Шоколад

      Первое, что ощутил Тони, — вкус крови, и прежде, чем он успел с ужасом подумать, что это кровь Питера, он ощутил боль. И уже только после этого он осознал, что впился зубами себе в руку. Он не помнил, что было до этого. Кажется, на какие-то несколько секунд его разум помутнился, перед глазами стало темно, а в голове стучала лишь одна мысль — он должен пометить омегу, сделать его своим.       Им овладел зверь и оставалось только удивляться, как он смог заставить его вцепиться зубами себе в руку, а не в шею омеги.       Однако это был ещё не конец.       Тони невольно вздрогнул, когда чужие руки неожиданно обхватили его ногу.       — Мистер Ста-а-арк, — это был Питер, он удивительно крепко для своего состояния вцепился в левую ногу Тони, фактически повиснув на ней, и начал тихо скулить. — Пожалуйста, мне нужно… Там… там мокро и… — он оторвал свою голову от бедра Тони и как-то тупо уставился на его пах, в области которого успел образоваться заметный бугорок.       Неизвестно, что Питер бы сделал (хотя фантазия Тони успела ему подсказать несколько вариантов), но Старк, перехватив его взгляд, не позволил ему этого.       — Питер, — позвал он, вложив в голос немного силы альфы, так как сомневался, что до омеги в таком состояние что-то дойдёт, — посмотри на меня.       И Питер немного рассеяно, но всё же поднял свой взгляд на Старка, и тот тут же пожалел о том, что попросил его об этом. Клыки снова начали зудеть, просясь вонзиться в эту обнажённую тонкую шею омеги, которую тот, словно приглашая, подставляет своему альфе.       Тони на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох и долгий выдох, пытаясь уговорить себя, что сейчас ему нельзя ничего делать с Питером, просто нужно побыть рядом с ним до приезда Беннера, а после удалиться куда-нибудь туда, где ещё нет этого крышесносного запаха шоколада, и вот там бы он смог спокойно предаться старому как мир и проверенному способу снятия напряжения — дрочке. А пока он должен терпеть, и даже не столь ради себя, сколько ради Питера.       — Мистер Старк, умоляю, — снова захныкал Питер, начиная ёрзать на месте, отчего одежда Тони, накинутая на него, постепенно спадала на пол, ещё больше обнажая его тело. — Пожалуйста, я больше не могу!       Тони тяжело выдохнул и открыл глаза.       Господи, если ты есть, дай ему сил пережить этот день.       — Питер, — мягко произнёс он, запуская пальцы во взмокшие, слегка отросшие с их последней встречи кудри омеги, и начал нежно массировать кожу головы, поглаживая, — прости, я не могу с тобой сейчас сделать того, что ты просишь. Я не уверен, что ты сам этого хочешь, к тому же, нам нельзя сейчас этого делать.       — Нет! — запротестовал Питер, и отстранился от руки, под которой до этого полностью расслабился. — Я хочу, я действительно хочу этого! — он, вцепившись в брюки Тони, поднял на него глаза полные слёз и желания. — Пожалуйста, — почти шёпотом произнёс он, — пожалуйста, альфа, я хочу тебя.       Если бы Тони мог, он бы закричал, потому что… Как вы ему тут прикажите терпеть, когда Питер вот так просит его?!       Тони прикрыл рот рукой, которая по-прежнему кровоточила, чтобы как можно меньше вдыхать запаха Питера. Такими темпами у него начнётся гон раньше времени. Может, стоит позвать Джарвиса, чтобы он посидел с Питером, пока не приедет Брюс? Конечно, он сам и его альфа не сильно довольны такой идеей, пусть его дворецкий и был бетой, который совсем не отличает феромонов, но всё же… Сейчас он был чужим, тем, кто не должен приближаться к Питеру ни на шаг, ведь Питер его, Тони, омега.       И всё же, так не могло дальше продолжаться. Пускай Тони сейчас не может позволить кому-то другому приблизиться к Питеру, но всё равно нужно было что-то делать с его течкой, потому что нервы и терпение у Тони не железные, а, если он сорвётся, то это будет худшим развитием событий для них обоих.       Тони опустил взгляд на продолжающего ёрзать на месте Питера, который искал хоть какое-то трение для своего небольшого аккуратного члена, истекающего смазкой, и зудящей дырочки, которая не переставала требовать к себе внимания. Пожалуй, впервые в такой ситуации (хотя он впервые в такой ситуации) Тони во всю старался думать не тем, что в штанах, а что имеется в голове.       Можно ли Питеру дать подавители? Не навредят ли они ему? А это вообще нормально, что у беременного омеги случилась течка? Вдруг таблетки сделают только хуже? Может, просто стоит попытаться его успокоить?       — Питер, — снова мягко позвал Тони, присаживаясь на корточки, — давай мы…       Договорить он не успел, потому что Питер, который словно только этого и ждал, неожиданно набросился на него, крепко обвив шею руками. Тони был слегка ошарашен таким поступком омеги, но всё же тут же нежно улыбнулся и аккуратно положил руки ему на взмокшую от пота спину, стараясь как можно дальше затолкать альфу, который так и рвался поиметь и пометить то, что по сути и так ему принадлежало.       Только хочет ли этого Питер?       — Мистер Старк, я умоляю вас, — шептал Питер, продолжая плакать и всё сильнее прижиматься к Тони. — Я действительно больше не могу, — судя по его речи он уже немного пришёл в себя, что не могло не радовать, но долго ли сможет это продлиться? — Я не знаю почему, но там… Мне просто… вдруг стало жарко, а потом… Простите, — на последнем слове он сорвался на громкое рыдание и ещё крепче сжал руки, чуть не душа Старка.       — Питер, всё хорошо, — успокаивал Тони, поглаживая его одной рукой по спине, а другой — перебирая волосы. — Всё будет хорошо, Джарвис уже позвонил Беннеру и тот вскоре приедет, он обязательно поможет тебе.       — Нет-нет-нет, — Питер замотал головой, а потом вжался носом в шею Старка, — он не поможет, — как капризный ребёнок возразил он, и если бы ситуация не была настолько серьёзной, Тони бы точно не только умилился, но и расцеловал Питера за такое очаровательное поведение. — Мне нужно, чтобы вы… чтобы вы там…       — Питер, — всё так же мягко, но уже более настойчиво повторил Тони, — ты же знаешь, что сейчас тебе нельзя заниматься сексом.       Питер знал, и, судя по его усилившемуся рыданию, этот факт очень сильно его расстраивал.       Тони издал тяжёлый вздох и, подняв глаза к небу, решил провести быстрый анализ ситуации.       На данный момент в его штанах завидный стояк, весь воздух пропитан возбуждающими феромонами течной омеги, которые уже успели смешаться с его запахом и создать ещё более возбуждающую смесь. А сам течный омега повис у него на шее, прижимаясь к нему обнажённым телом и умоляя взять его здесь и сейчас, при этом наплевав не только на последствия, но и на то, что можно, а что нельзя.       А ведь ему, Тони, ни в коем случае нельзя сейчас вставлять в сочащуюся от смазки дырочку Питера свой колом стоящий член.       Но, может, подойдёт что-то поменьше?       — Прости, Питер, — целуя омегу куда-то в копну волос, прошептал Тони, начиная медленно опускать руку по его спине вниз, — но нам действительно нельзя сейчас этого делать.       Кажется, Питер что-то хотел ответить на это, но с его искусанных губ сорвался лишь приглушённый, протяжный стон облегчения, когда Тони аккуратно ввёл в него один палец, которого, как вскоре стало ясно, было совсем недостаточно, так как организм омеги был готов без особой подготовки принять в себя член альфы, который, мягко сказать, был потолще одного пальца. Поэтому Тони почти тут же ввёл второй, а потом и третий, начиная ими слегка потрахивать растянутую и хорошо смазанную дырочку и при этом не переставая шептать стонущему Питеру что-нибудь успокаивающее.       Конечно, Питеру этого было мало. Он не переставал мочить пиджак Тони своими слезами и кусать пальцы, умоляя того вставить кое-что значительно больше пальцев. Но Тони заставлял себя игнорировать его просьбы и продолжать успокаивающе целовать везде, где только мог дотянуться.       — Мистер Старк, я… я уже почти… — шептал Питер, срываясь на не сдерживаемые стоны.       — Всё хорошо, малыш, — отвечал ему Тони, начиная ускорять руку, стараясь задеть пальцами значительно опухшую простату Питера. — Всё хорошо, давай же, ты можешь кончить.       Питер сильнее прижался к Тони и, издав громкий протяжный стон, замерев всем телом, кончил, излившись на рубашку Старка, на которую тому сейчас было откровенно всё равно. Не спеша вытащив пальцы из обмякшего тела Питера, Тони снова положил руку ему на высоко вздымающуюся спину и прислушался.       Удивительно, но, кажется, течка Питера начинала проходить, что было необычно, ведь, как правило, течный омега не мог успокоиться, пока какой-нибудь альфа хорошенько не трахнет его несколько раз, либо он сам не сможет удовлетворить себя каким-нибудь способом, что, к сожалению, являлось более длительным процессом, чем первый вариант. А здесь Питеру, несмотря на его мольбы о том, чтобы Тони вставил ему, хватило один раз кончить от пальцев, чтобы течка сошла на нет. Хотя что уж тут думать, если её изначально не должно было быть.       В любом случае, Тони решил, что сейчас ему нужно радоваться тому, что всё кончилось значительно раньше, чем он предполагал, так что теперь ему нужно просто поднять Питера с пола и уложить его на свою кровать, и, прежде чем лечь с ним самому, обтереть его тело от пота влажным полотенцем. Ну и, конечно, раздеться и принять быстрый душ, чтобы потом со спокойной душой уснуть, держа в своих объятиях Питера, совершенно не задумываясь о том, что будет с ними после того, как они проснутся.       Но стоило Тони только слегка подвинуть Питера, чтобы подхватить его под коленями, как тот неожиданно напрягся всем телом. Тони тут же нахмурился, задумавшись, могли ли он своим действием как-то навредить Питеру, задеть что-нибудь больное. Но не успел он толком что-либо обдумать, как Питер резко весь сжался, схватившись за живот, и тихо замычал от боли.       По телу Тони пробежался холодок.       — Питер! — с ужасом воскликнул он, видя как бледнеет искажённое от боли лицо омеги.       Вместо ответа Питер громко застонал и ещё сильнее скрутился на полу, не переставая держаться за живот. От паники Тони хотелось начать трясти его за плечи, пытаясь узнать, что с ним происходит, но в то же время он прекрасно понимал, что так только навредит Питеру. Но что же? Что же ему делать?!       — Питер, — позвал он, с трудом сдерживая дрожь в голосе, хотя его трясущиеся руки открыто выдавали в каком ужасе он прибывал, — скажи, пожалуйста, что с тобой?       Питер тихо замычал, сжимая челюсть, а потом с трудом выдавил из себя:       — Живот… У меня болит живот…

***

      Потом всё стало происходить как-то слишком быстро. Примерно через десять минут, в течение которых Тони с трудом, но всё же смог донести Питера до кровати, приехал Беннер, навстречу которому, отбросив всё спокойствие и хладнокровие, выбежал Джарвис. Брюсу даже слов не нужно было, чтобы понять, что случилось что-то серьёзнее того, что он предполагал увидеть, выезжая по срочному вызову от Старка, поэтому он тут же, без лишних разговоров, почти бегом проследовал за дворецким в спальню Тони.       — Я не знаю, он… Сначала у него была течка, а потом… Потом вдруг заболел живот, — пытался объяснить Тони, сидя на стуле у кровати и не сводя глаз с мучающегося от боли Питера, боль которого отражалась и на его побледневшем от страха лице.       — Течка? — переспросил Брюс, слегка нахмурившись, но не перестал, нависнув над Питером, обследовать его по стандартной схеме, хотя делал это просто для успокоения, так как уже догадывался о том, что с ним происходило.       — Да, — кивнул Тони, начиная нервно дёргать ногой. — Я… Я не знаю, почему она вдруг у него началась, я просто… зашёл в дом, а тут его запах повсюду. Я тогда сразу приказал тебя вызвать.       Брюс на это лишь кивнул и, выпрямившись, бросил взгляд на Джарвиса, который с нескрываемым волнением стоял у двери.       — Вызывай скорую и Вонга, — коротко скомандовал ему Беннер, и Джарвис тут же поспешно удалился выполнять приказ.       Глаза Тони округлились от ужаса, а лицо стало бледнее халата Беннера.       — Скорую? — охрипшим голосом выдохнул он, подскочив со стула. — Неужели… неужели всё…       — Нет, Тони, — совершенно спокойным голосом возразил Брюс, — всё не так плохо, — а потом, положив руку на плечо друга, чтобы привлечь к себе его взгляд, совершенно серьёзно прибавил, слегка повысив голос: — Тони, у него схватки. Питер рожает.       Тони замер, с изумлением смотря на своего друга, словно впервые его видя, а потом медленно опустился обратно на стул, как-то бездумно уставившись на Питера, который по-прежнему, одетый им лишь в его, Тони, футболку и боксёры, корчился от боли предродовых схваток.       Питер рожает.       — Но ведь… — начал Тони, когда шок слегка прошёл. — Но ведь ещё рано, он только на шестом месяце…       — Для поздно проявившегося омеги, который причём тут же забеременел, это вполне ожидаемо, — тут же ответил Брюс, присаживаясь на край кровати, и положил ладонь Питеру на горячий лоб, пытаясь его так успокоить, а потом бросил обеспокоенный взгляд на друга. — Тони, я не думал, что когда-нибудь скажу это тебе, — с лёгкой понимающей улыбкой начал он, — но тебе стоит пойти выпить.       — Нет, — отрезал Тони, его лицо перестало выглядить шокированным, кажется паника начала отходить на второй план, уступая место его привычной рассудительности в стрессовых ситуациях. — Я должен остаться с Питером.       Тони произнёс последние слова в упор смотря на Брюса, и у того не нашлось слов, да и желания, чтобы возразить ему. Но всё же, когда Джарвис вернулся, чтобы сообщить, что скорая скоро будет, он отправил его за чем-нибудь крепким и двумя стаканами.       Приблизительно через восемь минут примчалась скорая и Питера под зорким надзором доктора Вонга вынесли на носилках. Тони смотрел на это с некоторым неодобрением, потому что внутренний голос настойчиво говорил ему, что только он сейчас может прикасаться к омеге, только он может ему помочь, но сам Старк прекрасное понимал, что сейчас он, как бы не хотелось этого признавать, бессилен. Поэтому ему ничего не оставалось, как молча проследовать за медбратьями, несущими Питера.       В скорой Питеру стало чуть легче, после того как ему ввели анестезию, он больше не корчился от боли и открыл глаза, слегка рассеяно осматриваясь вокруг. Кажется, он слабо понимал, что происходило и где он находился, но он совершенно точно знал, что ему сейчас нужно, чтобы почувствовать себя в безопасности.       — Ми… мистер Старк? — слабо позвал он, взглядом ища мужчину.       Тони тут же подскочил с отведённого ему места и бросился к Питеру, взяв его ослабшую дрожащую руку.       — Я здесь, всё хорошо, — со слегка натянутой улыбкой проговорил он, нежно целуя тонкие пальцы. — Мы скоро будем в роддоме, потерпи немного.       Питер перевёл взгляд на Старка и как-то вяло, но счастливо улыбнулся.       — Вы здесь, — скорее утвердил, чем спросил он. — Я думал, вы мне снитесь.       Тони не смог сдержать короткого нервного смеха. Может, попросить врача тоже ему что-нибудь вколоть, чтобы его руки перестали так трястись от нервов, а то, кажется, он за сегодня несколько лет жизни потерял.       — Нет, Питер, — он снова поднял глаза на омегу, нежно улыбаясь ему, — я тебе не снюсь, я буду с тобой до конца.       Расслабленное выражения лица Питера резко переменилось, став обеспокоенным.       — Нет-нет, — он слабо мотнул головой, — я… я не хочу, чтобы вы… присутствовали на родах.       Тони был немного ошеломлён таким отказом, это даже задело его, но он ничего не сказал. Если Питер не хочет, то разве имеет он права навязываться?       — Хорошо, — согласился он. — Я буду ждать тебя за дверью.       Кажется, Питер что-то хотел ответить, но неожиданно его слегка глуповатая улыбка исчезла, и на лице снова отразилась боль, а до этого слабые пальцы болезненно сжали руку Старка.       — У него снова схватки, — констатировал Вонг, который до этого держался на приличном расстояния от мужей. — Мистер Паркер, — он склонился над Питером, — вы должны дышать, как я вам сейчас покажу. Давайте вместе, — и, дождавшись, пока Питер поднимет на него глаза, стал показывать, как нужно дышать.       И Тони снова почувствовал себя беспомощным и бесполезным, смотря на то, как Питер, сражаясь с болью, дышит так, как ему показывает Вонг.       Старк опустил глаза на бледную руку с тонкими пальцами, что по-прежнему крепко до боли сжимала его, и слабо усмехнулся. Хоть чем-то он может быть полезен.       Питер всю дорогу дышал так, как ему было велено, но схватки с небольшой периодичностью не прекращались до самого роддома. И когда Питера вывозили из скорой помощи, он выглядел совсем измученным. Холодный пот блестел на его открытом лбу, периодически прекращающиеся и начинающиеся схватки сильно вымотали его, но Вонг сказал, что пока рожать нельзя, что нужно ещё потерпеть до полного раскрытия шейки матки. Тони этот факт привёл в ужас, потому что он сам уже не мог смотреть на муки Питера, а как тому терпеть он совсем не мог представить.       Однако спорить он не стал, прекрасно понимая, что в области медицины и уж тем более родов, он далеко не спец. Так что оставалось только ждать.       К счастью, ждать пришлось недолго. В палате, куда доставили Питера, он пробыл всего каких-то двадцать минут, в течение которых два раза приходил Вонг, чтобы проверить, готов ли Питер к родам. И на третий раз, проверив насколько расширилась матка, он объявил, что теперь можно.       В этот момент Тони хоть и понимал, что ещё не конец, но всё же вздохнул с облегчением.       На каталку, на которой его должны были перевезти, Питер, хоть и с трудом, но лёг сам. Опуская голову на небольшую подушку, он выглядит обеспокоенным и даже испуганным, и Тони, не удержавшись, ещё раз предложил ему, чтобы он присутствовал на родах, но Питер снова отказал ему.       И Тони вновь попытался скрыть свое разочарование и обиду, мягко улыбнувшись ему.       — Хорошо, тогда я буду ждать тебя здесь, — произнёс он, аккуратно убирая со лба Питера прилипшие от пота пряди волос.       Паркер ему ничего не ответил, хотя было видно, что он хотел что-то сказать, но, наверно, решил промолчать и просто кивнул, отведя взгляд в сторону.       — Ну всё, мы поехали, — с улыбкой произнёс Вонг и толкнул каталку.       Питера увезли, а Тони, проводив его взглядом, ещё немного постоял в палате и лишь потом направился к родильному залу, чтобы снова просто ждать, не имея возможности чем-то помочь.       Присаживаясь на небольшой диванчик возле зала, где сейчас должен был рожать Питер, Тони невольно с некоторой грустью усмехнулся.       Интересно, как у этого Питера Паркера получается заставлять его чувствовать себя бесполезным?