек черничного пирога, а перед Недом стакан лимонада и кусочек шарлотки. — Что-нибудь ещё?       — Нет, спасибо, — ответил Питер, и официант тут же удалился, а друзья, уставившись каждый на свой заказ, снова погрузились в неловкое молчание.       Питер чувствовал себя виноватым, а ещё предателем и почему-то обманщиком, и всё это потому, что он ни разу не позвонил Неду за эти долгие пять месяцев, хотя мог. Если быть честным, где-то в глубине души, он уже надеялся, что их встреча никогда не произойдёт, но… Боже, кого он обманывал? Это должно было когда-нибудь случиться.       Наверно, Нед теперь о нём совсем другого мнения и не захочет больше общаться.       — Как у тебя вообще дела? — вдруг спросил Нед, неуверенно крутя пальцами коктейльную трубочку.       — Я… — Питер замялся, не зная, что сказать. — Всё вроде нормально. А ты?       — Неплохо.       И снова молчание. Нед не спеша потягивает свой лимонад, а Питер начал кромсать черничный пирог.       Это очень неловко.       — Скажи… — вновь нарушил тишину Нед, смотря на свои руки, словно не зная, можно ли о таком спрашивать, — Старк, он… он к тебе нормально относится?       Питер изумлённо поднял глаза на друга, не понимая, чем мог быть вызван такой вопрос.       — Прости, — заметив удивлённый взгляд Паркера, тут же выпалил Нед, — можешь не отвечать, мне вообще не стоило о таком спрашивать, но… — он снова начал нервно теребить трубочку. — Просто о его отношении к омегам ходили разные слухи, и я знаю, что у вас не настоящий брак, хотя это тоже не моё дело, просто… — он бросил смущённый взгляд на Питера. — Я волновался, что может он плохо к тебе относится.       «Он знает», — эта мысль как-то плотно засела в голове Питера, и он вдруг понял, что начинает краснеть от стыда. Нед знал, что это фиктивный брак, а значит знал, для чего тот был создан. Может, он знал и то, каким путём Питер этого добился?       Питер опустил глаза вниз. Чёрт, он хочет сейчас провалиться сквозь землю. Он знал, что если их очередной встрече и суждено случиться, то она будет неловкой, но он и думать не мог, что настолько. Наверно, Нед думает, что Питер теперь грязный, что он продажен, что он, как их называют, «охотник за богачами».       Боже, как же стыдно! И ведь даже если он сейчас попробует объясниться, то теперь, спустя столько месяцев, это будет звучать как жалкая ложь.       — Нет, нет, он… Он хорошо ко мне относится, — поспешно ответил Питер, начиная ещё более нервно кромсать пирог. — В любом случае, он же не обязан, — нервно посмеявшись, вдруг продолжил он, хотя совершенно не собирался об этом говорить, но остановиться стало невозможным. — Понимаешь, из-за того, что мы истинные, мы просто вынуждены любить друг друга, ощущать привязанность. Поначалу мистера Старка это… очень раздражало, но потом он… у нас как-то всё стало лучше, но…       «Мне одиноко без него», — вот, что хотел сказать Питер, но так и не решился, замолкнув на полуслове.       — Да, — задумчиво согласился он с какими-то своими мыслями, — он не обязан меня любить, он просто хорошо ко мне относится.       Нед внимательно выслушал своего друга и лишь потом сделал несколько глотков лимонада. Он был бетой, как и его родители, и поэтому не мог полностью понять омег и альф с их феромонами, которых даже не ощущал, и истинными парами, что просто не понимал, но всё же кое-что он знал.       — Ты это ему купил? — вдруг спросил он, кивнув на небольшой фирменный пакетик, в котором лежал упакованный ежедневник, купленный Питером.       — Да, — смутившись, согласился тот. — Я просто подумал, что он в стиле мистера Старка, но не знаю, примет ли он его.       Нед ответил не сразу, долго всматриваясь в нежное выражение лица Питера, с которым тот смотрел на купленный им подарок.       — Так он тебе нравится? — неожиданно спросил Нед.       — Что? — Питер залился краской со скоростью света. — О-о чём ты?       — Да ладно… — Нед был искренне удивлён. — Чувак, ты что? Это же и ежу понятно, что ты в него втюрился.       — Боже, Нед, я не… — Питер чувствовал, как у него горят уши, а кусочек пирога, благодаря его стараниям, стал напоминать черничную кашу. — Я не влюблён в него, вернее… — он ненадолго замялся. — Я не знаю, действительно ли это так.       Взгляд Неда отражал полное недоумение, и поэтому Питеру пришлось продолжить:       — Понимаешь, я… Мы ведь истинные, говорят, мы не можем не нравиться друг другу, что мы просто идеально совместимы. И да, я скучаю по нему, когда мы долго не видимся, мне хочется, чтобы он касался меня, чтобы он любил меня, но я постоянно боюсь, что в действительности это всё не мои чувства, что это омега навязывает их мне, понимаешь? — в глазах Питера читалось отчаяние, а в голосе слышалась дрожь. — И я устал думать и гадать: люблю ли я по-настоящему или же это всё фальшь. Хотя, — он грустно усмехнулся, — какая разница, если он никогда не сможет полюбить омегу.       Питер умолк, а Нед задумчиво уставился на свой пустой стакан из-под лимонада.       — Знаешь, чувак, — вдруг начал он, — я не могу сказать тебе что-то насчёт Старка, хотя я не знаю, как он до сих пор в тебя не влюбился, но я точно знаю, что твоя омежья сущность не может заставить тебя полюбить, кем бы этот человек не являлся.       Питер с некоторым изумлением смотрел на своего друга. Да, он не раз пытался убедить себя в этом, но… Когда это было сказано вслух другим человеком, да ещё так уверенно, он вдруг действительно в это поверил.       Он любит своего альфу. Он любит Тони Старка.       — Спасибо, чувак, — Питер поспешил опустить взгляд, чтобы скрыть накатившие слёзы (боже, как же он ненавидит эту эмоциональную нестабильность!). — Ты… я…       — Да ладно, — отмахнулся Нед, смутившись такой реакции Питера, — мы ведь друзья.       — Да, действительно, друзья, — тихо согласился Питер, искренне улыбаясь сквозь слёзы.       Он любит своего альфу. Он любит Тони Старка…       …который никогда не полюбит его в ответ.