Шоколад

      Питер с трудом заставил себя разлепить глаза.       Смотря на белоснежный потолок, освещённый приглушённым светом, он долгие несколько минут не мог вспомнить, где он и как здесь оказался. А ещё его очень сильно мучил вопрос, почему всё тело ужасно болит.       Медленно прикрыв глаза и потом также медленно открыв, Питер перевёл взгляд в сторону и без особого удивления отметил (у него просто не было сил на удивление), что он находился в больничной палате, в которой нет его. Это было странно, но он ощутил обиду, смотря на пустующий стул, что стоял рядом с его кроватью. Он ведь обещал быть рядом! Тогда где же он?!       Питер снова прикрыл глаза, сделав глубокий вдох и медленный выдох, а потом…       В голове словно что-то щёлкнуло, и Питер вспомнил абсолютно всё. Глаза резко распахнулись от ужаса, а накатившая паника придала достаточно сил, чтобы Питер попытался приподняться, чтобы осмотреться вокруг в поисках… своего ребёнка.       Питер точно помнил, как рожал, как заставлял себя тужиться, хотя сил больше не было, и как ребёнок, казалось, слишком медленно выходил из него, разрывая изнутри. И, когда он думал, что уже больше не сможет, раздался детский плач, и всё прекратилось в один момент. Изнурённое тело ослабло, всё вокруг было словно в тумане, хотя Питеру на это было совершенно наплевать. А потом, неожиданно, на его грудь положили что-то маленькое и очень тёплое, что не переставало кричать до тех пор, пока не поняло, что сейчас лежит на папе.       Это чувство было прекрасно.       Питер слабо осознавал, что он делает и делает ли вообще что-то или это просто в его мыслях, но, кажется, он улыбнулся, смотря на такое очаровательное красное существо со сморщенным немного страшненьким личиком, и вдруг впервые в полной мере осознал, что это его ребёнок и что все эти шесть месяцев он носил его под сердцем.       Кажется, ему тогда что-то сказала улыбчивая молодая медсестра, но Питер на это не обратил внимания, в этот момент усталось взяла своё и он сам не заметил, как отключился.       А теперь он был в просторной палате, где он лежал до родов и где сейчас не было ни его ребёнка, ни Старка, который обещал его ждать здесь.       Старк…       Откинувшись обратно на подушку, Питер с грустью на лице уставился в никуда пустым взглядом. Он плохо помнил, что произошло во время его неожиданной течки, причина проявления которой для него до сих пор неизвестна. Но он совершенно точно помнил, как умолял Старка вставить ему, наплевав на всё, и как тот разъяснял ему, что им этого делать нельзя. А ещё Старк мягко целовал его и постоянно шептал что-то очень успокаивающее и тёплое. А потом в скорой помощи он смотрел на него с такой же теплотой и непривычным беспокойством в карих глазах. Он был настолько нежен с Питером всё это время, что можно было подумать… можно было обмануться, что… что он действительно любит его. Но он, Старк, обещал быть рядом, обещал ждать его, а сейчас Питер лежит в огромной пустой палате совершенно один.       На глаза навернулись слёзы, а подступивший к горлу горький комок начал душить. Питер слышал, что после родов может напасть апатия из-за гормонального сбоя, и, возможно, это была именно она, но ему было всё равно, так как сейчас на душе было действительно хреново.       Значит, Старк врал, что будет с ним, что будет ждать его. Врал, когда с такой любовью смотрел на него. Врал, когда так нежно целовал и шептал тёплые слова. Всё это было ложью, а Питер позволил себе обмануться. И ведь нужно было быть таким идиотом! Старку нужен был наследник, и он его получил. Теперь всё. Всё кончено. Питер выполнил свою часть контракта, хотя до его истечения ещё шесть месяцев. Но сможет ли он столько выдержать?       Питер шумно вдохнул через нос, давя в себе всхлип, а потом вдруг совершенно неожиданно в его голове возник план. Даже не план, а скорее просто решение, которое сейчас ему показалось наилучшим выходом из ситуации.       Он уйдёт.       Наверно, это совсем не правильно, совсем не хорошо так поступать, но он больше не может так жить, а лучшего момента, чтобы уйти, больше не будет. Он ещё не видел ребёнка, не считая тех нескольких коротких секунд, которые прошли как в тумане, и пусть он уже чувствует к нему любовь, он не успел ещё привязаться. По крайней мере Питер на это очень надеялся. Так что лучше ему уйти сейчас и оставить в своей драгоценной памяти эти несколько счастливых секунд, в течение которых он ощущал себя отцом, ощущал любовь к своему новорожденному ребёнку, переполняющую его.       Да, лучше ему уйти сейчас, нежели быть выкинутым через шесть месяцев, когда расстаться будет куда тяжелее не только с ребёнком, но и со Старком.       Слёзы всё же побежали по щекам, когда Питер стал аккуратно подниматься с кровати, превозмогая боль в мышцах и промежности. Он старался не думать, когда, борясь с головокружением, надевал свою одежду, в которой его привезли сюда, и слишком большие для него больничные штаны, ведь если он будет думать, то не сможет уйти, о чём потом совершенно точно пожалеет.       Единственный раз, когда он задумался над тем, правильно ли поступает, — когда взялся за ручку двери. В этот момент ему вдруг резко захотелось развернуться и пойти лечь обратно на кровать вот так, не раздеваясь, и ждать того, что будет. Но он быстро отогнал от себя эту мысль и, стиснув зубы, с уверенностью на лице и сомнением в глазах нажал на ручку двери, открывая её.       Дверь негромко хлопнула, закрывшись.       Он ушёл.

***

      Когда Тони сообщили, что Питер успешно родил, он впервые испытал такое облегчение. У него даже ноги подкосились и он, не удержавшись, плюхнулся обратно на диван с глупой довольной улыбкой.       Всё хорошо. Всё обошлось.       — Что ж, поздравляю тебя, Старк, — над головой Тони неожиданно навис радостно улыбающийся Брюс. — Я слышал, что всё прошло успешно, — он присел на диван, рядом с Тони.       — Да, правда, меня пока туда не пускают, — усмехнувшись, ответил тот.       — Не волнуйся, ты тут потом хоть жить можешь, если только Питер и Пеппер позволят, — Брюс тихо посмеялся, а потом вдруг стал серьёзным. — Я, кстати, узнал, почему у Питера вдруг случилась течка.       Тони тут же нахмурился, приготовившись слушать.       — Ну, если это можно так назвать, — неловко усмехнулся Брюс. — Дело в том, что это была реакция его омежьей сущности. Возможно, — он несмело покосился на Тони, — возможно, всё из-за того, что тебя долго не было рядом с ним, а омеги очень остро реагируют на отсутствие альфы в период беременности. Особенно в последние месяцы. У них тогда сразу появляется апатичное состояние, тоска и даже страх. А порою случается псевдотечка, с помощью которой они хотят привлечь к себе альфу, чтобы получить его внимание. Ну, собственно, видно, именно это с Питером и произошло.       Беннер умолк, и мрачная тень легла на сосредоточенное лицо Старка.       Так значит всё из-за него. Он снова стал причиной страданий Питера. Возможно, из-за этой псевдотечки у Питера и роды начались раньше положенного. А ещё из-за того, что его, Тони, не было рядом, он испытывал глубокую тоску и страх.       Боже, почему он такой дурак?! Почему не звонил ему чаще? Почему хотя бы не писал?       — Тони, — на плечо Старка неожиданно легла чужая рука, и он тут же поднял глаза на Брюса, который улыбался ему своей привычной мягкой улыбкой, — не вини себя во всём, а лучше поскорее объяснись с Питером. Это будет лучше не только для вас обоих, но для вашего ребёнка, они ведь очень чувствительны к настроению родителей.       — Спасибо, Брюс, — улыбка у Тони вышла слегка натянутой. — Возможно, ты прав.       — Вот и отлично, — ответил Беннер, поднимаясь с дивана. — Прости, но мне уже нужно бежать, — он бросил быстрый взгляд на свои старенькие наручные часы. — К сожалению или к счастью, у меня, кроме тебя, есть и другие пациенты. Что ж, ещё раз поздравляю, — повторил он и, пожав Тони руку, удалился.       Тони, проводив друга взглядом, тоже поднялся с дивана, собираясь уже пойти к Питеру в палату, чтобы там дождаться окончания его обследования, как неожиданно в конце коридора он заметил знакомую фигуру и, присмотревшись, с изумлением понял, что это Пеппер. Она бежала к нему с красным от бега лицом и испуганным выражением, а за ней бежала незнакомая Тони молодая высокая девушка, ровесница Питера, с длинными вьющимися волосами и пушистой чёлкой, которая постоянно лезла ей в глаза. Она хоть и выглядела более спокойной, но в карих глазах всё же читалось заметное беспокойство.       — Как он? — вместо приветствия сразу спросила Пеппер и прежде, чем Тони успел что-либо ответить, продолжила: — Джарвис позвонил мне сразу, как уехала скорая, но сейчас в центре ужасные пробки! С Питером всё в порядке? Он уже рожает? Почему сейчас? Ещё ведь целый месяц! Господи! А с ребёнком всё хорошо? Вонг что-нибудь сказал на этот счёт? Это как-нибудь повлияет на него?       — Мисс Поттс, — неожиданно произнесла девушка с кудряшками, что всё это время стояла позади, — я думаю, вам нужно для начала успокоиться, — посоветовала она, мягко коснувшись руки Пеппер.       — Да, возможно, ты права, — к огромному удивлению Тони, которому не давали и слова вставить, согласилась Пеппер.       — Мистер Старк, — обратилась к Тони девушка с совершенно серьёзным выражением лица, — так что же с Питером?       — Он… — закончить Тони не успел, так как с другого конца коридора неожиданно раздался крик:       — Мишель! — к ним из последних сил бежал какой-то пухленький юноша, за которым с таким же трудом поспевал Хэппи и какая-то светловолосая девушка.       Тони непонимающе вскинул бровь. Это ещё что за компания?       — Ми… шель, — почти задыхаясь повторил юноша, наконец, добежав до них. — К… как… Пи… тер?.. Я там… Ты, а по… том… я… — его маленькие азиатские глазки остановились на Тони, и он, с трудом выпрямившись, протянул руку с короткими пухленькими пальчиками. — Здравствуйте, мистер… Старк, я… Нед, — он на секунду прервался, чтобы сделать медленный вдох-выдох, и прибавил: — Друг Питера.       — Приятно, — улыбка у Тони вышла слегка натянутой из-за невольной мысли, что как-то неловко получается знакомиться с друзьями своего мужа только в роддоме, но руку он всё же пожал, отчего юноша, которого звали Нед, весь просиял.       — Так что же с Питером? — напомнила свой вопрос девушка с кудряшками, которую, судя по всему, звали Мишель.       — Он уже родил, — после не долгой паузы с довольным лицом сообщил Тони, чувствуя некоторую гордость не только за себя, но и своего омегу.       — Ох, — с облегчением выдохнула Пеппер, — слава Богу!       И все тут же заулыбались, а Хэппи даже пожал Тони руку, неуклюже поздравив с отцовством.       — И как Питер? Как ребёнок? — беспокойство Пеппер снова вернулось.       — С Питером всё в порядке, правда, его ещё обследуют, а потом перевезут в палату. С ребёнком тоже всё хорошо, только его придётся подержать некоторое время в кувёзе.       — Слава богу! — снова воскликнула Пеппер. — Нужно будет сейчас удостовериться, чтобы никакая информация не попала журналистам, чтобы никто не доставал Питера и вашего сына, а потом…       — Это девочка, — поспешил вставить Тони прежде, чем Пеппер бы успела дойти до части выбора имени для ребёнка.       На лице всех собравшихся отразился шок. По их широко открытым глазам было ясно видно, что у каждого в голове промелькнуло семейное древо Старков, где уже которое поколение подряд рождались только мальчики.       И вот, здравствуйте, девочка.       — Ого, — нарушил гробовое молчание Нед.       — Девочка?.. — повторила Пеппер, пытаясь свыкнуться с этим фактом. — Это немного неожиданно.       Нет, она ничего не имела против того, что у Питера родилась девочка, это даже замечательно! Просто слишком удивительно, ведь когда она предлагала всю эту кутерьму с поисками омег для рождения наследника, она даже подумать не могла, что с генами Старка может родиться девочка.       — А по-моему круто, — вставила своё слово Мишель.       — Я уже так хочу её увидеть, — с горящими от предвкушения глазами сообщила девушка со светлыми волосами, имя которой Тони пока так и не узнал.       — Босс, вы… — на глазах Хэппи были слёзы, — вы…       — Только не говори, что я буду отличным отцом, — с улыбкой ответил ему Тони. — Такое звание надо ещё постараться заслужить.       — А когда мы сможем увидеть Питера? — с нетерпением спросил Нед.       — Я думаю не стоит к нему сразу всем заваливаться, — с улыбкой отметила Пеппер и подняла глаза на Старка. — Пускай пока папочка сходит проведать другого папочку.       Тони неожиданно ощутил себя... смущённым? Кажется, ему долго придётся привыкать к статусу «папочки». Но возражать он не стал. Ему действительно хотелось поскорее увидеть Питера, им ещё столько предстоит обсудить, хотя сейчас не лучшее для этого время. Нужно подождать, пока его вместе с малышкой выпишут и вот тогда, подловив момент, Тони скажет ему всё, что хотел.       — Да, босс, — согласился с Пеппер Хэппи, — сходите к нему. Мистер Паркер будет рад.       — А мы пока подождём в зале ожидания, — прибавила Пеппер, улыбнувшись Старку прежде, чем собрав в кучку «детвору», удалиться.       Тони ещё немного постоял, проводив их взглядом, а потом, развернулся и не спеша направился к палате, что примыкала к родильному залу и куда уже должны были перевезти Питера. Он шёл и с каждым шагом ощущал себя всё более и более неловко, словно пятиклассница перед признанием мальчику из старшего класса. Он не знал, что сказать Питеру, когда он его увидит. Как смотреть на него, как себя вести и что говорить — всё это неожиданно стало очень сложными задачами, над которыми нужно задумываться. И чем ближе становилась дверь палаты, тем больше волнения Тони испытывал. А, когда он подошёл вплотную, сердце, кажется, было готово выскочить из груди.       «Может, нужно было купить цветы?» — вдруг мелькнула мысль в голове Тони, когда он уже надавил на ручку двери и та, щёлкнув, открылась перед ним, показывая совершенно пустую палату.       Сердце Тони резко ухнуло вниз. Улыбка мгновенно сошла с лица, а паника накинулась без предупреждения.       Несколько секунд он просто стоял, пытаясь понять, что происходит, но его глаза отчётливо видели пустую койку и откинутое на ней одеяло, словно кто-то только что ушёл.       Тони резко сорвался с места и, вбежав в палату, первым делом распахнул шкаф.       Пусто.       Под кроватью?       Пусто.       В ванной комнате?       Пусто.       Тони остановился посреди палаты, тяжело дыша не от бега, а от нарастающего ужаса, и снова и снова осматривал комнату, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, что могла бы объяснить ему, где сейчас находится Питер, но всё сводилось к одному: Питер ушёл.       Тони почувствовал, как ноги подкашиваются, но заставил себя стоять, а потом, недолго думая, он бросился вон из палаты. Да, прошло уже некоторое время с момента окончания родов и неизвестно, когда Питер пришёл в себя, а значит неизвестно, как давно он ушёл, но быть может… может, он не успел уйти далеко, ведь сейчас он далеко не в лучшем состоянии. Может, он всё ещё в больнице или где-то недалеко от неё? Но куда он ушёл? Куда он мог пойти? Куда он хочет сбежать, если ему некуда идти?       У самого лифта Тони резко затормозил, задумавшись на какие-то считанные мгновения о пришедшей ему в голову мысли, а потом тут же развернулся и побежал в сторону детского отделения, молясь всем сердцем, чтобы всё оказалось правдой.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйстапожалуйстапожалуйста…       Ещё один поворот и Тони замер, тяжело дыша и ловя в воздухе аромат шоколада, который, как он думал, уже никогда не услышит.       — Питер, — его голос дрогнул, когда он позвал омегу, что стоял перед смотровым окном, за которым в кувёзах лежало несколько совершенно крошечных новорожденных детей. — Что… что ты здесь делаешь?       — Это девочка, — даже не обернувшись, как-то задумчиво произнёс Питер, не отрывая глаз от ребёнка, на малюсенькой ручке которого была написана его фамилия, время рождения и пол.       Тони опасливо сделал несколько шагов к Питеру, который, кажется, даже не обращал на него внимания.       — Да, это девочка, — ответил он, а потом неуверенно улыбнулся, стараясь заглянуть в лицо омеги, чтобы понять, что тот собирается предпринять. — Думаю, она вырастет красавицей, очень умной красавицей.       Со стороны Питера, когда Тони подошёл к нему почти вплотную, раздался судорожный вдох, а потом он резко обернулся, заставив Старка вздрогнуть от неожиданности и отступить на шаг.       — Питер… — выдохнул Тони, смотря на красное от долгого рыдания лицо омеги и карие глаза, что со слезами смотрели на него в упор. — Почему ты?.. — Тони потянулся к Питеру, собираясь его обнять и утешить, но тот сделал шаг назад.       — Я не могу, мистер Старк, — неожиданно произнёс он. — Не могу так больше, простите, я… я… — по его горящим щекам снова побежали слёзы, которые он тут же поспешил вытереть дрожащей рукой. — Я не смог выполнить оставшуюся часть договора.       — Что? — не понял Тони. Его мозг, занятый попыткой понять, как реагировать на слёзы омеги, пропустил его слова.       — Я знаю, что это не-неправильно, — продолжил Питер не переставая давиться слезами. — Я должен был бы остаться с ребёнком, я ей н-нужен сей-йчас… — он сделал короткую паузу, чтобы сделать глубокий вдох ртом, так как нос уже был заложен, и, бросив взгляд через окно на свою дочь, прошептал: — Я не смогу потом оставить её.       Тони понимал, что в создавшуюся паузу он должен что-то сказать, но он просто продолжил молча стоять, лихорадочно подбирая слова. Это ведь так важно! Нужно что-то сказать так, чтобы Питер сразу всё понял, чтобы не осталось каких-то недомолвок. Может, просто сказать, что Тони плевать на договор, что он хочет, чтобы он, Питер, остался? А вдруг Питер сам не хочет? Вдруг он уходит потому, что не желает оставаться? Тогда как же сказать так, чтобы было ясно, что он, Тони, не настаивает?       — Поэтому, мистер Старк, — Питер снова обернулся к Тони, в упор посмотрев на него, — прошу вас, отпустите меня, если нужно, я верну вам все деньги, которые вы потратили на меня и Мэй. Я, правда, не смогу этого сделать сразу, но с каждой зарплатой, возможно…       — И что же ты будешь делать? — неожиданно даже для себя выпалил Тони и тут же об этом пожалел, заметив изумлённый взгляд карих глаз, которые сейчас были немного красными от слёз.       — Что буду делать? — медленно повторил вопрос Питер, видно было, что сбегая он совершенно об этом не подумал. — Я… я буду работать и…       — Питер, ты не сможешь работать, — Тони не хотел этого говорить, но это было чистой правдой, ведь омегам слишком тяжело найти работу, нормальную работу. — Для начала, ты сейчас не в состоянии, тебе нужно восстановиться, а после тебя, как омегу…       — Я знаю, — неожиданно резко отрезал Питер, сжав руки в кулак. — Я знаю, что я омега и что никто не захочет брать меня на работу. Но я должен работать, чтобы тётя Мэй… чтобы она… — по его щекам снова побежали слёзы, и он тут же, делая вид, что вытирает их, спрятал в руках лицо.       — Неужели ты всю жизнь будешь делать всё только для неё? — с раздражением спросил Тони.       Да, он злился. Злился потому, что Питер был слишком добрым и жертвенным. Ему, Тони, никогда не понять его, ведь сам он большую часть жизни думал лишь о себе, отодвигая желания и потребности других на второй план. Но Питер не такой, он жертвует буквально всем, чтобы спасти свою тётю, но у всего должна быть грань.       — Она моя тётя, — с укором ответил Питер, смотря на Тони с непривычной для него злостью. — Она мой единственный родной человек, она вырастила и воспитала меня, и я многим ей обязан, естественно, что я готов пожертвовать всем, чтобы она могла жить. Но, конечно, вам этого не понять.       — Не могу с тобой не согласиться, — произнёс Тони, скрестив руки на груди. — Да, я эгоист, самоуверенный кретин, козёл и там дальше по списку, но ты ведь не такой и твоя тётя тоже.       Брови Питера сошлись к переносице, а в глазах читался вопрос. Он явно не понимал, к чему клонит Старк.       — Пойми, Питер, — Тони, смягчив голос, сделал шаг вперёд и мысленно с радостью отметил, что Питер не отшатнулся, — ты сделал для Мэй уже слишком много и хочешь сделать ещё больше, снова идя на жертвы, но неужели ты думаешь, что когда она тебя растила с такой любовью, она желала тебе именно этого? Неужели ты думаешь, что сделаешь её счастливой, отдав всё и совершенно забыв о своём личном счастье?       Тони шаг за шагом приближался к изумлённо застывшему Питеру. От былой злости не осталось и следа. Тони нежно улыбнулся, стараясь говорить как можно более мягким голосом. А Питер выглядел немного рассеянным, словно впервые взглянул на ситуацию с такой стороны.       — Но… — он слабо попытался возразить, — я ведь… она…       — Питер, — позвал Тони и, осмелевшись аккуратно прикоснуться ладонями к его горящим щекам, мягко заставил поднять на себя глаза.       На удивление, Питер даже и не думал сопротивляться и послушно поднял свои прекрасные заплаканные карие глаза на мужчину, который с такой любовью улыбался ему.       — Питер, — повторил Тони, — не забывай, что Мэй теперь не единственный твой родной человек, — произнёс он, еле заметно кивнув на смотровое окно, где спала их дочь.       Питер медленно повернул голову, посмотрев туда, куда указал Старк, и его глаза снова наполнились слезами.       У него есть дочь. Это его ребёнок, который живёт в этом мире всего несколько часов. Она такая маленькая, совсем крохотная, беззащитная и слабая, и он, Питер, обязан защищать её и растить, нести ответственность, пока она не вырастет в прекрасную девушку. Он мечтал об этом с самого детства и теперь его мечта сбылась, но…       Питер снова поднял глаза на Старка, внимательно всматриваясь в его лицо и пытаясь понять, к чему же тот ведёт. Неужели он хочет, чтобы Питер остался ради ребёнка? Но что же тогда будет с их браком? Неужели они так всю жизнь будут притворяться? Или он хочет, чтобы Питер жил с их дочерью на содержание? Чего же Старк хочет? Он ведь не может?..       — Я вижу в твоих глазах недоверие, — с грустью заметил Тони и, опустив руки, сделал от Питера шаг назад. — Я прекрасно понимаю, что заслужил его. За эти шесть месяцев я ведь не раз вёл с тобой себя как последний мудак, — он горько усмехнулся, сунув руки в карманы джинс, в которые успел переодеться, пока Питер был на осмотре. — И знаешь, я даже не буду пытаться объяснить своё поведение, ведь это будет выглядеть как жалкое оправдание. Я даже боюсь просить у тебя прощения, так как это никак не поможет забрать ту боль, что я тебе принёс.       Питер с изумлением слушал Старка, не веря, что происходящее действительно является реальностью, а не чьей-то безумной фантазией, где Тони Старк просит прощения у какого-то омеги.       Питеру хотелось сказать, что ему не нужны эти извинения, не потому, что он зол на Старка и его просьбы о прощение лишь пустой звук для него, а потому, что сколько бы боли он не принёс ему, Питер всё равно не мог его ненавидеть за это. К тому же, Старк однажды уже извинился перед ним, и Питеру этого достаточно.       Однако он не успел, что-либо сказать, как Тони продолжил:       — Я не знаю, нужно ли тебе это от меня. Примешь ли ты то, что я хочу дать тебе, — Тони заметно нервничал и даже смущался, говоря такие слова, но теперь уже было поздно отступать. — Понимаешь, Питер, я хочу сделать тебя счастливым. Я долгое время думал, что не имею на это права, что просто не смогу. В действительности, — он нервно усмехнулся, — я и сейчас так думаю, но… — он сделал паузу, чтобы хотя бы чуть-чуть унять своё бешено колотящееся сердце. — В общем, я хочу попросить у тебя шанс не начать всё с начала, а исправить то, что я натворил, и… и попытаться сделать тебя счастливым.       Тони умолк, не решаясь даже просто взглянуть на Питера. Он уже не раз обдумывал то, как он скажет ему о своих намерениях, но он совершенно не думал о том, что ему придётся сказать об этом так скоро. Так что в свою защиту он хотел бы сказать, что просто не был готов к таким откровениям в данный момент. И поэтому теперь просто не мог отделаться от мысли, что он снова напортачил, наверно, сказав что-то не то, иначе почему Питер так долго молчит?! Или он хочет, чтобы Тони прям здесь откинул тапки от нервов?!       — Но… — начал Питер с какой-то неопределённой интонацией, — почему вы этого хотите?       — Ну что значит «почему»?! — не выдержал Тони.       Он тут, возможно, впервые в жизни так открыто говорил о своих чувствах и желаниях перед кем-то, а его ещё пытаются заставить ответить, почему он этого хочет!       — Паркер, что здесь может быть не понятного?! Я же чётко сказал, что «хочу сделать тебя счастливым», разве не ясно, что я хочу это сделать потому, что люблю тебя?!..       Тони даже договорить не успел, как неожиданно чужие губы накрыли его, заключив в довольно невинный, но очень страстный поцелуй. Однако Тони даже ответить на него не успел, как губы уже исчезли и перед его широко открытыми от удивления глазами появилось счастливо улыбающееся лицо Питера.       — Если это действительно так, то вам было достаточно сказать лишь это, — произнёс он, смущённо отведя взгляд в сторону.       — О, вот как, — немного заторможенно отреагировал Тони, а потом, окончательно придя в себя, наигранно возмутился: — То есть, я сейчас тут в пустую полчаса распинался?       Питер на это тихо хихикнул, а потом умолк и, вновь смущённо опустив глаза, тихо спросил:       — Так это правда, что… что вы любите… меня?       — Неужели я похож на того, кто будет врать об этом? — недовольно с некоторой обидой проворчал Тони. — Я, конечно, ещё тот козёл, но всё же…       — Я вам верю, — поспешил перебить Питер, а потом всё так же, не поднимая глаз, почти шёпотом прибавил: — Просто это было слишком неожиданно.       — С этим не могу не согласиться, — чувствуя неловкость, ответил Тони, проведя рукой по волосам, а потом, немного помолчав, смотря на Питера, прибавил с совершенно серьезным выражением лица: — Я признался тебе, но это не значит, что я буду наседать на тебя с ответом на мои чувства. Я просто хотел бы, чтобы ты остался со мной и нашей дочерью, но я не буду пытаться остановить тебя, если ты когда-нибудь захочешь уйти, поэтому…       — Я тоже, — тихо пробормотал Питер, вдруг заинтересовавшись своими руками, — я тоже люблю вас.       Тони завис, неожиданно почувствовав, что кончики его ушей начали гореть. Уже который день подряд думая о признании, он даже надеяться не смел, что ему ответят взаимностью, которую сейчас он совершенно неожиданно получил.       — Правда? — как-то по-идиотски выпалил он, за что получил немного смущённый, но озорной взгляд.       — «Неужели я похож на того, кто будет врать об этом?», — прередразнил его Питер с довольной улыбкой.       Тони не смог сдержать короткого смеха, а потом с притворным безразличием произнёс:       — Ну не знаю, — протянул он и сунул руки в карманы джинс, перекатываясь с пятки на носок, — может, я и поверю, если получу ещё один поцелуй, — на последнем слове он хитро покосился на покрасневшего до кончиков ушей Питера.       — Ну е-если только один, — запинаясь, совсем тихо согласился тот и, сделав ещё один несмелый шаг, чтобы сократить между ними расстояние до минимума, слегка привстал на цыпочки и, заранее прикрыв глаза, потянулся к губам мужчины.       Тони, с довольной улыбкой наблюдая за этой сценой, не смог удержаться, чтобы не запечатлеть в памяти образ Питера, который так мило тянулся к нему за поцелуем, и лишь потом, убедившись, что никогда не сможет забыть эту очаровательную картину, обхватил его за талию, аккуратно прижав к себе, и заключил чужие губы в страстный настоящий поцелуй, всей грудью вдыхая аромат шоколада.       Питер был немного ошарашен от инициативы со стороны Старка и невольно напрягся всем телом, но вскоре расслабился, позволяя крепким рукам удерживать его так близко к тёплому родному телу, источающему запах кофе, который Питер неожиданно полюбил, как им хотелось.       Пока чужие губы жадно целовали его со всей нежностью и любовью, Питер вдруг понял, что ещё никогда не ощущал себя настолько счастливым.       — Думаю, нам нужно вернуться в палату, — наконец, разорвав поцелуй, произнёс Тони, начиная теперь целовать ещё немного влажное с солоноватым от слёз привкусом лицо Питера, — а то все начнут волноваться, и мне опять достанется от Пеппер.       Питер, охотно подставляя лицо и шею под поцелуи, тихо хихикнул, представив это.       — Тогда я буду защищать вас.       Тони усмехнулся, целуя Питера в шею, и тут же вернулся к губам омеги.       — Вообще-то, это должны были быть мои слова, — с улыбкой отметил он, вновь целуя Питера, но теперь уже более лёгким поцелуем.       — Но я был первым, — довольно заявил Питер и тихо ойкнул от неожиданности, когда Старк вдруг с лёгкостью подхватил его на руки.       — Ну что ж, в этот раз я уступаю тебе, чемпион, — с усмешкой ответил Тони, поудобнее устраивая Питера у себя на руках. — А теперь скажи нашей малышке «пока-пока», — он повернулся в сторону смотрового окна, чтобы попрощаться с дочерью.       Питер, краснея от смущения, помахал мирно спящей дочери и, обвив шею Старка руками, спрятал там красное лицо, когда тот начал двигаться в сторону палаты, неся его по коридору, полному других пациентов и персонала больницы. В какой-то момент он немного стал смелее и решился поднять глаза, бросив взгляд на лицо Старка, который нёс его с поистине радостной и гордой улыбкой.       Неожиданная мысль, что мужчина сегодня почему-то выглядит ещё прекраснее обычного, заставила Питера вновь покраснеть и спрятать лицо в шее Тони.       — Мистер Старк, — еле слышно позвал Питер.       — М? — ответил мужчина, вопросительно вскинув бровь.       — Я вас люблю, — прошептал Питер.       — А я был первым, — усмехнувшись, передразнил Тони, но потом всё же, чмокнув Питера куда-то в районе лба, ответил: — И я тебя.       На губах Питера засияла улыбка, которую он тут же скрыл от чужих глаз в плече Старка, его альфы.       Сейчас он действительно счастлив.